Бывшие. Скандальная беременность

17 глава

Кошка заканчивает рожать к полуночи. Замолкает, вылизывая своих детенышей.

Устраиваем ее с тремя рыжими пищащими котятами в бумажную коробку из-под ботинок Фомина в углу кухни. Счастливая мать вместе с детьми быстро засыпает.

— Так! — решительно заявляю я. — Я, пожалуй, вызываю такси и еду домой!

— Ну, куда ты поедешь? — увещевает Фомин. — Ночь на дворе. Мы устали жутко. И опять же… Вдруг вот сейчас у нее всё хорошо, а через час что-то плохое случится? Как я тут один буду?

Оставаться с ним здесь мне, конечно, не хочется.

Потому что… Потому что! Не хочу с ним здесь оставаться и точка!

Но и да, Макс прав — лично я чувствую себя, как хирург, простоявший у операционного стола сутки, не меньше! От усталости едва поднимаются руки, глаза закрываются, ноги отказываются ходить.

— Предлагаю съесть по бутерброду и лечь спать! — радостно объявляет Фомин.

А я уж и не помню, когда в последний раз сегодня ела! В животе требовательно урчит от одной только мысли о еде.

Идем на кухню. Усаживаюсь за обеденный стол к окну.

Он ставит передо мною тарелку с горячими бутербродами и стакан с молоком.

Вяло жую бутерброд, запивая его подогретым молоком. Молоком, которое, к слову, подогрел Макс… А раньше, в те времена, когда мы жили вместе, он ничего особо-то по дому и не делал. Так, может, изредка посуду мог помыть или хлеба порезать. А тут вон — жизнь научила! Ну, или другие женщины научили…

Сидим вдвоем на кухне. В доме и даже на улице тишина. От усталости всё происходящее воспринимается как-то странно — будто не со мной происходит.

Но мозг все равно отмечает, что в новой квартире Макса хороший ремонт и дорогая мебель. И полное отсутствие всяких следов пребывания здесь женщины…

— Может, по бокальчику винца? — улыбается так, словно он — добрый дядюшка, но я-то вижу! Чувствую! Неспроста он предлагает выпить! Ох, неспроста! Ну, точно же решил затащить меня в постель!

Еще чего не хватало! Чтобы я да с ним, предателем?

Но от мысли об этом… И даже, если честно, не столько о сексе, сколько о том, что меня будут обнимать, что я прижмусь к его телу и усну в его объятьях, как когда-то в более юные наши времена, в более счастливые времена… От мысли об этом внутри меня что-то болезненно и остро переворачивается!

Но я, конечно, даже думать в этом направлении не стану!

— Нет, Фомин, я не буду пить, — отвечаю я.

— А чего так? Думаешь, хочу напоить и затащить в постель?

Именно так я и думаю.

— Потому что я с некоторых пор пью исключительно с теми людьми, которые мне симпатичны. Ты, естественно, в их число не входишь.

— Обидно сейчас было. Но ладно, — усмехается он. — Как скажешь. Я тебе постелю в своей спальне. А сам лягу в гостиной. И возражения не принимаются.

Дурацкая шутка. И несмешная совсем. С чего бы мне возражать? Я, наоборот, рада такому раскладу.

Иду в его ванную. Смываю косметику, глядя на себя в его зеркало.

Не понимаю, вот честно! Как такое вообще случается! Почему судьба снова толкает меня к нему? Мне рядом с ним всё еще больно…

— Вера! — стучится в дверь. — Я тебе вещи принес. Чтобы ты переоделась после душа…

Не ожидая подвоха, я, естественно, открываю дверь, чтобы взять вещи!

То, что происходит дальше, случается так быстро и так неожиданно, что я успеваю только охнуть! Фомин протискивается в двери и, подхватив меня, словно я — пушинка, под бедра, усаживает на стиральную машину! Сам, раздвинув бедром мои ноги, оказывается между…

— Фомин! — паникую я. — Что ты де…

Впечатывается губами в мой рот, не давая закончить вопрос. Язык проникает внутрь.

И это, наверное, усталость виновата! Других вариантов нет… Но я зачем-то начинаю ему отвечать! И мы самозабвенно целуемся, крепко прижимаясь друг к другу!

Он ширинкой упирается мне между ног.

И я даже сквозь слои нашей одежды ощущаю, что у него стоит!

В голове мелькает мысль, что нужно бы его оттолкнуть, прогнать! Но она моментально исчезает, не оставив и следа. Ну, какое там оттолкнуть, если он ТАК целуется! Как его оттолкнуть, если он так гладит меня своими руками, словно у него секса лет сто не было! Ну, как его оттолкнуть, если я, словно безвольная кукла, даже имени своего не помню, что уж говорить о словах протеста!

Спускается губами по моей шее вниз. От его поцелуев я вся в мурашках.

Футболка на мне вместе с лифчиком вдруг взлетают к самому горлу.

Его губы припадают к моей груди.

У меня словно уши закладывает — и я ничего не слышу, а только чувствую его губы, его влажный язык, и эти покусывания, посасывания, поцелуи…

Вера! Вера, включи голову! И давай, прошу тебя! Давай прекратим это!

Но усилием воли я отключаю эти разумные мысли.

Нет! Пусть! Я хочу… А потом просто скажу, что…

— Верочка моя, — стонет он в мое ухо.

Я от этих его горячих стонов, от его обжигающего дыхания растекаюсь лужицей, как мороженое, упавшее на горячий асфальт… Потом просто скажу, что имею права хотеть секса. И мне было не важно, с кем им заниматься…