Бывшие. Скандальная беременность

22 глава. Камень с плеч

Мне очень хочется взять и сказать сейчас, при Маше, всю правду. И про то, что Катя пыталась Семёна соблазнить, и про то, что она нацелилась на Макса, и про беременность её мнимую — есть ли она вообще или нет! Так зудит от желания высказаться, что сил терпеть нет!

Но… что-то не позволяет!

— Мам, ну, вот зачем ты это говоришь⁈ — возмущается Маша. — Все же знают, что Максим Николаевич любит Веру Ивановну! И что они снова вместе! Зачем ты пытаешься вмешаться!

Пораженно смотрю на Машу. Она-то с чего это взяла? Почему такой вывод сделала? Мы толком-то и не говорили о Максе.

— Мне Семен сказал, — оправдываясь, пожимает плечами.

Ну, что ж, из этих слов можно выделить пусть одну, но все-таки неплохую новость. Значит, вчера Маша и Семён не только ругались и оскорбляли друг друга, но и обсудили личную жизнь своих родственников. А, как известно, ничто в жизни не сближает сильнее…

— Маш, не лезь в отношения взрослых людей. Мы сами без тебя разберемся, — обрывает дочь Катя. — Со своими отношениями сначала разберись!

Странная фраза. Как будто Маша — ребенок! Да она уже давно — взрослая девочка, и, на мой взгляд, общаться с нею давно пора на равных. Впрочем, мне всегда казалось, что именно так Катя с Машей и общаются… А оказалось вон что.

— Так, я что сказать хотела? — наконец, прихожу я в себя. — Ты, Катя, прекращай настраивать Машу против Семёна и подталкивать ее сделать аборт!

— Это — моя дочь, и мне самой решать, что ей советовать! А ты, я смотрю, зачастила к ней в гости-то!

А я вот смотрю и думаю, что Катя при Максе вела себя иначе. Строила из себя скромницу и наивную дурочку. А вот теперь ее истинное лицо проявилось во всей красе.

— Ну, и зачастила? Так что теперь? Если Маша не против, почему бы мне и не ходить к ней? — с улыбкой пожимаю плечами.

И Маша мне улыбается в ответ.

— Что, дочка, забыла, кто тебя вырастил и в люди вывел? Быстро же ты от матери отвернулась! — Катино лицо становится злым и сразу теряет свою миловидность.

— Мам! — у Кати начинают трястись губы. — Не отворачивалась я! Зачем ты так!

Вот ведь зараза такая! Как будто специально доводит девчонку, чтобы та от слез не просыхала! Ну, и заодно исподволь настраивает против меня.

— Так! Что здесь происходит? — неожиданно из-за спины Кати высовывается кудрявая голова моего сына.

От меня не укрывается, как он находит глазами Машино расстроенное лицо и как зло сужает глаза.

Сует ей через плечо Катерины букет роз.

Маша, посмотрев в лицо своей матери, отказывается его взять.

— Опять тут свои козни строишь? — Семён косится сбоку и сверху на свою тещу, потом смотрит в глаза Маше и обращается уже к ней. — Никакого развода и никакого аборта не будет! Поняла?

— Это мне решать! — тут же психует Маша.

Вздыхаю.

На меня вообще никто из присутствующих внимания не обращает. Как будто меня тут и нет.

Но я-то есть! И тоже высказаться желаю!

— Так! Ты, Катя, кажется, очень спешила на работу! Так иди давай! А то там кого-нибудь другого возьмут на твое место. А вы, дети мои, дома будете ругаться. Проходите в квартиру, нечего представления для соседей устраивать!

Усмехнувшись, Катя поворачивается к выходу. И, гордо выпрямив спину, красиво идет к лифту.

— У-у-у, змея! — шипит Семен ей вслед, протискиваясь мимо меня в квартиру.

— Это — моя мать, на минуточку! — возмущается Маша, видимо услышав его слова.

Вот всё у них через одно место получается! Ну, что за безобразие-то такое!

— Да ты не видишь, что ли, что она за человек! — возмущается Семён. — Она ж злая, как собака!

— Да как ты вообще смеешь! — кричит в ответ Маша.

Тактично молчу, не влезая. Тихонечко забираю на кухне свою сумочку и телефон и иду обуваться.

Хочется, конечно, сказать что-то типа: «Дети, прошу вас, помиритесь уже! Уступите друг другу!» Но не я не чувствую за собой на это морального права! Вот не чувствую и всё! Сама ведь тоже не смогла уступить… Впрочем, Фомин мне на самом деле изменил, а вот Семён Маше, по всему видно, что нет!

Завязав шнурки на кроссовках, удивленная неожиданной тишиной, заглядываю в комнату, чтобы попрощаться.

А они целуются посередине спальни.

Камень с плеч…

Ухожу, беззвучно притворив за собой дверь.

На душе радость! Всё налаживается! Всё обязательно будет хорошо!

И только мысль о словах Кати не дает покоя.

Неужели Фомин, действительно, вечером к ней поедет?