Цена его любви

Казнить нельзя помиловать

POV Алиса.

Оказалось, что возле моей квартиры стоял какой-то лысый амбал. Я увидела татуировку на его руке и поняла, что это был тот же самый человек, который следил за мой раньше. В деталях наколку я не запомнила, но в память мне крепко въелась надпись "МИР"*, расположенная ближе к запястью, и перстень с кинжалом, обвитым змеей**. Я не знала, что все это значит, но была уверена в том, что этот человек точно был в местах не столь отдаленных.

— Сейчас мы с тобой идем в машину, а мой человек останется здесь ненадолго, — прошипел Андрей Михайлович, продолжая держать нож возле моей шеи. — И если ты, сука, попытаешься сбежать, то сестренку твою отсюда вынесут вперед ногами.

У меня зубы сводило от его голоса. Я была готова на все, лишь бы они не трогали Настю, поэтому коротко кивнула.

С ножом у горла он довел меня до лифта, но, когда его двери закрылись, и мы остались вдвоем, он убрал нож. Если бы не за кого было бояться, я бы, возможно, справилась с ним парой боксерских приемов. Но судьба была не на моей стороне.

— Можно один вопрос? — дрожащим голосом пробормотала я.

— Заткнись. Ты не в том положении, чтобы задавать мне вопросы.

И я замолчала, ибо мне больше ничего не оставалось. Я могла только слушать его тяжелое дыхание, скрип тросов лифта и свое оглушительно громкое сердцебиение.

Вывел меня из подъезда он тоже без ножа. Однако я видела, что он прятал его в рукаве своего пиджака, чтобы воспользоваться в любой момент.

Он посадил меня в черный джип, на заднее сидение. Там сидел еще один парень довольно крупного телосложения, который грубо схватил меня за руки и связал их сзади. Все, что я смогла, — это только всхлипнуть. Я не верила, что несколькими минутами ранее в квартире Андрей Михайлович сказал мне правду. Он же не мог просто взять и убить меня? Неужели я этого заслуживала?

Я и представить не могла, что он собирался со мной делать. И от этой неизвестности мне казалось, что грудь разорвется на части. Настолько было сильно напряжение. Такого страха я не испытывала очень давно. Слезы катились из глаз, но я старалась не привлекать внимания, чтобы меня хотя бы не били.

Мы тронулись и вскоре выехали за черту города. Я видела лишь трассу и редкие лесополосы, от которых мне становилось жутко. С каждой минутой мы все сильнее удалялись от дома. Так продолжалось около часа, что показалось мне вечностью. На протяжении всего этого времени никто ничего не говорил. Андрей Михайлович даже ни разу не повернулся в мою сторону. Он просто сидел в телефоне. Сидел в телефоне, пока мое сердце разрывалось на части. Пока моя сестра там плакала от страха.

Однажды двое близких ей людей тоже уехали и не вернулись. Теперь она боялась, что такое случится и со мной.

Вскоре мы доехали до какого-то леса.

— Выходи! — рявкнул мне человек, с которым я сидела на заднем сидении.

Я с покорностью провинившейся собаки опустила голову и вышла через дверь, которую мне заблаговременно открыли.

Мне снова ничего не сказали, а просто повели куда-то в чащу леса. Андрей Михайлович шел впереди меня. В какой-то момент он резко остановился и спросил:

— Ну что, готова?

Когда он отступил в сторону, я увидела еще двух мужчин и гору земли, которая лежала рядом с ямой, в которой они стояли.

— Хватит, мужики, сменщица ваша пришла, — бросил парням Андрей Михайлович. — Вы свободны.

Я стояла с приоткрытым от шока ртом. Неужели он не шутил?.. Неужели проделанный нами путь — последнее, что я видела в своей жизни?

Вдруг я почувствовала, как мне развязали руки. Затем один из мужчин подошел и дал мне лопату, на которую я посмотрела и ощутила, как мурашки пробежали по коже. Стало холодно, будто прямо из этой могилы веяло какой-то промозглой сыростью.

— Ну и что ты стоишь? — Андрей Михайлович толкнул меня в сторону пока еще не очень глубокой ямы так, что я чуть не упала.

— Вы сбрендили?! — Мой собственный голос, казалось, доносился откуда-то издалека. — Мы же не в девяностых! Вас посадят!

— Да что ты, солнышко? Хочешь сказать, у тебя есть родственники? И кто-то, кроме твоей мелкой сестры, будет по тебе скучать?

— Да! — как-то истерически усмехнулась я. — Дима, например. Хватит показательных выступлений... Отвезите меня домой. — На моих глазах уже выступали слезы.

— Давай-давай, — сказал он, посмотрев на меня взглядом, полным презрения, но я все равно в исступлении стояла и просто пялилась на него.

Я крепко схватилась за лопату, будто бы она могла спасти меня ото всего того, что происходило. Осмотрев яму, я поняла, что она была где-то метровой глубины. Я повернулась в сторону человека, которого ненавидела больше всего на свете.

После минуты моего напряженного молчания он рявкнул:

— Ждешь, пока сестренка твоя в этой яме окажется?! Ей она как раз придется впору!

Тогда я поняла, что раздражать его не стоит. Мне ничего больше не оставалось, кроме как начать копать. В земле было полно корней и червей. Я старалась отвлекаться на это, а не думать об уготованной смерти. Копать мне предстояло долго, ибо девушке в одиночку все же проблематично вырыть такую яму.

Страх не отпускал ни на минуту, и я сравнила себя с людьми, которых приговаривают к смертной казни. Наверное, они чувствуют себя примерно так же. Да, поначалу я не верила, что он действительно способен на такое, но я до конца не знала его возможностей. Когда он достал пистолет и отдал его одному из мужчин, стоявших неподалеку, я в очередной раз задушила в себе надежду на дальнейшее пребывание на этом свете.

Он уехал, оставив меня с тремя амбалами. Бежать от них не было смысла, ибо в атлетике я не так сильна, да и заложника они взяли самого дорогого из всех возможных. Ради сестры я готова была пойти и на смерть. Отчасти я чувствовала свою вину в том, что со мной творилось. Наверное, не стоило связываться с этим проклятым семейством.

Подобные мысли занимали меня ненадолго. Я рано или поздно все равно возвращалась к тому, что буду лежать в этой сырой безымянной могиле и разлагаться. Даже черви под моими ногами стали мне омерзительны, как только я представила, что они будут питаться моим мясом, хотя я никогда не боялась червей... Копать было не так-то просто. Через какое-то время на моих руках уже стали появляться мозоли, плечи начинали болеть, потому что лопату приходилось поднимать все выше и выше. Это был буквально адский труд, но он отвлекал меня от всепоглощающего страха перед смертью.

От стадии отрицания я перешла к разгорающейся надежде, что Дима каким-то образом узнает о том, что происходит, и приедет. Если все должно было случиться именно так, то он был моим последним шансом на спасение. Иногда я даже поглядывала по сторонам с мыслью, не появится ли он откуда-нибудь...

POV Дима.

Я шел в сторону выхода, когда услышал какие-то восклицания, доносящиеся из кабинета отца. Что удивительно, в этот день он никуда не собирался, а такое бывало редко. Видимо, он устроил себе выходной, чтобы отслеживать результаты выборов в Думу, ведь дядя принимал в них участие. Мой отец всегда слишком сильно переживал за своего брата. Хотя, даже не зная результатов, я с уверенностью мог сказать, что дядя уже проиграл. Если раньше он был практически вне конкуренции, то сейчас из-за этого скандала его репутация упала ниже плинтуса, что избирателям пришлось не по вкусу.

Я остановился возле двери в кабинет отца и принялся подслушивать. Стало до жути интересно, кто там так яростно кричал.

— Я расскажу твоему выблядку правду! — послышался голос дяди.

Я и не заметил, как дядя оказался в нашем доме. Я не слышал, как он пришел.

— Ты что, с ума сошел?! — воскликнул отец. — Это убьет его, — сказал он уже более спокойно.

— А чего ты ждешь? — Дядя, похоже, был не в себе. — Пока он женится на этой суке, которая разрушила всю мою карьеру?! Она должна заплатить за то, что сделала!

С каждой минутой мое сердце стучало все сильнее от волнения. Я давно догадался, о ком они говорили, но не совсем понимал, о какой "правде" шла речь?

— Ну а причем тут мой сын?! — Отец тоже уже перестал сдерживаться. — Он ведь ни в чем не виноват!

— Он привел в нашу семью эту тварь!!! Из миллиона других баб он выбрал именно ее!

Я нахмурился, не понимая, что в Алисе такого, что так их настораживало. Любая другая могла поступить с дядей ровно так же. То, что произошло, — удивительное и досадное стечение обстоятельств, в которых и его вина тоже присутствовала.

— Неужели тебе не жаль его?! — слегка растерянно воскликнул отец. — Он же с ума сойдет, если узнает, что виноват в смерти родителей девушки, к которой так привязан!

Что?.. До меня очень долго доходила эта фраза, и я искал в ней какое-то другое значение. Но, к сожалению, смысл в ней был только один. Тот, который у меня в голове не укладывался.

Вдруг дверь распахнулась, и дядя пулей вылетел из кабинета отца. Я быстро спрятался за этой дверью. Даже не заметив меня, дядя слетел вниз по лестнице и покинул дом.

— А ты? — обратился папа к кому-то еще. — Почему ты мне сразу не сказал, что он с ней?

— Я... — послышался голос Даниила Петровича, помощника отца. — Я подумал, что это очередное мимолетное увлечение. Я решил, что он скоро бросит ее.

— А кто позволял тебе думать?! — рявкнул отец. — Подумал он! Тебя убить за такое мало! Ты уволен! Придурок...

Даниил Петрович вышел из кабинета отца, и на этот раз я не стал прятаться. Когда он увидел меня, то его глаза округлились. Но, не сказав мне ни слова, он последовал примеру дяди.

Я ничего не понимал, поэтому решил спуститься вниз и как раз заметил, что дядя покидает наш двор на своей машине. И что-то мне подсказало, что надо последовать за ним. Я просто хотел поговорить с ним. Если и была какая-то "правда", которую мне стоило знать, то отец вряд ли рассказал бы мне ее. А дядя как раз был в том состоянии, чтобы поведать мне все в подробностях.

Только я даже не понимал тогда, что лучше бы мне и не стоило знать эту правду...

Я поехал за ним и надеялся, что он не заметит этого. Из своих машин я взял самую дешевую и неприметную. Это был старенький Лэнд Ровер черного цвета.

Поначалу я думал, что он отправится в свой офис, однако он приближался к развязке, ведущей на трассу. Когда мы уже выехали на нее, то несколько раз я даже хотел бросить свое занятие, ибо черта города от меня все отдалялась и отдалялась. Но меня подогревал интерес. Зачем ему ехать в такую глушь?

К счастью, помимо нас на трассе было еще полно машин, что позволяло мне оставаться незамеченным. Однако все равно казалось, что он просто позволял мне за собой следить.

Когда он съехал с трассы, то я отдалился от него еще на сто пятьдесят метров ради своей же безопасности. Спустя какое-то время он свернул к лесу и остановился, после чего вышел из машины. Я сразу же притормозил возле лесополосы, за которой, как я думал, меня было не видно. Дальше он решил двигаться пешком, как, в общем-то, и я. В лесу следить за ним было куда сложнее. Я боялся запутаться в этих тропах, но при этом мне еще и надо было оставаться тише воды.

И что он забыл в этом лесу? Та тропинка, по которой мы шли, была настолько слабо протоптана, что я сомневался, были ли там вообще люди когда-нибудь, помимо него.

Вдруг я почувствовал резкую боль в затылке, и мое сознание ушло на прогулку по чертогам разума.

POV Алиса.

Что такое, по сути, жизнь? Цепь хороших и плохих событий, переплетающихся между собой, связанных с ними эмоций и переживаний, цепь взлетов и падений, горя и радости. Так скажет циник. Так я сказала бы раньше. Тогда, когда жила в постоянной рутине...

Жизнь это не только то, что с тобой происходит. Это еще и люди, которые тебя окружают... которые любят тебя... Сколько бы их ни было, им все равно будет больно, если тебя не станет.

Жизнь — это дышать, питаться вкусной едой, спать в теплой постели, обнимать близких, улыбаться... Жизнь в мелочах. В мелочах, которые большинство людей не ценит, потому что не понимает, насколько они важны.

А что такое смерть? Остановка сердца, прекращение дыхания, прекращение работы мозга. И никто не знает, что там, по ту сторону занавеса.

Родители часто водили меня в церковь в детстве. В детстве Верить было как-то проще. После того, что происходило со мной, моя Вера становилась все слабее и слабее, как свет от тлеющих углей. Я часто просила Бога о том, чтобы Он помог мне, чтобы облегчил страдания... Но мне казалось, Он не слышал.

На философии нам когда-то рассказывали, что Бог выполняет просьбы человека по-своему, что Он ведет нас к тому, чего мы действительно достойны. Но порой Он выбирает слишком сложные пути...

— Ну что, закончила? — послышался вдруг голос, от которого я дернулась.

Андрей Михайлович вернулся. Он был не один. С ним был один из тех мужиков, которых он поставил караулить меня. Видимо, я не заметила, как он отошел. На плече у этого мужика был Дима... которого просто положили на землю...

— Что вы собираетесь с ним делать?.. — взволнованно спросила я. — Вы же не могли убить собственного племянника?..

— Ничего. Полежит здесь, пока мы с тобой закончим, — ответил Андрей Михайлович, с ненавистью вперив в меня взгляд. — Жаль, ты не увидишь, как он будет страдать по тебе.

На глазах вновь выступили слезы.

— Я вовсе не хотела, чтобы кто-то из-за меня страдал, — всхлипнула я, уже потеряв самообладание. — И вы тоже. — Я посмотрела на Андрея Михайловича. — Простите меня... Пожалуйста... не убивайте меня...

Он подошел ко мне и посмотрел сверху вниз. Он нависал надо мной, как грозовая туча перед ливнем.

— Из-за тебя я проиграл выборы, — холодно сообщил он. — Ты разрушила всю мою репутацию всего лишь парой слов. Избиратели тебе поверили, поздравляю. Как жаль, что они не помогут тебе выбраться из этой ямы...

Я умоляюще смотрела на него.

— Я прошу вас... Подумайте о моей сестре! — У меня начиналась истерика. — Ей же всего десять лет! У нее больше никого нет...

— Это тебе надо было о ней думать. А теперь уже поздно.

— Ну пожалуйста! Я умоляю вас! — Жалость к сестре и страх смерти разрывали меня на части, а он оставался неприступным, как булыжник.

— Копай, — бросил он напоследок и отошел к своим амбалам.

Слезы застилали мне глаза так, что я уже ничего не могла видеть. Они капали на эту сырую землю, которую я продолжала рыть. Плечи жутко болели от этих тяжелых монотонных движений. Хотелось просто упасть, забиться куда-нибудь в угол, да и сидеть так, пока они не уйдут...

— Хватит ныть, — сухо бросил мне Андрей Михайлович. — Хотя бы сдохни достойно.

Я всхлипнула. Он был прав. В моих слезах не было никакого смысла, но я уже не могла остановиться. Он все равно убил бы меня. Я шмыгнула носом, и, стирая слезы с глаз, продолжала копать.

— Ну все, достаточно, — сказал Андрей Михайлович, подойдя ко мне. — Вылезай.

Я бросила на него очередной взгляд надежды. Он даже не помог мне вылезти, пришлось карабкаться самой. С трудом после двух минут тщетных попыток, мне это удалось.

Из-за ударов сердца я практически не слышала ни единого звука из окружающей среды. Однако мой мозг запечатлевал практически все, что я видела.

— Становись на край, — скомандовал Андрей Михайлович. — Лицом ко мне.

Мужики стояли и с каменными рожами смотрели на меня. Им было абсолютно все равно. Я сжала зубы и подошла к краю могилы, после чего повернулась к ней спиной. Видимо, они рассчитывали на то, что, когда в меня прилетит пуля, я сразу свалюсь в эту яму. Что ж, это удобно... чтоб лишний раз руки об меня не марать.

— Завяжите ей глаза что ли... — приказал Андрей Михайлович.

Я бросила последний взгляд на Диму, который даже и не собирался приходить в сознание. А ведь это было моей самой последней надеждой. Камнем навалилось осознание того, что он уже не сможет мне помочь.

Один из мужиков оторвал от грязной тряпки, которой они вытирали руки, небольшой лоскут, подошел ко мне и с совершенно невозмутимым лицом завязал мне глаза, причем так, что я действительно ничего не могла видеть.

— Можешь сказать свое последнее слово, — послышался голос Андрея Михайловича.

Ну что ж, похоже, это всё. Мне уже ничего не оставалось, кроме как высказать ему все то, что я о нем думала.

— Ты самый ужасный человек, которого я когда-либо встречала. — Я снова решила перейти на "ты". — Надеюсь, ты когда-нибудь так же сильно будешь любить кого-то. — Со слезами и дрожащим голосом я все равно старалась не выглядеть жалкой. — И желаю тебе, чтобы у тебя отняли этого человека. Желаю, чтобы ты страдал. Чтобы ты понял, каково это...

Я услышала короткий смешок.

— Какая жалость, что ты не знаешь, кто на самом деле самый ужасный человек в твоей жизни.

После этой фразы все оборвалось. Выстрел, моментальная боль в голове и темнота...

*наколка "МИР"("Меня Исправит Расстрел") — татуировка воров в законе.

**Кинжал, обвитый змеей — символ агрессии и тайной угрозы. Владелец перстня отбывал наказание за умышленное убийство.