Цена его любви

— Ну так что насчет кофе?

POV Алиса.

За последние два дня я чуть с ума не сошла. Я даже Настю отправила к Оле, чтобы она не видела моих нервных терзаний.

Насколько же сильные муки может причинить человек, которого любишь. Наверное, средневековые пытки перенеслись бы мной лучше, чем это тревожное ожидание.

Я за все это время съела одно лишь только яблоко. Больше в меня ничего не лезло.

Когда он пришёл, то был каким-то странным. Я не понимала, что могло произойти. Он старался не смотреть мне в глаза, как будто в чем-то провинился.

— Так где ты был? — спросила я, разорвав наши с ним объятия.

— Я ездил домой. Мне нездоровилось.

Я нахмурилась.

— Настолько сильно нездоровилось, что не мог взять трубку? — Я вопросительно смотрела на Диму, но он продолжал молчать. — Что-то случилось? — взволнованно спросила я.

Он коротко кивнул и прошёл к дивану.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Я видела, что у него внутри идёт какая-то нешуточная борьба с самим собой. И один внутренний демон то и дело берет верх над другим.

Мне пришлось сесть на диван. Я в ожидании посмотрела на него. Он сел рядом, но достаточно далеко, что дало мне понять, что разговор будет нелёгким. Похоже, он хотел бросить меня.

Дима взял меня за руку.

— Я никогда раньше ни в кого так не влюблялся, — сказал он. — Конечно, были увлечения… но ничего серьёзного...

Я не понимала, зачем он тянет.

— Может, ближе к делу? — перебила я его.

— Да… — Тяжело вздохнув, он продолжил: — Мне пришлось столько всего пережить за эти полгода… Ты показала мне жизнь. И… — Он сделал паузу. — Я чувствую, что стал другим человеком. И я хочу, чтобы ты помнила об этом после того, что услышишь.

Он разбивал мне сердце тем, что так долго не мог сформулировать свою мысль. Я не знала, что он хочет мне сказать, но предчувствие моё было не из лучших.

— Знаешь, эти отношения — лучшее, что случилось со мной, — сказал он. — Но не стоило нам их начинать.

— Что ты имеешь в виду? — не выдержав, спросила я, нервно заламывая пальцы.

— Сейчас ты будешь меня ненавидеть.

— Да что ты такого сделал? — Я дотянулась до его руки и сжала ее.

— Твои родители погибли из-за меня, — выпалил он на одном дыхании.

Сначала до меня никак не мог дойти смысл этих слов. Это было то, что я меньше всего ожидала услышать.

— Что? — с улыбкой спросила я.

Мне становилось смешно только от одной этой бредовой мысли.

— Какой идиот тебе такое сказал? — Я рассмеялась в голос и поднялась с дивана.

У Димы на лице не дрогнул ни один мускул. Он продолжал смотреть на меня все с тем же убийственным выражением виноватого человека.

— Мой отец уснул за рулём. Если кто-то и виноват, то это алкоголь в его крови, — уже более серьёзно заявила я.

— Два года назад я попал в аварию, — перебил он меня. — Я несся по встречке и был пьян. Сильно пьян. Я ехал по той же трассе, что и они.

— Что ты несёшь?! — уже более серьёзно спросила я. — Ты будешь оспаривать протокол с места ДТП и заключение патологоанатома?

— Да! — воскликнул он, вскочив на ноги.

— Хорошо. Тогда расскажи мне, что произошло! Как они погибли?! — Я перешла на повышенный тон, чтобы хоть как-то пресечь поток той лабуды, которую он говорил.

В ответ я не услышала ничего.

— Ты сошёл с ума, — сказала я. — Видимо, на фоне стресса тебе приснился какой-то дурацкий сон или что-то вроде того… У меня есть знакомый психиатр. Давай поедем к нему прямо сейчас. — Я уже готова была собираться.

Меня не на шутку беспокоило то, что он действительно верил во все то, что говорил.

— Я был настолько пьян, что не могу вспомнить ни секунды.

Я снова усмехнулась его уверенности и решила говорить с ним более спокойно, так как Дима, очевидно, был не в себе.

— Ты хоть понимаешь, что вероятность того, что я встречусь с виновником в гибели моего отца (если чисто гипотетически предположить, что это и правда ты), и заведу с ним отношения, стремится к нулю? — Я подошла к нему и взяла за небритый подбородок. — Давай поедем к доктору? — ласково спросила я.

— Да я не сумасшедший! — Он отскочил от меня, как от раскаленной лавы. — На, читай! — Он достал из заднего кармана какой-то лист бумаги, свернутый вчетверо, и протянул мне. — Это настоящий протокол с места ДТП.

Я взяла его и принялась за чтение.

— Его я нашёл в отцовском сейфе, — заявил Дима. — А про то, что произошло, мне рассказал помощник отца… То есть уже бывший помощник. — Он сделал паузу. — Отец все замял. Ничего не осталось, кроме этой бумажки. Отец, видимо, хранил её, чтобы воспользоваться в совсем крайнем случае… Правда, я понятия не имею, в каком. Я бы на его месте сжег этот листок... Патологоанатом, кстати, тоже был в курсе.

Я закончила читать. Там было написано, что мой отец, чтобы избежать столкновения, направил машину в кювет. Виновником аварии действительно был указан водитель Феррари. И то, что добило меня окончательно: там стояли фамилия и подпись именно того гаишника, который выезжал на место ДТП. Человека, который показывал мне совершенно другой протокол.

— Вероятность, как ты говоришь, минимальна, — сказал Дима, устремив взгляд в пол. — Но она есть, и она сыграла с нами злую шутку.

Наступила моя очередь молчать. Я пыталась осознать все услышанное и прочитанное, но мозг отказывался воспринимать это за правду, пока я не вспомнила кое-что.

Я очень хорошо запоминаю плохие дни. Я помнила тот день в мельчайших подробностях. Самой важной мельчайшей подробностью оказалось лицо человека, которого я встретила по пути в морг. Оно отпечаталось в моей памяти и я поражалась тому, что не поняла раньше… Это был Валерий Михайлович. Ещё тогда, на приёме, мне показалось, что я где-то его уже видела. И почему я сразу не смогла вспомнить?

Неужели такие совпадения существуют?..

Я еще какое-то время пялилась в пустоту. Дима продолжал мне что-то говорить и утверждать, что это истина, хотя необходимости в этом уже не было никакой. Он был прав.

Если бы не моя память, я бы просто повезла его к психиатру, однако себя я обмануть не могла.

На улице стояли сумерки. В комнате горел лишь торшер. Штора колыхалась от сквозняка. Я знала, что этот день тоже во всех подробностях навсегда останется в моей памяти.

Я повернулась к нему лицом и долго смотрела в глаза. Наступил ступор. Недоверие сменилось шоком. Любовь сменилась равнодушием. Равнодушие обернулось презрением.

POV Дима.

Это было одно из самых страшных выражений лица, которые я когда-либо видел в жизни. Ее глаза буквально превратились в две бездны с разливающейся в них субстанцией из сожаления, ненависти и осознания совершенной ошибки. Ей не надо было ничего говорить, чтобы я все понял.

Наверное, стоило просто повернуться и уйти, пока она молчала. Я боялся ее слов. В тот момент ее я боялся больше, чем собственного дядю.

— Ты… — начала вдруг она, и я вздрогнул от этого слова. — Самый ужасный человек в моей жизни. — Ее голос звучал спокойно, что пугало меня еще больше. — Так вот что твой дядя имел в виду.

Я опустил взгляд и увидел, как на ковер падает моя собственная слеза. Я подумал, что это уже слишком. Мне не хотелось показывать себя слабым, тем более при ней. Наверное, я выглядел просто омерзительно в тот момент.

Алиса молча продолжала смотреть на меня. Ее взгляд был сравним со взглядом палача, который собирался отрубить голову человеку.

— Прости… — В этом слове не было смысла, но не сказать его я не мог.

Ее бровь медленно приподнялась вверх.

— Простить?..

Да, я должен был встать на колени. Должен был просто молить ее о прощении, но я не стал… Я не видел себе оправданий и считал, что заслуживаю все то, что она хотела мне сказать.

— Ты убил их. И ты хочешь, чтобы я тебя простила? — Ее голос был скорее истерически спокойным.

Она была не в себе. Это было какое-то сильное аффективное состояние, на которое я не мог повлиять.

— И что нам теперь делать? — задал я не вполне уместный вопрос.

— Нам?! — возбужденно переспросила она. — А нет больше никаких нас. — Алиса смотрела на меня леденящим душу взглядом. — Уходи.

— Ты не против, если я каждый месяц буду переводить тебе деньги? — предложил я. — Хотя бы до совершеннолетия Насти.

Я не знал, как еще ей помочь. Может, она и хотела бы, чтобы меня посадили, но отец бы никогда этого не допустил. Она бы ничего не смогла доказать. То, что я ей предложил, — было единственным, чем я мог ей помочь.

— Пошел вон, — все так же спокойно сказала она.

Я понял, что продолжать диалог не было смысла. Пока я обувался, Алиса не сдвинулась с места, а только повернулась ко мне спиной.

Я ушел, вполне осознавая, что это наша с ней последняя встреча. По пути в машину я не видел ничего вокруг себя…

Я не помнил, как сел в автомобиль и сколько там просидел в абсолютно подавленном состоянии. Я никогда не подозревал, что человеку может быть так больно...

POV Алиса.

Я ждала, пока он вернется, не затем, чтобы узнать такое. Хорошо, что Настя этого не слышала.

Поначалу я не совсем понимала, как чувствую себя. Было какое-то пограничное состояние между убийственным спокойствием и истерикой, поэтому я еще долгое время стояла и смотрела в пустоту.

Затем я подошла к столешнице и налила себе стакан воды. Сделав из него пару глотков, я в очередной раз прокручивала в голове все эти факты, пытаясь найти хоть одну несостыковку. Пытаясь внушить себе, что это ошибка… Я не заметила, как сжала стакан с такой силой, что он лопнул в моей руке, сильно порезав палец. Я моментально ринулась за аптечкой, после чего подставила палец под кран. Вода сразу же становилась багровой, после чего исчезала в сливе раковины.

По щекам моим начали стекать слезы. Я не стала обрабатывать рану. Взяв аптечку, я со всей силы бросила ее во входную дверь. Все, что в ней было, мгновенно разлетелось по всему помещению. Я закричала. Так сильно, насколько могла. Было чувство, будто мое сердце разрубили тупым ножом на мелкие кусочки. Это настолько больно, что нельзя передать словами… Я рухнула на пол и, притянув колени к подбородку, просидела так еще несколько часов.

Когда мне уже не хватало слез, я услышала скрежет в замке входной двери. Пришли Оля и Настя. Они застали меня в бардаке, крови и таком положении.

— Что произошло? — взволнованно спросила Оля, прижимая Настю к себе.

Моя сестра испуганными глазами смотрела на меня, а я не могла вымолвить ни слова.

Оля не стала долго стоять на месте, а подошла, чтобы осмотреть меня. После этого она сообщила Насте, что со мной все хорошо и что не надо переживать. Сестренка бросила на меня очередной испуганный взгляд и пошла к себе в комнату, потому что так приказала Оля.

— Может, расскажешь уже, что случилось? — Оля сидела передо мной на корточках и пытливо пялилась мне в глаза.

Я попыталась откинуть на задний план все свои эмоции, сделала тяжелый вдох, поднялась на ноги. Мне пришлось отыскать в этом беспорядке протокол, который Дима все же оставил у меня. Я отдала его Оле. Она долго всматривалась в буквы. Я долго оттирала свои руки от запекшейся крови, после чего долго капала себе валериану в стакан.

Время как будто растянулось и превратилось в клейкую текучую субстанцию. Восприятие изменилось. Казалось, что эта мука не закончится никогда.

— Что все это значит? Твои родители умерли по чьей-то вине?.. — Она снова уставилась на меня своими огромными глазами.

— Знаешь, чья была Феррари? — В моем голосе присутствовали металлические нотки.

— Чья?

— Димы.

Оля еще какое-то время простояла в ступоре.

— Это как так?

— А вот так! — истерично рявкнула я.

Это был очень долгий и тяжелый разговор, после которого Оля ушла, а я отправилась к своей маленькой сестренке, чтобы объяснить, что со мной и правда все хорошо. Было почти два часа ночи. Как только я вошла в комнату, она подлетела ко мне и обняла. Я погладила ее по голове.

— Малыш… — обратилась я к ней.

Она подняла на меня два своих голубых глаза.

— Не хочешь переехать в другой город? — поинтересовалась я, попытавшись натянуть на себя улыбку. — Мы начнем все сначала. Без твоей ненавистной школы и моих ненавистных работ.

— А Дима? — спросила Настя. — Он поедет с нами?

Я улыбнулась уголком губ.

— Нет, малыш. Димы больше с нами не будет.

Уснуть в ту ночь мне так и не удалось.

Неделю спустя

Мы не так долго были вместе, поэтому я не могла понять, почему же мне было настолько хуево.

Я поливала слезами эти несчастные кораблики из листов скетчбука. Мне нужно было избавиться от него. Я не могла оставить себе на память вещь, которую мне подарил убийца моих родителей. Никогда себе не прощу то, что повстречалась с ним целых полгода… С человеком, из-за которого они погибли. Еще и любила его… лучше бы он оказался очередным мудаком, чем убийцей.

Я сделала кораблик из странички, где я была нарисована за барной стойкой, из той, где была надпись: «День, когда я встретил тебя». Лучше бы этого дня не было. Я сделала кораблик из странички, где была изображена стоявшей на морозе с сигаретой в зубах, сделала кораблик из странички, где мы нарисованы с ним в душе. Вот бы можно было так же сделать кораблики из своих воспоминаний. Чтоб они больше не прокручивались в твоей голове раз за разом… чтобы не беспокоили по ночам… А просто уплыли или утонули, как эти бумажные кораблики, которые больше не стоили ровным счетом ни-че-го.

Я забрала Настины документы из школы и уже подыскивала квартиру в городке поменьше. Там, где меня никто не знал. Мне так хотелось начать все сначала, что я совсем забыла о том, что мои воспоминания в новую жизнь отправятся вместе со мной.

Я порвала весь скетчбук. Не оставила ни единой страницы. Зато передо мной было огромное количество бумажных корабликов, у каждого из которых теперь была своя дорога. Совсем как у нас с Димой.

Последним я сделала кораблик из протокола с места ДТП. Хотелось уничтожить эту вещь. Спустя двадцать лет можно было бы внушить себе, что все это был ужасный кошмарный сон, который показался слишком реалистичным… Я пустила протокол по воде, и очень скоро он пошел ко дну. Что ж, там ему и место.

Смахнув слезы, я встала с деревянного пирса и отправилась домой, где меня ждал мой самый близкий человечек.

POV Дима.

Каждый раз, когда теряешь человека, ощущаешь маленькую смерть внутри себя. Это трудно описать словами… Но ты будто чувствуешь, как сжимается твое сердце. Как в голове всплывают сожаления о былом. Как счастливые моменты разъедают тебя изнутри. Но ты не можешь ничего сделать, потому что между вами будто разломилась литосферная плита… или будто твой любимый человек улетел в пропасть по твоей вине. И ты понимаешь, что ей гораздо больнее, но ты не способен ей помочь. Ставя себя на ее место, ты осознаешь, что не заслуживаешь прощения… Нет, не так. Ты не имеешь на него права. Ты совершил поступок, который невозможно простить.

Я никогда себя не прощу. Наверное, лучше бы я поплатился жизнью за то, что я сделал… Я так виноват перед ней…

Юлин отец был прав. Любовь вообще ничего не стоит.

И мне остается лишь тянуться за ней, как Гэтсби* тянулся за зеленым огоньком. Так же бессмысленно и безнадежно. Потому что она никогда меня не простит.

Я несколько недель не мог выйти из комнаты. Что уж там, я даже не вставал с постели. А когда пытался забыться во сне, мне раз за разом снился день, когда я все рассказал ей... Мама сильно переживала и даже вызвала мне психолога, с которым мне пришлось довольно долго беседовать. Мне это помогало… Но я не переставал чувствовать себя менее виноватым.

Игорь и Юля вскоре вернулись, и я рассказал им обо всем том, что произошло. Юля долго не могла прийти в себя от этой новости, а Игорь просто расхаживал по комнате. Они пытались поддержать меня, но толку от этого не было. Они не могли меня понять. Никто не мог меня понять.

Год спустя

Я слегка волновался перед началом нового учебного года. Я решил получить второе высшее образование. Образование психолога. Сам. Я даже не планировал прогуливать пары.

С тех пор, как мы разошлись с Алисой, я понял, что хочу помогать людям, которые попали в подобную ситуацию. Помогать людям, оставшимся без никого. Если бы мне не помогли в свое время, я бы разлагался уже где-нибудь под землёй. Без отпевания.

Я был горд тем, что не опустил руки. Я понял, что это было злосчастное стечение обстоятельств и что так было уготовано судьбой. Только одного я не мог понять. Почему судьба тогда свела нас с ней вместе? Наверное, чтобы я изменился…

Каждый месяц я переводил ей по сто тысяч рублей. Это не могло заменить ей родителей, но я старался хоть как-то помочь… Она не отправляла деньги назад, что поначалу даже удивляло меня. Видимо, на этот раз она посчитала, что эта компенсация не унижает её достоинство. На самом деле… я был очень рад, что она принимала деньги.

Мне было прекрасно известно, что она переехала и где она живёт, однако я не преследовал её. Просто иногда убеждался в том, что с ней все в порядке, наблюдая откуда-нибудь издалека.

Довольно часто по ночам меня все так же преследовали кошмары. Я помнил нашу с ней последнюю встречу во всех подробностях, и мне казалось, что все случилось только вчера. Я не знал, потускнеют ли когда-нибудь эти воспоминания, но очень этого хотел.

С тех пор у меня не было девушки. Вообще. Я очень редко ходил куда-то с друзьями. Алкоголь наводил на меня ужасные воспоминания, которые пробирали до слез. Было очень трудно объяснить людям, что со мной.

В общем, я понимал, что уже вряд ли когда-то смогу стать счастливым человеком. Но я очень на это надеялся.

POV Алиса.

Я восстановилась, но уже в другом университете. Обучение на этот раз было платным, но мне вполне хватило десятой части тех денег, что Дима перевёл мне за год. Остальные я откладывала Насте на учёбу. Я подрабатывала официанткой. Однако больше с гостями я не знакомились никогда.

Насте нравилось в новой школе. Там было гораздо больше адекватных детей, с которыми она быстро нашла общий язык.

Я старалась жить счастливо. Но иногда на кухонном столе я натыкалась на бумажного журавлика, сделанного Настей, и не могла сдержать слез.

Как я относилась к Диме? А никак. Это было похоже на весы, на одной чаше которых была безграничная любовь к нему, а на другой — всепоглощающая ненависть. Они уравновесили друг друга, и получилось равнодушие. Худшее из чувств.

Когда-то давно я говорила Оле, что в любом случае шоу должно продолжаться. После всего, что произошло, мне приходилось напоминать себе об этом каждый день.

Как-то раз, прогуливаясь в парке с Настей, я присела на лавочку, на которой уже сидел какой-то мужчина и читал газету. Просто все остальные лавочки были заняты двумя-тремя людьми. Настя бегала вокруг небольшого фонтанчика с другими детьми.

— Алиса? — услышала я знакомый голос.

Повернув голову в сторону этого мужчины, я невольно улыбнулась.

— А что вы здесь делаете? — даже не поздоровавшись, спросила я.

Он отложил газету в сторону, чтобы поговорить со мной.

— Да вот, переехал в более тихое место. Надеялся, что здесь работать спокойнее.

Я хмыкнула.

— Не думала, что оперирующему хирургу может быть где-то спокойнее.

— В этом вы правы, — заметил он. — Не хотите кофе? Здесь есть кофейня неподалёку.

Я подозвала Настю к себе и сказала, что отойду ненадолго со своим старым знакомым. Она была не против. В этом городке я не боялась оставлять её одну, ибо здесь не было никаких Андреев Михайловичей.

— Ну так что насчёт кофе? — спросил он, заметив, что я засмотрелась на убегающую сестрёнку.

— Я только за, Александр Викторович, — с улыбкой сказала я, и мы неторопливо зашагали по аллее.

* "Великий Гэтсби" Фрэнсис Скотт Фицджеральд

Конец.