Цена его любви

Когда осыпаются розы

POV Алиса

Передо мной лежала визитка, номер с которой я быстро набрала. Послышались гудки. Сердце билось довольно быстро. Было некомфортно.

— Алло? — послышался мужской голос.

— Ну здравствуй, Андрей Гончаров, это Алиса.

— О-о, какие люди, — радостно сказал он. — Так и знал, что ты рано или поздно позвонишь.

Это скорее прозвучало, как оскорбление, но я все равно старалась говорить с ним бодро. Будто звоню не из крайней необходимости, ведь это был тот номер, который мне меньше всего хотелось бы набирать…

— Короче, слушай, — сказал он. — Через пару дней у нас отборочные, но я попробую пропихнуть тебя без них. Ты же не кинешь. А через неделю уже первый бой, так что готовься. Я еще позвоню.

— Я тебя поняла. Спасибо.

Я снова не спала почти всю ночь, понимая, на какой риск я иду. Если со мной что-нибудь случится, то кто позаботится о Насте?

Я поднялась с постели в одиннадцать часов утра. Насти уже не было. По пути на кухню я посмотрела на себя в зеркало. М-да, делать этого не стоило. Для завершения образа мне не хватало только пустой бутылки в руках.

Когда я зашла на кухню, то, мягко говоря, охренела. Практически все розы осыпались. Весь пол был застлан этим красным ковром из лепестков. Какого черта?

Я, конечно, за ними совсем не ухаживала, но мне и в голову не могло прийти, что розы умирают так быстро. Было до слез обидно…

Я взяла веник и принялась подметать лепестки. Затем я выбросила осыпавшиеся стебли. Для этого понадобился огромный мусорный пакет, ибо роз, как оказалось, было больше тысячи штук. К сожалению, нормальных из них осталось около десятка. Одну я выбросила, а остальные переставила в другую вазу. В помещении стояло зловоние от застоявшейся воды. Я так устала, пока выливала ее всю в унитаз.

Когда я наконец навела порядок, то стало так пусто. Остались только эти огромные пластиковые вазы, из-за которых появлялось ощущение, будто я в цветочном ларьке.

POV Дима

Я проснулся, и на меня снова навалилось осознание того, что в жизни настал какой-то п***ец, поэтому я снова решил убежать от реальности, погрузившись в сон. Так я делал где-то до трех часов дня, пока у меня не разболелась голова от этого.

Даже из комнаты выходить не хотелось. Что там делать? Я знал, что снова застану дома маму, которая начнет спрашивать, когда к нам в гости придет Алиса. А я сам не знал, придет ли она еще когда-нибудь…

Ну, а что я мог сделать? В шахматах это называется «Пат». Какой бы путь ты ни выбрал, он приведет к поражению.

Я же не мог, зная такое, просто сидеть на месте и молчать. Тогда бы я просто перестал считать себя мужчиной, и в глубине души Алиса все равно бы держала на меня обиду. А теперь она обиделась на то, что я вмешался. И я понятия не имел, как выпутаться из этого клубка.

Юля написала, что Игорь простудился, и предложила мне навестить его, но я отказался. Мне настолько не хотелось покидать комнату, что я даже друга навестить не хотел.

Она поехала к нему одна, чувствуя свою вину за то, что ему было плохо.

Когда она приехала, то дворецкий проводил к комнате Игоря. Юля долго не решалась зайти, сама не зная, почему.

Когда раздался стук в дверь, Игорь даже отложил айпад в сторону. Он понятия не имел, кто к нему мог прийти, так что для него стало сюрпризом то, что в дверях его комнаты вдруг появилась Юля.

— Ты что здесь делаешь? — хриплым голосом спросил он.

— Ну ты же болеешь. Вот я и пришла. — Она прошла в комнату и села на кожаное кресло, стоявшее по правую сторону от кровати. — Я принесла тебе манго.

— Понятно, — как-то сухо сказал он.

На самом деле у Игоря не было никакого желания с ней разговаривать. Он много думал и решил, что общение с ней не приносит ему ничего, кроме разочарований, поэтому решил свети его на «нет».

Юля же, наоборот, хотела стать ему чуть ближе, чем раньше. Только вот в каком смысле, я так и не понял.

— Ты после вчерашней ночи заболел, да? — мягко спросила она.

— Угу.

Удивительно, как он вообще не отвернулся от нее в другую сторону.

— А откуда ты узнала?

Она ответила, что ей рассказал один из их общих друзей, с которым она переписывалась утром. Юля чувствовала какую-то напряженность, повисшую в воздухе, но не знала даже, как прервать эту затянувшуюся неловкую паузу.

Вдруг в комнату постучалась и зашла горничная, которая принесла манго, отданный Юлей на кухню, чтобы его помыли и почистили.

— Пожалуйста, возьмите, — сказала горничная, отдавая поднос с манго Юле, которая поблагодарила ее коротким кивком.

— Спасибо, можешь идти, — прохрипел Игорь горничной, которая тут же удалилась.

— Ты же любишь манго, — сказала Юля, протягивая ему половинку фрукта.

Он неохотно приподнялся и взял у нее весь поднос.

— Может, тебе потом еще принести? — спросила она.

Игорь прокашлялся и отрицательно покачал головой. Юля уже не знала, о чем с ним говорить. Он будто закрывался и уходил в себя, а она не понимала, в чем причина.

После долгого неловкого молчания Игорь решил спросить:

— Зачем ты пришла?

Она нахмурилась, потому что не ожидала подобного вопроса.

— В каком смысле? Ты же мой друг. Почему я не могу навестить тебя, пока ты болеешь?

Он перевел на нее взгляд и долго всматривался в ее лицо.

— А я больше не хочу быть твоим другом. — Он был честен с ней. — Мне неприятно. Я все понял, и, как ты и хотела, я оставлю тебя в покое.

Юля нахмурилась. До нее очень долго доходил смысл этих слов.

— То есть ты не хочешь со мной больше общаться?

Игорь отвел взгляд.

— Можно и так сказать.

Она поднялась с кресла.

— Ты понимаешь, как это выглядит? — поинтересовалась она с нескрываемым недоумением. — Тебе будто противна моя ориентация.

— Да не в этом причина! — воскликнул он и снова закашлялся.

— А в чем тогда? — Ей было обидно, но она старалась не показывать этого.

— Мне неприятно с тобой общаться, ты не понимаешь, что ли?! Столько боли, сколько я почувствовал из-за тебя, я не из-за кого еще никогда не чувствовал.

Она бы приняла это за комплимент, если бы ей сказал об этом кто-то другой. На ее месте я бы рассказал ему, в чем причина ее поведения, однако Юля решила просто уйти.

Когда она покинула его дом и решила прогуляться пешком до своего, будучи слишком расстроенной.

Юля никогда не думала, что ее поведение когда-нибудь доведет ее до такого. Вот к чему порой приводит молчание…

POV Алиса

Я позвала к себе свою подругу Олю, потому что мне нужно было поговорить с ней.

Она пришла с бутылочкой вина, как обычно, чему я, конечно, обрадовалась.

Сначала я рассказала ей про все то, что произошло со мной за последнее время, в том числе и про Диму. Оля долго оправдывала его поведение, считая, что он правильно поступил. Мы долго спорили по этому поводу, но она так и осталась при своем мнении.

— Ну и что ты с работой-то собираешься делать? — спросила она, допивая очередной бокал вина.

— Вот об этом как раз я с тобой и хотела поговорить.

Оля внимательно посмотрела на меня.

Мы сидели на полу, и я чувствовала себя вполне расслабленно, пока не начался разговор на эту тему.

— Ты не могла бы забрать Настю на следующей неделе?

Ее брови моментально взлетели вверх, и даже рот слегка приоткрылся от шока.

— Опять?! Ты обещала! — воскликнула она. — Ты обещала, что больше никогда не будешь заниматься этой х**ней! — Оля редко ругалась матом, но в данном случае этого требовала ситуация.

Я тяжело вздохнула, думая, что она заведет долгую и мучительную тираду.

— Тебе прошлого раза мало было? — Она устремила на меня взгляд своих огромных карих глаз, и от этого взгляда мне становилось еще хуже. — Ты самоубийца что ли?!

Да, в прошлый раз я знатно облажалась, но я не думала, что такое может произойти снова.

— Ты бы хоть о Насте подумала! Что с ней будет, если с тобой, не дай Бог, что-нибудь случится?!

— Послушай, — спокойно сказала я. — У меня нет выхода. Он по-любому сделал так, что меня сейчас ни в одну забегаловку даже уборщицей не возьмут, не то что официанткой. А тут несколько боев, и можно будет месяц не работать!

— Я, конечно, все понимаю, но зачем так рисковать?! Давай я помогу тебе устроиться на работу? Вон в банк, например, в котором я работаю.

Я отрицательно покачала головой, понимая, что никто меня туда не возьмет с незаконченным высшим образованием.

— Так ты поможешь мне? Просто посиди с ней денечек. Она самостоятельная. С ней очень просто.

— Да знаю я! Я просто за тебя переживаю! — воскликнула Оля и налила себе еще вина. — Я просто не хочу ей снова объяснять, что тебя положили в больницу. В прошлый раз мне пришлось столько врать, и она закатила мне такую истерику, что я чуть с ума не сошла. У нее же больше никого нет, поэтому она и переживает.

Я тяжело вздохнула, понимая, что она права. Но мнения своего я менять не собиралась.

Да, было бы намного проще, если бы у нас были бабушки и дедушки. Но у отца родителей вообще не было. Он вырос в приюте, а родители мамы умерли, когда я была еще совсем маленькой. Насти тогда еще даже в планах не было.

Оля тяжело вздохнула.

— Хорошо, я заберу ее. Но давай договоримся. — Оля посмотрела на меня так, будто больше всего на свете хотела убить меня. — Если ты проигрываешь первый бой, то больше не участвуешь.

Я усмехнулась. По правилам я бы и так вылетела с турнира, и смогла бы принять участие только в следующем. Оле я, конечно, об этом говорить не стала, и просто кивнула.

На следующий день мне позвонил Гончаров и сообщил о том, что ему все-таки удалось договориться, чтобы я попала в турнир без отборочных. Хотя для меня это не было проблемой. Я была уверена, что с легкостью прошла бы такой «кастинг». Также он предложил мне встретиться, чтобы показать мне тренировочную базу. Это был обычный спорт-клуб, с которым они сотрудничали, так что за пребывание в нем мне платить не нужно было. Это место находилось довольно далеко от моего дома, что меня слегка пугало, потому что так меня и не отпускало параноидальное ощущение, что за мной кто-то следит.

— Тренируйся, сколько нужно, — сказал он. — Клуб закрывается в десять.

К нам подошел подкачанный светленький парень.

— Это Саня, — представил его Гончаров. — Он тебе поможет, если что. Там… лапы подержит и все такое.

Саня протянул мне руку, которую я пожала с некоторой долей неловкости. Не было привычки пожимать руку парням.

Вскоре Гончаров ушел, а я отправилась в раздевалку, чтобы переодеться. После этого я размялась, сделала растяжку. К счастью, я еще помнила, как все это делается. После я немного отработала удары на груше, и Саня пригласил меня на ринг.

— Ну что, я надеваю лапы, а для тебя вон там бинты лежат, — сообщил он.

Да, в боях без правил, к сожалению, боксерскими перчатками я никогда не пользовалась, максимум перчатками для смешанных единоборств, так что минут десять у меня ушло на бинтовку. Наиболее важным при этом было обмотать самые уязвимые места, особенно запястья.

Когда я поднялась на ринг, то почувствовала легкое волнение. Будто это уже был бой, а не обычная тренировка.

— Ну давай, — с улыбкой сказал Саня. — Я готов.

И я начала наносить удары.

— Неплохо! Ты долго занималась чем-то, да?

— Да, боксом, — отвечала я между нанесением ударов.

— Оно и видно. А на эти бои тебя как занесло? Ты же впервые, да?

— Нет. Я уже участвовала около года назад.

— Деньги нужны?

— Именно.

Саня оказался приятным человеком. Он, вопреки моим ожиданиям, не пытался подкатить и даже не отпускал пошлые шуточки в мою сторону. Мне это нравилось.

Я ходила тренироваться каждый день, и поначалу у меня дико болели мышцы. Насте я ничего не говорила по этому поводу.

Дима писал пару раз, но мне не хотелось ему отвечать. Не то что бы я ничего не чувствовала… Во мне просто затаилась дикая обида на него. Я понимала, что от отношений с ним у меня одни проблемы. Нужно было хотя бы какое-то время остыть, ибо у меня просто не хватало нервных клеток на такие потрясения. Но что-то во мне все же свербило, особенно когда я приходила домой после тренировок и находила в рюкзаке тот самый скетчбук. Иногда хотелось просто разорвать его в клочья, но что-то не давало это сделать, поэтому я просто клала его обратно.

Как-то так и прошла неделя. Утром я проснулась очень рано, чтобы проводить Настю в школу.

— Малыш, переночуешь сегодня у тети Оли? — спросила я, накладывая ей омлет.

Она с неким подозрением посмотрела на меня.

— Да, — сказала она. — А почему?

— Ну тебе же нравится тетя Оля. Поиграете там с ней, посмотрите сериал какой-нибудь.

Настя нахмурилась и уставилась в тарелку. Я приблизительно догадывалась, что было в ее голове. В прошлый раз когда она ночевала у Оли, я оказалась в больнице. Видимо, именно этого Настя и боялась. Что уж скрывать? Я и сама переживала по этому поводу.

Оля забрала Настю, как только она вернулась со школы. С каждым часом мне становилось все страшнее. И куда делась моя стрессоустойчивость, выработанная за все то время, что я проработала в общепите?

Уже в четыре часа дня я села делать себе макияж. Нужно было, чтобы публика меня запомнила, тогда вероятность того, что будут ставить на меня, повысится. Процент со ставок мне бы тоже не помешал. Я выбрала бордовый цвет. Он хорошо смотрелся на моем немного бледном лице.

До места пришлось ехать на такси, потому что оно находилось слишком далеко от моего дома и я даже не знала, как туда добраться. Еще одной причиной как раз и стал мой вызывающий макияж. Не хотелось, чтобы в автобусе пялились на меня.

Местом проведения боев на этот раз было какое-то ПТУ, в спортивном зале которого и был установлен ринг. Хотя чему я удивлялась? В прошлый раз бои проводились в какой-то школе.

На входе было полно народу, и даже дежурила скорая. Да, в случае чего она доставит в больницу, но в документах ни слова не будет о том, где ты пострадал.

Я подошла к амбалу-охраннику и сообщила о том, что я участник, и он, окинув меня оценивающим взглядом, пропустил. Дальше я набрала Гончарова, который впоследствии и отвел меня в раздевалку, в которой помимо меня больше никого не было. Там он как раз и дал мне перчатки для смешанных единоборств. От боксерских они отличались тем, что были намного меньше, и у них было разделение на пальцы. Это и делало удары более болезненными.

Я переоделась в черный спортивный топ и шорты такого же цвета, а волосы собрала в пучок. Выглядела я вполне сексуально, чтобы на меня обратили внимание. Осталось хорошо показать себя в качестве бойца.

— Ну что, под какой кличкой выступать будешь? Под старой или новую придумала? — спросил Гончаров, заглянув ко мне.

А вот об этом я и не задумывалась.

— Давай под старой.

— А не боишься такого же исхода?

— Засунь свои приметы себе в задницу, — сказала я, разминая руки.

— Как скажешь. — И он ушел, оставив меня наедине с моим волнением.

Я разогрелась как раз к тому моменту, когда меня позвали. В помещении было темно и полно народу, поэтому меня буквально за ручку вели к рингу. Сердце колотилось, как сумасшедшее.

— Итак, давайте начнем наш бой! Поприветствуйте Кобру! — прозвучал громкий мужской голос в колонках, стоящих где-то в темноте.

И я сняла кроссовки и пролезла сквозь канаты, а точнее, меня просто пропихнули сквозь них, и в этот момент включился свет, который падал только на ринг, то есть людей вокруг я даже увидеть не могла. Я помахала этой орущей темноте рукой и улыбнулась. Когда я услышала их приветствие, то почувствовала себя более уверенно.

Когда объявляли выход моей соперницы, ее кличку я не услышала, потому что оценивала ее физические возможности. Это была довольно плотная девушка, однако мышечной массы у нее было не так много, в чем и был ее недостаток. При хорошей скорости и силе удара я могла бы ее нокаутировать.

На ринге также присутствовал и судья, который моментально объявил о начале боя. Моя соперница не медлила. Ехидно улыбаясь, она приближалась ко мне. Да, на ее фоне я выглядела просто как щенок, но я знала, что моя сила в скорости и маневренности, так что особо страшно мне не было. Все, что я чувствовала, — это легкое волнение и холод.

— Ну что, сучка, готова к нокауту? — сказала мне соперница.

Да, в таких боях часто применялись и психологические приемы деморализации соперника, но на меня это обычно не действовало. Наоборот, даже немного раззадоривало.

— К нокауту, быть может, и готова, — сказала я. — А вот к тому, что ты меня своим жиром задавишь, — не очень.

Я вполне нормально относилась к полным людям, но эта дама сама выбрала такую тактику, так что молча стоять я точно не могла.

Ее, как и ожидалось, очень разозлило мое замечание, поэтому она начала бой, попытавшись нанести мне удар по лицу, от которого я ловко увернулась. Воспользовавшись этим, я с разворота врезала ей ногой в бок. Это был не очень хороший удар, ибо я все же была боксером, а не каратистом, однако ей все же было немного больно. В ней проснулась ярость, и она принялась загонять меня в угол ринга, то и дело пытаясь попасть мне кулаками по лицу. От некоторых ударов мне удавалось увернуться, некоторые приходились мне в плечи и ключицы. Было больно, особенно когда она била костяшками пальцев. Я не сомневалась, что останутся синяки. Но сдаваться я точно не собиралась. Мой бой закончится только накаутом.

Да, в прошлый раз такой принцип довел меня до больницы, но я все равно продолжала считать его правильным, потому что в боях, как в жизни. Нужно либо бить самому, либо стоять до конца. Сдаваться — удел слабых.

Вдруг я замешкалась, и, воспользовавшись этим, она нанесла мне удар по лицу. Я почувствовала резкую боль в губе. Капы, защищающей зубы, к сожалению, у меня не было, поэтому я боялась, что эта сука просто выбьет мне их.

Во мне тоже загорелся огонек ярости, и я выждала момент, когда соперница в очередной раз будет замахиваться, и просто выскользнула из-под ее руки, ибо перспектива стоять в углу меня не прельщала.

На большом пространстве мне удалось встать в стойку, и, когда она повернулась, ей прилетел сильный удар по лицу, от которого она и опешила. На этом я не остановилась и решила ударить ее еще. От второго удара она чуть не упала, но ей почему-то удалось устоять на ногах. И она бросилась на меня со всей своей яростью.

— Ну что, тварь, придавить тебя своим весом?! — рявкнула она, и сильный удар пришелся мне в живот.

Резкая боль пронзила меня, словно молния. Изнывало буквально все тело и от боли, и от усталости. Я надеялась, что моя соперница чувствовала себя так же. Она повалила меня на ринг и ударила головой о настил.

Сука! Как же б**ть было больно. К счастью, от меня ее отогнал судья. К счастью, я не потеряла сознание, затратив на это огромные усилия. И к счастью, я смогла подняться на ноги и продолжить бой.

Не видимая нами публика просто ревела. Похоже, они хотели, чтобы она добила меня, однако это было запрещено.

Голова немного кружилась, и мне пришлось столько усилий приложить, чтобы встать в стойку и найти в себе еще силы.

Она снова набросилась на меня первой, но мне удалось увернуться и врезать ей с локтя. У нее пошла кровь из носа, и меня это обрадовало.

— Ну что, худеть надо? — весело сказала я и, собрав все оставшиеся силы, принялась бить ее кулаками.

Я была предельно сосредоточена, чтобы поймать момент, когда она уже с трудом будет стоять на ногах, и увеличить силу удара.

И да! Она рухнула на ринг, словно раненое животное!

Я буквально взревела от радости, и публика отозвалась ответными возгласами. Это была какая-то дикая, нечеловеческая эйфория, которая наполнила мое нутро.

Моя соперница уже не могла подняться на ноги, и это был чистый нокаут.

Я улыбалась, когда объявляли мою победу. А что было с ней? Ее с трудом подняли пару мужиков и увели с ринга. Что было с ней дальше — я не знала, но была уверена, что ничего критичного.

Наконец я спустилась с ринга, забрала кроссовки, и Гончаров отвел меня обратно в раздевалку. Только там я ощутила, как вымотал меня этот бой. Я просто почувствовала себя убитой. Это была та усталость, которую я обычно чувствовала после смены в двенадцать часов, только гиперболизированная в сотню раз. К ней примешивалась еще и боль.

В раздевалке, к слову, расположились еще девушки, которые, видимо, пришли, пока меня не было. Их было трое. Все правильно. Значит, в другой раздевалке еще три девушки ждут своей очереди. Хорошо, что я выступала одной из первых, потому что так увеличивалась вероятность, что меня запомнят.

— Ну что, молодчик, Кобра! — воскликнул Гончаров, когда я подошла к тускло освещенному зеркалу.

Губа была разбита довольно сильно. Я не знала, как я буду объяснять это Насте.

Мы с Гончаровым отошли куда-то в угол, и он, достав пять сотен долларов, отдал их мне. Я вздохнула с облегчением, подумав, что ради этого стоило терпеть боль…

Он попрощался со мной, а я вернулась к зеркалу.

Девчонки в раздевалке разминались, но когда он ушел, одна из них подошла ко мне.

— Ну как?

Я тяжело вздохнула и повернулась к ней.

— Надеюсь, тебе будет полегче.

Она была практически такой же комплекции, что и я, и, наверное, того же возраста.

— Я Лолита, кстати, — представилась она, протянув мне руку.

Я сняла перчатку и пожала ее руку, почувствовав ноющую боль в кулаках.

— Алиса.

— А кличка?

— Кобра.

Она оценила мою кличку. Это была дружелюбная девушка с русыми волосами, которые еле доставали до плеч, тоненькими губами и большими голубыми глазами. Я не могла назвать ее красивой, но она была довольно симпатичной.

Мы с ней не успели договорить, потому что Гончаров пришел уже за ней. Я пожелала ей удачи. Больше я уже ни с кем не говорила, а просто переоделась, вызвала себе такси и вышла из этого здания.

Была глубокая ночь, и на улице шел дождь. Я накинула капюшон, чтобы лица не так было видно. Приехал таксист, который всю поездку с подозрением смотрел на меня, и через полчаса я уже была у дома.

Поднимаясь в лифте на свой этаж, я рассматривала свою губу в зеркале. Хоть зубы не выбили… и на том спасибо.

Когда двери лифта открылись, я вышла и увидела Диму, который, похоже, ждал меня. Он сидел на полу возле моей двери, но, когда поднял голову, то резко вскочил и устремил свой взгляд мне в глаза.