Бывшие. Скандальная беременность

27 глава. На собственном опыте

— Зоя Петровна! Максим! Ну, что это такое происходит вообще! Я же мать, я — бабушка! А они мне не дают даже увидеться с внучкой! А я тоже имею на это право! Это всё Вера виновата! Это она настраивает Машу против родной матери! — заламывая руки, Катерина каким-то чудом протискивается мимо опешившей тещи и останавливается посередине нашей прихожей. — Я просто не понимаю, за что так со мной! Чем я вам всем не угодила!

Что интересно, человек явно на самом деле не понимает, чем «не угодила» нам! И никаких тебе угрызений совести…

Зоя Петровна приходит в себя, как обычно, первой.

— Ты, Катерина, Веру-то не приплетай сюда! Она не тот человек, чтобы Машу против матери настраивать. Или думаешь, у твоей дочери своих глаз нет? Думаешь, она не понимает, что ты за змеюка такая?

Катерина пожимает плечами, незамутненным взором глядя нам с Зоей Петровной по очереди в глаза.

— Чего это я — «змеюка»? Я ничего такого не сделала!

— Ты Семёна пыталась склонить к… разврату! — возмущенно округляет глаза теща. — Семёна! Он тебе в сыновья годится! Ты хотела лишить свою дочь мужа, а ее ребеночка — отца! И она еще спрашивает, за что с ней так! Вот прошмандовка, да, Макс?

— А я, Зоя Петровна, даже в мыслях не имела склонять Семёна к чему бы-то ни было! Я просто обозначила проблему! Вскрыла нарыв, так сказать! Ведь сами подумайте, раз он готов был со мной… предаться разврату, то он так же и с другими будет Маше изменять! И тем более такое у него уже было! Он без Машеньки ходил в клубы, с друзьями. И ей подружки рассказывали, как он там себя вел! Танцы-обниманцы, девочки и все дела!

У Зои Петровны от такого наглого заявления Катерины, видимо, происходит перегрузка процессора. Она, зависнув, хлопает глазами, пытаясь осознать, как так у Машиной матери получилось повернуть ситуацию в абсолютно противоположную сторону и выкрутиться!

И, конечно, меньше всего на свете я люблю влезать в скандал с женщинами. А уж тем более с женщиной чужой, с которой не станешь просто затыкать рот поцелуем и, закинув на плечо, нести в кровать. Что мы в последнее время и практикуем с Верой при малейших недоразумениях.

Но вступиться приходится. Потому что мужчина должен защищать свою семью. Тут уж никуда против природы не попрешь! И словами защищать тоже иногда приходится… И от женщин защищать даже…

— Кать, уже не важно, для чего ты это сделала. Не важно, кто больше виноват. Не важно, какие были намерения. Важно то, что ты чуть не разрушила их семью. А может быть даже жизнь им обоим. Я вот на собственном опыте знаю, как дорого может стоить такая ошибка…

— Вот именно! Ты правильно говоришь! Ты ошибся. Такое бывает. Вот и я… ошиблась! И что теперь, вычеркнуть меня совсем из жизни? Может, я просто хочу общаться с собственными дочерью и внучкой! Но вы не позволяете! — перебивает она.

И бесполезно говорить, что Маша уже не в том возрасте, чтобы мы ей что-то могли «не позволить»! Ну, разве что Семён может как-то там повлиять не ее решение, но…

Вряд ли теперь его слово имеет для Маши настолько большой вес. Да и Машу эта ситуация научила принимать решения и думать.

— Короче, мой тебе совет, Катерина, — вздыхаю я. — Считай, совет от чистого сердца и выстраданный на собственном опыте. Не лезь к ним совсем. Ни с советами, ни с общением. Максимум можешь пару раз в неделю спрашивать, как дела и не больше. Когда тебя простят, ты это поймешь. Ну, и главное…

Вот это «главное» мне вообще трудно озвучивать. Потому что одно дело — советовать, как Кате поступить с ребенком. Я все-таки тоже родитель, отец. Могу что-то сказать по поводу воспитания. Другое — раздавать советы, касаемые чувств…

— И главное, нельзя быть счастливым в ущерб другим. Если кто-то близкий несчастен, разве ты сможешь жить и радоваться?

— На чужом несчастье, Катерина, счастье не построить! — впервые в жизни, наверное, теща безоговорочно становится на мою сторону. — Так что… извини! Мы уже уходим! Мы очень спешим!

Указывает ей рукой на дверь. И Катерина, опустив плечи, послушно выходит из квартиры.

На площадке разворачивается. Смотрит на нас. В глазах слезы. Даже жалко ее немного становится.

— Вам хорошо, — произносит дрожащими губами. — Вы — все вместе! А я вон — одна! Никому не нужна! Говорит и начинает спускаться по лестнице вниз.

И честно слово, я, как никто другой, ее понимаю! Пять лет так жил. Вдалеке от семьи, от любимой женщины. Но… Так уж вышло, что в жизни мы обычно получаем именно то, что заслуживаем…

Запираю дверь.

Теща торопится на кухню и занимает позицию у окна. Пока я выношу и складываю на тумбочке в прихожей нужные в дороге вещи, комментирует:

— О, пошла-пошла! Ревёт она! Слезы крокодильи пускает! Такое сделать и теперь как ни в чем ни бывало! Ой-ей, куда катится этот мир! Ма-а-акс, там, кажется, наши подъехали! О, а Катерина-то, Катерина! Посмотрела им вслед и почесала дальше своим путем! Ну, хоть не стала лезть и настроение перед таким важным делом Верочке и Маше портить!

Не дослушав до конца, засовываю ноги в комнатные тапочки и срываюсь вниз встречать…