Цена его любви

Судьба тоже умеет шутить

POV Дима.

Мне всегда говорили, что нужно говорить правду, какой бы она ни была. Мама учила меня с детства, что лгать это плохо. Я старался придерживаться ее воспитания…

А что такое правда? Это несколько слов, которые могут как разрушить жизни, так и построить все заново. Но зачем нужна правда, если можно солгать? Так думал мой отец. Во время нашего разговора с Даниилом Петровичем я тоже начал так думать.

— А почему я должен верить вам?.. — вдруг вырвалось у меня.

Этот вопрос был моим последним шансом на спасение.

Даниил Петрович усмехнулся.

— Верить или нет — дело ваше. Но если вам нужны доказательства, вы можете поискать их у отца в сейфе. — Он бросил на меня последний взгляд, после чего сказал: — А сейчас мне пора. Всего доброго.

Мы даже толком не попрощались, ибо мое состояние не позволяло мне этого.

Я не знал, что мне делать. Хватило сил только сесть на скамейку. Мне было все равно, как я выглядел со стороны… Люди пялились на меня. Кто-то даже подошёл уточнить, все ли со мной в порядке.

Неужели все это было правдой? Я не мог так поступить… Я не мог быть причиной смерти её родителей. Это слишком странное стечение обстоятельств. Бывают ли вообще такие совпадения?

Почему отец не сказал мне сразу? Он не хотел меня ранить. Но почему он не сказал, когда я привёл в наш дом Алису? Тогда бы все не зашло так далеко…

В кармане зазвонил телефон. Это была она. Я долго смотрел на экран, но так и не осмелился взять трубку. Что я мог ей сказать?

А она ждала… Ждала, когда я вернусь, чтобы мы вместе приготовили с ней ужин. Чтобы мы вместе посмотрели с Настей мультики. Чтоб вместе сходили в магазин.

Я ведь так хотел, чтобы она влюбилась в меня. Похоже, я так хотел причинить ей боль…

Стоп. А что если он все-таки лгал мне? Для начала нужно было все-таки проверить информацию. У меня внутри засиял крохотный лучик надежды.

POV Алиса.

Он ведь обещал вернуться к восьми, но ни в девять, ни в десять его дома не было. Он обещал не оставлять меня одну…

С каждым часом мне становилось все тяжелее находиться в этом томительном ожидании. Я подумала, что с ним могло что-то случиться, поэтому позвонила ещё несколько раз. Он не взял трубку.

Вдруг с ним тоже решил что-нибудь сделать Андрей Михайлович? Или произошёл несчастный случай?

Я старалась сразу же гнать эти мысли из головы, но они возвращались с каждым шагом, с каждым вздохом, с каждым лучом солнца, который исчезал на закате дня. Дошло до того, что я несколько часов тупо ходила по гостиной, то и дело поглядывая в окно на случай, если там появится его машина. Но место, на котором он парковался, было пустым…

Неужели он солгал мне? Куда он мог поехать? У него вроде не было никаких важных дел.

POV Дима.

Мне просто необходимо было то, что лежало в отцовском сейфе, однако я изо всех сил надеялся, что ничего подозрительного там не найду. Хотя какой смысл Даниилу Петровичу врать?..

Я вернулся домой. Был уже поздний вечер. Отца, к моему счастью, дома не было. Зато была мама, с которой я для начала и решил поговорить, потому что имелась одна проблема: я не знал код от сейфа.

— Ну наконец ты вернулся! — воскликнула мама, спускаясь по лестнице. — А то сижу тут одна: ни тебя нет, ни отца твоего. — Она обняла меня.

— А где он? — поинтересовался я.

— На работе. Где же ему еще быть? — Мама с улыбкой взглянула на меня. — Ну что, пойдем чаю попьем?

— Нет… Нет, мам, я по-другому поводу. — Я не знал, как начать этот разговор.

Я понятия не имел, знала ли мать код, да и знала ли обо всем том, что произошло… Не хотелось волновать ее, но это было необходимо.

— Что с тобой? — спросила она, заметив мое замешательство.

Я опустил взгляд.

— Что-то случилось? — Мама была напугана моим поведением.

— Ты помнишь, как я попал в аварию два года назад? — Я посмотрел в ее глаза.

Она отвела взгляд.

— Ну-у, ты же знаешь… Я была тогда в командировке.

Да. Она в очередной раз ездила в Париж на свои эти показы. Именно поэтому со мной сидела Юля.

— Ты знала, что в этой аварии погибли родители Алисы?

Мамины брови взлетели вверх, а рот слегка приоткрылся.

— Что ты говоришь?..

— Ее родители… — Мне было трудно это произносить. — Погибли из-за того, что я пьяным сел в машину и ехал по встречке.

Мама нахмурилась и еще около минуты взирала на меня с каким-то диким непониманием. Похоже, она не знала… Отец не посвятил даже ее.

— С чего ты это взял?.. — спросила она. — Кто тебе сказал такое?

— Так ты знала?..

Она отрицательно покачала головой. Я ей верил.

— Тебе отец это сказал? — поинтересовалась она.

— Нет.

— Тогда, может быть, это ложь? — В ее голосе звучало недоверие.

— У нас только один шанс проверить это. Ты знаешь пароль от сейфа в кабинете отца?

Мама испуганно посмотрела на меня.

— Если все, что ты говоришь… — Она замялась. — Я не скажу тебе код.

Я тяжело вздохнул.

— И ты думаешь, что мне это поможет? Я хочу знать правду. — Я пытался говорить с ней спокойно, однако мне это уже удавалось с превеликим трудом. — Неужели ты считаешь, что мне будет лучше, если я начну изводить себя этими догадками? — с надеждой посмотрев на нее, спросил я.

На этот раз уже она заглянула мне в глаза.

— Всё лучше, чем считать себя убийцей. — Она сделала паузу. — И вообще, это было бы удивительное стечение обстоятельств. Такого просто не может быть. Не знаю, кто наплел тебе всю эту чепуху, но ты зря повелся.

— Мама! — воскликнул я, не имея уже нервов на этот диалог. — Я хочу знать правду.

Она лишь нервно покачала головой в знак отрицания. Тогда я решил действовать хитрее, ибо сил на уговоры у меня уже не было.

— Что ж, ладно. — Я пошел по лестнице вверх, после чего скрылся за поворотом, выжидая.

Мне из-за угла открывался прекрасный вид на кабинет отца. Как я и ожидал, через несколько минут послышались тихие шаги. Мне даже выглядывать не пришлось, ибо я был уверен, что это мать. Я прекрасно понимал, что она захочет самостоятельно убедиться в моих словах, поэтому решил застать ее врасплох. Она шла, крадучись, как если бы боялась с кем-нибудь столкнуться. Я услышал, как аккуратно закрылась дверь в его кабинет. Тогда я решился выйти из-за угла и подойти ближе. Нужно было подождать еще несколько минут, чтобы она успела открыть сейф.

POV Алиса.

Почему же его так долго не было? Я пыталась отвлечь себя чем угодно, но мне никак это не удавалось.

— Что с тобой? — спросила Настя, когда я нервно переключала каналы по телевизору. — А где Дима?

Я нервно сжала пульт от телевизора в руках.

— Все хорошо, малыш. Дима скоро приедет, — сказала я, убеждая скорее себя, нежели ее. — Скоро приедет. А что ты хотела?

— Я хотела, чтобы он научил меня делать бумажные кораблики.

Я улыбнулась уголком губ.

— Это же проще, чем журавлики. — Я посмотрела на нее. — Неужели ты не умеешь?

Настя отрицательно покачала головой.

— Неси бумагу, — сказала я. — Я тебя научу. А то Дима сильно задерживается.

POV Дима.

Я тихо-тихо открыл дверь в кабинет и заглянул в щель. Матери не было видно, поэтому я решился войти, стараясь опять же не издавать ни звука. Она, к моему облегчению, стояла ко мне спиной и что-то читала. Сейф, который находился за картиной, естественно, был открыт. Я решил подкрасться к ней ближе, чтобы она в случае чего не смогла быстро закинуть бумагу обратно и захлопнуть сейф. Однако пол меня подвёл. Когда я был буквально уже в трех шагах от своей матери, он скрипнул, заставив её резко повернуться.

Ее глаза были наполнены слезами. Руки тряслись… Я изо всех сил старался сохранять невозмутимое выражение лица, но чего мне это стоило… Мне пришлось вырвать бумагу у неё из рук. Она не противилась мне. Все, что она смогла, это только сесть на отцовское кожаное кресло и устремить свой взор в пустоту.

Это был протокол с места ДТП. Настоящий протокол. Я не хотел смотреть его при ней, поэтому буквально выбежал из кабинета и направился в свою комнату. Хотя все и так уже было ясно… Как только я захлопнул за собой дверь, то на меня тяжким грузом навалился страх. Руки мои тоже поддались неконтролируемому тремору, который очень мешал читать. В протоколе было многое написано. Но ничего такого, чего бы я не знал. Но вспомнить ничего из этого мне так и не удалось. Я помнил только то, что мне очень жаль было мою Феррари. Дурак.

Впервые за долгое время по моей щеке скатилась слеза. Я никогда бы не подумал, что могу послужить причиной смерти кого-то. Я не был злым человеком и не хотел причинять никому зла… Она ведь любила меня, а я так с ней поступил… Сам того не желая, я стал убийцей сразу двух человек, которые не сделали мне ничего плохого… которые были самыми близкими для нее.

И какого черта я только пьяным сел за руль?!

Я сильно ударил себя костяшками по голове. Я плакал, сползая по стене на пол. Я плакал, наверное, единственный раз за столько лет…

В комнату вдруг вошла мама. Она бросилась ко мне и обняла.

— Я убийца, мама… Я убийца. — Я больше не мог сдерживаться и просто рыдал, уткнувшись в мамино плечо.

Так больно мне не было никогда.

— Не-ет, ты не убийца, милый. — Она пыталась меня успокоить, хотя у самой по щекам стекали слезы. — Ты не виноват. Ты не специально… — повторяла она раз за разом.

В моей голове всплыло то, как Алиса рассказывала мне про гибель своих родителей.

Я даже не стала возвращаться за вещами в аудиторию… Просто сорвалась с места и побежала. Их тела были в морге больницы.

Она ведь полностью доверяла мне. Она не боялась оставить со мной свою сестру… Недавно она предложила мне сделать дубликат ключей от своей квартиры.

Я так надеялась, что это будут не они. Я молилась. У меня дрожали руки всю дорогу, и я ничего не могла говорить по пути, кроме слова «пожалуйста».

Алиса говорила, что я бы понравился её родителям. А Настя души во мне не чаяла. Я обещал, что научу её делать кораблики…

— Мама, я ненавижу себя… — Я просто давился слезами.

Я действительно презирал себя всеми фибрами души. Это была вина, которую невозможно искупить.

Я так не хотел, чтобы Алиса знала…

POV Алиса.

Я так беспокойно спала. Просыпалась буквально каждые полчаса и проверяла телефон. Никому не было до меня дела. Никто не звонил…

Отключилась я, к слову, прямо на диване, под пледом. Просто я надеялась, что он придёт хотя бы ночью.

Проснулась я рано. Это было волшебное утро. Я подошла к окну, из которого во всю светило солнце. Однако первым делом я обратила внимание на парковочное место, которое по-прежнему оставалось пустым.

Снова навалилось эта чертова тревога. Я подумала о том, что, если с этим придурком все окажется в порядке, месяц не позволю до себя и пальцем дотронуться.

Может, это он меня так бросил? А что, некоторые столь отсталые парни так делают.

Я написала ему сорок восьмое сообщение с просьбой перезвонить и принялась готовить завтрак Насте. Саму же меня воротило от запаха еды. При сильном стрессе мне никогда кусок в горло не лез.

POV Дима.

Я проснулся и сразу же пожалел об этом. Засыпая вечером в объятиях матери, я так надеялся, что умру во сне. Если бы мамы не было дома, меня бы, наверное, уже не было на этом свете. Она не отходила от меня буквально ни на минуту. Но я считал, что мне это не нужно. А нужно мне было отмотать время назад и не делать того, что я сделал.

— Что мне сказать Алисе? — первым делом спросил я маму, которая сидела на кресле рядом с моей постелью.

— Не говори ей ничего, — ответила мать. — Она никогда тебе этого не простит.

— Но я не смогу смотреть ей в глаза…

— А ты думаешь, твой отец меня никогда не обманывал? — Мама говорила очень уставшим голосом. — Если ты её действительно так любишь, то она никогда не должна узнать правду.

Затем я ещё очень долго сидел, смотря в одну точку. В голове была одна и та же мысль. Как я мог продолжать с ней встречаться и скрывать это? На самом деле в своей жизни я много лгал, но не о таких вещах…

Я видел, что она звонила и продолжала отправлять мне сообщения буквально каждый час, но у меня рука не поднималась ответить ей ни на то, ни на другое.

Быть может, стоило просто оборвать с ней все связи, ничего не объясняя? Лучше пусть ненавидит за то, что я мудак, чем за то, что я убийца.

Убийца.

Раньше это слово не казалось мне таким страшным, нежели теперь. Я думал о том, смогу ли я когда-нибудь принять это… Смириться…

Казалось, что не смогу.

Так прошло два дня, и я решил, что хочу видеть Алису. Я не знал, что я ей скажу, но был уверен в том, что должен к ней пойти.

На лестнице я встретил отца, который уже обо всем знал, но после происшествия видел меня впервые, ибо не решался заходить в мою комнату, а я за два дня её ни разу не покинул.

— Ну и чего ты добивался? — со вздохом спросил он после долгого молчания.

— Правды, — коротко ответил я, продолжая спускаться по лестнице.

— И как? Легче жить с правдой?

Я не стал отвечать на этот вопрос, а просто вышел из дома и сел в машину.

Когда я ехал по трассе, то и дело всплывала идея вывернуть руль со всей силы куда-нибудь на обочину. Я хотел умереть. Очень. Пару раз я даже специально перестраивался на крайнюю полосу, но все никак не решался, из-за чего считал себя трусом.

Вот бы я погиб вместе с ними. Тогда бы чувство вины не грызло моё сердце.

С каждым километром приближения к её дому становилось все беспокойнее. Когда я припарковался у неё во дворе, то просто сидел там около получаса так, будто меня парализовало.

Пришлось все-таки выйти из машины и зайти в подъезд. С замиранием сердца я поднимался на лифте наверх, с таким же замиранием позвонил в дверь… Она открыла не сразу, но все-таки открыла. Во взгляде её читалась доля презрения, но в нем было и беспокойство.

Она пропустила меня в квартиру молча. Молча подождала, пока я сниму обувь, и только потом спросила:

— Где ты был?

Я посмотрел в её голубые глаза. Веки были опухшими: она снова плакала. Мне трудно было произнести слово.

— Где ты был?! — воскликнула она, подойдя ко мне ближе, на расстояние вытянутой руки.

Я смотрел на неё и не знал, что делать. Мама говорила, что ей лучше не говорить… Может, мама была права?

— Где ты был?! — Алиса со слезами на глазах ударила меня кулаком в грудь.

Мне повезло, что это был не боксёрский удар.

— Я так волновалась! Я места себе не могла найти! А ты… Ты просто приходишь как ни в чем не бывало. И молчишь! — Она схватила меня за воротник рубашки и устремила взор в мои глаза. — Почему ты молчишь?..

Я обнял её. Молча. Алиса уткнулась в моё плечо, и я почувствовал, как сквозь тонкую ткань рубашки пробирается влага от её слез.

Мне не удавалось найти себе оправданий, поэтому я никак не мог подобрать слова.

— Я очень тебя люблю, — пробормотал я.

Наверное, это выглядело жалко. Быть может, поэтому она просила никогда не признаваться ей в любви.

— Я тоже тебя люблю. — Она перестала плакать, но не хотела меня отпускать. — Но ты такой придурок.

Если бы все было нормально, я бы просто усмехнулся и продолжил разговор. Если бы только все было нормально…