Бывшие. Скандальная беременность

9 глава. Развели?

Катя, подскочив со своего стула, обгоняет меня, буквально убегая в сторону выхода.

В прихожей сталкиваемся всей дружной компанией. Мама с Семёном у выхода. Я с Фоминым в дверном проёме. Катерина в центре.

С упавшим сердцем внимательно слежу за тем, как пройдет эта неожиданная встреча моего сына и этой нехорошей женщины. Господи, как же не хочется, чтобы мой сыночек… мой единственный, любимый мой, оказался такой вот сволочью! Потому что изменить по пьяни своей молодой красавице-жене с её же матерью это даже хуже, чем просто изменить жене.

А если ещё и добавить тот факт, что жена беременна…

Слежу за ними.

Семён разувается, общаясь с бабушкой. Не видит пока…

Катерина замерла в растерянности.

Мама, как всегда, безошибочно реагирует на ситуацию:

— А вы что же, даже чаю не попьете? — насмешливо спрашивает Катю.

— Мне пора, — отвечает та.

Семён на её голос резко вскидывает голову. Поворачивается к ней. Вид испуганный. В глазах печаль. Явно не ожидал увидеть здесь свою тещу.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он.

Мое упавшее сердце, кажется, падает ещё ниже. Ведь если бы между ними ничего не было, разве он задал бы такой вопрос Машиной маме? Разве спросил бы именно так? Значит… Катя не врет.

Поворачиваю голову к Максу. Читаю в его глазах примерно то же самое, что думаю сама. Эх!

— Пришла поговорить с Верой.

— А что тебя, сынок, смущает? Все-таки мы с Катей в некотором роде родственники…

— Не помню, чтобы вы раньше общались…

И вот, честное слово, наверное, нужно было бы сдержать данное Маше слово и не говорить Семёну о её беременности! Но… Пусть я буду виновата перед ней, пусть она обидится, только я не могу промолчать! Потому что он — отец будущего Машиного ребенка, он просто обязан нести ответственность. А то выходит, мало того, что накосячил с изменой, так еще и не получит элементарной возможности принять важное решение жить или не жить малышу…

— Ситуация такая, что нам приходится общаться, нравится нам это или нет, — начинаю я, но на мгновение мешкаюсь, не решаясь продолжить.

— Семён, ты в курсе, что Маша беременна? — подхватывает Макс, беря тем самым ответственность за разглашение тайны на себя.

— Что?

— А еще, Сенечка, — вдруг говорит моя мама. — В курсе ли ты, мой внучок дорогой, что Катерина тоже беременна?

Я с ужасом смотрю на то, как Семён бледнеет и хватается рукой за стену.

— От кого? — выдыхает он, запуская пальцы обеих рук в свою кудрявую шевелюру.

Дааа, если бы ты, сынок, не чувствовал своей вины в данном контексте, то и не задавал бы такого вопроса.

— Я, пожалуй, пойду! — Катерина пытается обогнуть Семена и пробиться к выходу, но моя мама становится грудью на её пути.

— А чего ты, сынок, так всполошился? — вздыхает Макс.

— Да ничего я не…

— Как вы смеете меня здесь удерживать? — истерит Катя, но приблизиться к моей маме, упершейся обеими руками в дверные проёмы, явно боится. А у мамы, реально, такой вид воинственный, что мне даже смешно становится!

— Зоя Петровна, — Макс зачем-то проходит и становится рядом с тещей. — Я вами восхищён.

— Не подлизывайся, Максим…

— Но, давайте, я задам Катерине всего один вопрос, и мы её выпустим, хорошо?

Мама кивает и уступает ему своё место.

— Я не буду отвечать! Выпустите меня! Мне плохо! — Катерина хватается за горло, как будто ей не хватает воздуха.

— Может, правда, выпустим ее? — не выдерживаю я. Беременная же, вдруг ей, действительно, плохо?

— Нет. Пока не ответила, никто отсюда не выйдет, — стоит на своём Фомин. — Катерина, ты говорила Семёну, что беременна от него?

— Что? — ахает Семён.

Мне кажется, он даже вздрагивает, услышав слова отца.

Я уж и не знаю, кого спасать — то ли беременную, то ли сына. Бегу на кухню за водой. Несу стакан.

Тем временем слышу, как Катерина отвечает на вопрос Макса:

— Нет.

— Отец, я… Господи, я не знаю даже как сказать при вас при всех… Мне очень стыдно… Я не хотел! Не собирался! И, вообще, я Машу… люблю…

Семён отталкивает стакан с водой и проходит мимо меня в гостиную. Садится на диван.

Забыв о Катерине и остальных, бегу следом.

Сын сидит практически в той же позе, в которой ещё недавно сидел на моей кровати его отец. Только вид у него потерянны и жалкий. Не знаю уж, какая именно весть так его прибила, но то, что он в шоке, видно невооружённым взглядом.

— Сынок, зачем же ты ей изменял, если любишь? Она очень страдает! Очень! Хочет аборт сделать! Она любит тебя…

Да простит меня Маша, но я не могу сейчас молчать!

— Мама, на самом деле, я соврал, что изменял! Никаких девушек не было! Просто вот с ней, — кивает в сторону выхода. — У нас однажды случилось… Да я даже не помню ничего! Просто Маша уехала на экскурсию с группой из института с ночевкой. А она пришла. Принесла выпить и еду. Сказала, что Маша просила обо мне позаботиться. А это в тот день было… Отец, помнишь? Когда я машину нашу рабочую разбил.

— Как разбил? — ахаем с бабушкой в унисон. Мы об этом ничего не знали.

Макс стоит в дверном проёме, сложив на груди руки. Где-то сбоку в комнату заглядывает моя мама. Катерины не видно — похоже, сбежала…

Фомин кивает.

— Ну, я с расстройства и выпил. Не заметил, как окосел…

— Проснулся утром, а она рядом лежит? — насмешливо спрашивает Макс.

— Ох, Фомины, кажется, вас развели по одному сценарию, — с умным видом сообщает мама.

Как всегда в точку…