Бывшие. Скандальная беременность

15 глава. Мужчина и его чувства

Господи, я так скучал!

Острее всего это осознается именно сейчас, когда я прижимаю ее к себе.

Вначале, после нашего развода, я практически поверил в то, что ничего между нами уже не будет, в то, что дальше нужно как-то строить свою жизнь без Веры. И, честно, я даже убедил себя в том, что смогу!

Но… Оказалось, что переспать с кем-то — это одно, а вот жить — совсем-совсем другое.

Да, я пытался. Но не смог.

И уже к концу первого года жизни без Веры отчетливо понял, что всегда любил только её, что люблю до сих пор…

— Верочка, прости меня! Я не должен был тебя отпускать с ним, — шепчу я, оглаживая ее плечи, волосы.

Это не те слова, которые я хочу говорить. Но просить прощения за ту измену, из-за которой мы с ней развелись, уже не имеет никакого смысла.

Во-первых, потому что я уже сто раз просил, и, конечно, понимаю, что простить такое невозможно. Я сам бы, наверное, не смог…

Во-вторых, я не хочу сейчас всё испортить напоминанием об этом.

— Скажи мне, Фомин, — шепчет она. — Со мной что-то не так? Ну, может, ты порчу какую-то на меня навел? Венец безбрачия там… Мама читала в журнале о таком. Почему у меня ничего не получается⁈

Мне, наверное, должно быть её жаль! Ведь так? Должно быть? Но в душе волной поднимается радость и затапливает сознание, заставляя глупо улыбаться, пряча улыбку в ее волосы.

Напрашивается один-единственный ответ, который мне, конечно, не стоит ей говорить! Но и как не сказать? Я не знаю!

Потому не получается ни с кем, что ты — моя, а я — твой.

Да, я — мерзавец, подлец, идиот! Но твой. Такой, какой есть.

— Всё с тобой так. С тобой всё очень даже так. Просто… — несу какой-то бред, сумбурно, глупо, ни к месту, но я ТАК чувствую сейчас! — Просто у меня тоже ничего не получается. Я ни дня не был счастлив без тебя, Вер. Я всё помню. Какой ты была, когда мы познакомились. То твое белое платьице в цветочек. Помню, как забирал вас с Севкой из роддома. Я помню, как мы на море ездили втроем. Помнишь, как ты всегда боялась подниматься на колесе обозрения? Но упорно в каждом городе искала его! И всё время сидела с закрытыми глазами, вцепившись в мою руку?

— Как дура, — горько усмехается она, отодвигаясь. — Так всю жизнь и жила с тобой… С закрытыми глазами. Верила тебе…

Идиот! Ну, что сказать? Все разговоры наши все равно сводятся к одному.

Тяжело вздыхаю, с неохотой отпуская ее.

И так будет всегда.

Она никогда мне не простит.

Всё, Фомин! Всё! Уйди! Прекрати вот это вот всё — дурацкие унизительные попытки вернуть её! Прекрати! Живи дальше. Как-то живи.

Я сотню раз уже говорил ей. И, конечно, эти неприятные подробности нет смысла повторять. О том, что с Натальей мы переспали всего один раз после корпоратива. Нет, это меня не оправдывает абсолютно! Но все же, все же! Я напился, она полезла с поцелуями. Я зачем-то ответил. Всё закрутилось. А утром в магазин приехала Вера, потому что я не явился домой ночевать и на звонки не отвечал. И своими глазами увидела нас с Натальей на диване в моем кабинете.

Смешно. Тогда утром я сам поверить не мог в то, что сделал! И толком не помнил даже подробностей.

И, естественно, Вера не поверила в то, что это случилось однажды. Я бы в такое не поверил и сам…

— Ладно, Фомин, спасибо тебе за спасение моей жизни и чести. Мне домой пора. Мама, наверное, волнуется. Странно, что не звонит…

А ведь да. Зная тещу, удивительно, что она еще не позвонила раз двести.

Видимо, Вера думает о том же, потому что вместо того, чтобы идти на парковку к машине, начинает рыться в сумочке в поисках телефона.

Набирает Зою Петровну. Но она не берет.

Это тоже удивительно. Несмотря на возраст, теща без телефона жить не может и никуда без него не выходит. Хотя ей и звонят-то от силы пара подружек, да Вера. Ну, может, Севка еще раз в месяц по большим праздникам.

— Что-то случилось! — паникует Вера, набирая второй раз.

— Так! — принимаю решение. — Поедем на моей. Так быстрее будет!

Хватаю ее за руку и тащу прочь из здания, краем глаза замечая, что вниз, к нам едет лифт. Видимо, несостоявшийся герой-любовник возвращается. Не нужно, чтобы Вера его видела снова.

— Может, уже надо в скорую звонить? — теща и на второй вызов не отвечает, и у Веры дрожит голос.

И, конечно, моя теща — человек сложный, но не плохой. И до нашего развода никогда не становилась между мной и Верой. Да, подкалывала иногда, подшучивала. Но это у нас с ней всегда бывало взаимно.

Я не желаю ей зла. Тем более зная, как сильно Вера любит свою мать.

— Не паникуй, — выезжаю с парковки. — Звони соседям.

— Ой, точно! — копается в телефоне, отыскивая номер.

Звонит.

Соседка моментально берет трубку. Я даже голос ее узнаю — старушка из квартиры справа от нашей, то есть справа от Вериной.

— Верочка! — кричит в трубку, не давая ей даже задать вопрос. — А Зою скорая увезла! С ней Катерина из шестнадцатой поехала. Я вот только собиралась тебе звонить!

— Она жива? — выдыхает побледневшая Вера.

Отыскав ее ледяную ладонь, сжимаю.

— Да жива-жива! Ой, ну, что учудила старая! Кота полезла на дерево спасать! Упала! Руку сломала! В нашем возрасте руку сломать — подобно смерти. Она ж теперь не срастется!

Вера выдыхает. Смотрит на меня.

— Всё хорошо, — шепчу ей. — Жива — это самое главное. Спроси, в какой больнице и поедем к ней…