Чародейка. Ходящая по грани

ГЛАВА 8

Времени с момента перехода стража в теневое измерение прошло достаточно много. Я не находила себе места, неплохо было бы выспаться после пережитого, но сон не шел, как и у других чародеев. Прошли практически целые сутки, и мы не сдвинулись с места. Вечер постепенно накрывал лес, бросая темень и мрак повсюду. Мы привычно развели костер, уселись вокруг него, размышляя каждый о своем. Учитывая, что мы находились близко к месту сражения с имперцами, я никак не могла забыть о тех ужасах, которые пришлось ощутить. Благо, Якоб и Лиллэ оттащили трупы в глубь леса, не приходилось лицезреть убитых воинов. Наше затяжное молчание прервала Рэннэ:

— У нас были указания на случай того, если Ренольд не вернется?

— Время в том измерении идет по — другому, — разъяснила хмурая Лиллэ, — у нас могут пройти сутки, тогда как в мире теней минует всего несколько секунд. Не стоит раньше времени хоронить стража, хотя было бы неплохо получить от него указания заранее, как действовать.

От таких разговоров мне стало совсем не по себе, мурашки кусачей стайкой прошлись по телу. Старалась выкинуть плохие мысли из головы, однако, они назойливо возвращались.

— Ничего, девочки, я буду вас защищать, в случае фиаско стража, — Якоб растирал какие — то корни и пыль, собранные с земель Таймарра. Еще, он зачем — то, попортил лезвие ножа, предназначенного для устранения теней, соскребая с него стружки металла камнем. Все это он расфасовывал по стеклянным колбам, прихваченным, видимо, из родного измерения.

Наш скептический взгляд в сторону чародея ничуть его не задел, Джинна же не удержалась от реплики:

— Особенно, когда уничтожил единственное свое оружие против потусторонних сущностей. Ты что творишь, бессмертный?

— Покажу на деле, — хитро прищурился Якоб, продолжая работу. Чародей и не думал обижаться на прилепившуюся к нему благодаря Джинне кличку «бессмертный», произнесенную ею в насмешку. — Между прочим, я тебя спас, — игриво подергал бровями Якоб, — как благодарить будешь?

— Благодарю! — тонко улыбнулась Джинна. — Кстати, если бы не моя подсказка с атрибутом, тебе бы туго пришлось.

— Я оценил, красавица, — ответил широкой улыбочкой Якоб, — скоро все изменится. Вот увидишь, никто не устоит перед новым оружием, изобретенным вот этими руками, — чародей выставил свои ладони.

— Да ну?! — теперь и Лиллэ пристально уставилась на дело рук Якоба, — вот эта пыль оружие?

— Именно, — на полном серьезе ответил чародей, пока наша компания не разразилась громким смехом. — Не верите? Ну, ничего! Посмотрю я на вас, когда мое изобретение произведет фурор! — Чародей гордо отвернулся от насмешников, рассыпая «волшебную» пыль по склянкам.

— Если мы выживем, я тебе лично выдам орден почета, — вытирая слезы, произнесла Лиллэ.

— Ловлю на слове! — Якоб обвиняющее ткнул указательным пальцем в сторону лилово — кожей.

— Чему радуемся, адепты? — Ренольд Франт, собственной персоной, подкрался к нам незаметно, устало плюхнувшись возле костра. Следовавшая за стражем Жуть, устроилась возле меня, положив свою мордочку мне на колени, соскучилась. — Вы все мертвы!

Мы удивленно переглянулись. Не успели обрадоваться возвращению Ренольда, как нас осекли грозным высказыванием:

— Что если бы я был вашим врагом, а не наставником?

И действительно, что, если… Стало жутко стыдно, за громкими разговорами и смешками мы не заметили приближения стража и огромного зверя, сопровождавшего его.

— Мы ожидали воронку портала… — начала первая оправдываться Лиллэ. Ей — то, как войну по рождению, было обиднее всего.

— По возвращению из теневого измерения меня выкинуло в половине дня пути отсюда, — ответил Франт, продолжая сверлить нас тяжелым взглядом, — только теперь мы заметили, что Ренольд был в имперском обмундировании.

— Так что с миром теней? — Напомнил Якоб о насущном.

— Путь через хаос возможен. Нападений не было. Все как было раньше, до войны, по измерению летают сурры и другие мелкие духи без желания сгруппироваться для атаки на непрошенных гостей. Видимо, такая реакция срабатывает только, когда портал открывают стражи. Есть только один удручающий момент, — Ренольд цепко прошелся по нам глазами, захотелось спрятаться. — Рэннэ не может идти с нами. Для нее хаос — верная погибель.

Точно! Лиллэ мне еще говорила, что удачникам в измерении теней не место.

— Как нам быть? — Поинтересовалась я.

— Нам придется разделиться на два отряда, — теперь мы все оторопело посмотрели на стража, — трое продолжат путь через Таймарр, остальные через хаос.

— Но в чем суть? Мы можем все продолжить путь по миру живых? — недоумевал Якоб. Судя по лицам чародеев, у остальных был тот же вопрос.

— В возможности добраться до дворца императора живыми. Шанс выжить у нас увеличится при этом в разы. Вы! — Ренольд указал на Лиллэ, Джинну и Рэннэ. — Остаетесь на Таймарре. Переоденетесь в форму имперских воинов, раз уж стражи лишились своей неприкосновенности. Вести ваш маленький отряд будет Лиллэ, как самый сильный физически чародей и местный житель. Количество случайностей будет уменьшено в разы в виду того, что половина неудачников будет отсутствовать. И Рэннэ своей силой притяжения удачи поспособствует минимизации плохих внезапностей. Учтите еще одну деталь — ни в коем случае не показывать встречным имперцам свой атрибут! Он выдаст в вас чародеев. Некоторые исчадия из мира теней способны почувствовать вашу суть, но далеко не все. Такие сущности, я полагаю, будут находиться ближе к центру Таймарра. Кроме того, если один из отрядов погибнет, у второго будет шанс добраться до дворца и узнать, что там действительно происходит. Я, как лицо, известное на Таймарее, должен отправляться через хаос. Эмис — хозяйка Жути, открывающей портал, она идет со мной. И Якоб, путь будет трудным, нужна мужская помощь и выносливость, поэтому ты с нами.

— Я против! — решительно заявила Джинна. — Я настаиваю на том, чтобы идти в отряде через хаос.

Такие слова удивили чародеев, никто в здравом уме не выбрал бы путь через потустороннее измерение, причину такого желания знала только я. Джинна сама является духом, причем неслабым, и в мире теней ее возможности многократно возросли бы.

— Мои приказы не обсуждаются! — Осадил ее Ренольд, я же обреченно вздохнула. Помощь Джинны нам бы не помешала.

— Место нашей встречи — Подход к Гарровой Глуши — Илейное озеро. Лиллэ знает его расположение. Наличие имперских воинов там маловероятно, после воссоединения отряда, мы продолжим путь вместе. Сами в Глушь не лезьте, дождитесь пока мы вернемся из теней. — Продолжил Ренольд. — Допустимо самостоятельное завершение задания только после двух суток, как мы не вернемся из хаоса. Все поняли?

— Как мы будем отслеживать время? — Включилась в разговор Лиллэ. — Если оно идет по — разному в обоих измерениях.

— Ваши атрибуты, — пояснил Ренольд Франт, — это не просто часы, они показывают одинаковое время в любом измерении. Есть еще вопросы?

Все затихли, возможно, вопросов было масса, просто сложно было выбрать самый важный из них. Я же молчала, потому что пока еще мало что — то понимала, информацию приходилось получать и запоминать по ходу нашего путешествия.

— В таком случае, — криво усмехнулся Ренольд, но глаза были серьезными, — сейчас вам необходимо выспаться, завтра мы разделимся на два отряда.

Чародеи начали расходиться по своим палаткам. Сонное состояние накатило на меня внезапно. Франт вернулся, и переживания канули в лету, несмотря на предстоящие трудности. Уже подходя к своему спальному месту, дернулась от того, что кто — то больно схватил мою руку. Я чуть было не закричала во все горло, но этому препятствовала Джинна, закрывшая мой рот. Почувствовала, как ладонь обожгло жгучим пламенем. Когда хватка чародейки ослабла, я неверующе уставилась на появившийся рисунок на коже. На внутренней стороне ладони горело очертание глаза и какие — то неизвестные мне руны. Прошло несколько секунд, и рисунок просто исчез, оставив после себя ощущения уколов тонкими иголочками.

— Выживи, чародейка! — Холодно добавила Джинна, посмотрев на меня так проникновенно, что в пору было удивляться, как менялось ее поведение, когда мы оставались наедине. От нее веяло потусторонностью, мощной нечеловеческой силой. Удивительно, как Ренольд до сих пор не догадался. С другой стороны, мы все тут наполнены энергией хаоса.

Франт разбудил нас в самую рань, и без лишних расшаркиваний, прощаний с одногруппниками с пожеланиями друг другу удачи, велел нам оседлать Жуть. Я уселась впереди, как хозяйка твари из Глуши, крепко ухватившись за поводья. Провела ладонью по чешуйчатой шее, Жуть блаженно прикрыла глаза, для нее путешествие тоже не будет простым. Ренольд устроился позади меня, а Якобу пришлось расположиться практически на крупе эппи. Чародеи, оставшиеся на Таймарре, смотрели на нас озадаченно, наверняка, хотели произнести напутственную речь или что — то подобное, страж не дал. Может, оно и к лучшему… Зачем прощаться и оставлять вкус горечи? А так, осталось чувство, что мы еще увидимся, разлучившись на каких — то пару дней.

По команде стража я велела эппи двигаться вперед. Сначала она вышагивала размеренно, буд — то прощупывала почву, затем резко сорвалась с места, двумя прыжками преодолев барьер между миром живых и мертвых через открывшуюся воронку портала.

Мгновение, другое, и мы оказались серо — охристом монохроме. От непривычки потерла глаза, этот мир состоял из зримых вечно движущихся частиц, поэтому приспособиться сразу не выходило. Судя по тому, что чародеи вытирали прослезившиеся глаза, ощущение у них было аналогичное. Хотя, никаких тактильных соприкосновений с подвижными помехами не было. Чародеи слезли с Жути, предпочтя идти своим ходом. Франт шел впереди, сжимая в руках атрибут — компас и периодически меняя направление. По мне, так пейзаж был един, возможность как — то ориентироваться визуально отсутствовала совсем, измерение напоминало бескрайнюю пустыню. Лишь изредка мимо нас пролетали или проползали полупрозрачные тени, которые в нас не были заинтересованы, а когда чувствовали защиту атрибутов, и вовсе сторонились. В хаосе беспрестанно стояли сумерки, поэтому понять сколько прошло часов с момента нашего перехода в другую реальность, было невозможно. Время тянулось словно тягучая патока. На вскидку прошло часа четыре. Но ощущение времени в теневом мире было обманчивым. А еще было крайне тяжело психологически в измерении, где пейзажи не отличались разнообразием, в глазах был шум, а вокруг вечная темень. Нагнетающая атмосфера. Наше внимание привлекла небольшая черная фигура, появившаяся на горизонте. Располагалась она на песке хаоса, кажется, внутри нее что — то шевелилось. Подходя ближе, узнала в ней трапецию — знак империи Таймарр. Спрыгнула с Жути вниз, повязнув по щиколотку в сером песке, любопытство меня пересиливало, хотелось рассмотреть знак поближе. Эппи послушно остановилась возле нашего мини — отряда. В трапеции была заключена тень, еще живая, загнанная в ловушку.

— Имперские капканы, — с пренебрежением ответил Ренольд на мой невысказанный вопрос, — их тут немало, и становится все больше.

— Император заключает в ловушки исчадия теневой стороны? — я присела, удивленно всматриваясь в бьющуюся внутри трапеции тьму.

— Новая политика Сайяна Кохара, — кивнул угрюмо Ренольд, присматриваясь к трапеции, — капканы расставляют действующие стражи, подчиненные империи. Точнее расставляли, пока не были признаны вне закона.

— Что это дает? — полюбопытствовал Якоб, предпочитая находиться в стороне от магических имперских артефактов, предназначенных для ловли теней.

— Увеличение магического потенциала на Таймарре, таким образом Кохар хотел сделать свою империю мощнее. — Ответил Франт, отстраняясь от капкана. — Я был против этого, когда еще служил стражем. Через некоторое время сложил свои полномочия, став ректором. Я предпочел обучать чародеев, хотел сделать из них истинных войнов, чтобы попади они в такую ситуацию, как сейчас, чародеи имели шанс выжить. Я предполагал, что ничем хорошим это не закончится.

— Что станет с ним? — я указала на ловушку, все еще пристально всматриваясь в ее содержимое.

— Полная разлимитация, его энергия уйдет на поддержание магического потенциала империи, увеличивая возможность рождения одаренных.

— Потенциальных стражей? — Посмотрела вопросительно на Ренольда. — Но они же вне закона!

— Это пока, — разъяснил страж, — возможно, Кохар планирует создать другое общество чародеев, назовет его иначе. Самих стражей не будет существовать как таковых, так как они — причина войны с тенями.

— Несправедливо, — заметила я, нахмурившись, — ведь стражи действовали по приказу императора!

— Желание обогатиться дармовой силой и могущество Таймарра, как самого одаренного измерения, превыше жизни остальных. Вопрос в другом! Кто подсказал Кохару, как черпать силу из теневой стороны? Это ведь не просто трапеция, она вдоль и поперек испещрена древними письменами.

Я присмотрелась — действительно так. На стенках ловушки были еле различимые символы.

— Кто — то не из мира живых? — догадалась я. — Но зачем?

— На этот вопрос нам предстоит найти ответ, Эмис. — Ренольд дал команду двигаться дальше.

А я просто не могла вот так все оставить… Очень мне стало жалко заключенное существо в капкане, оно же не виновато в том, что некоторые личности желают всевластия? Ладонь с невидимым рисунком, полученным от «Джинны» ощутимо обожгло, рука сама потянулась к трапеции.

— Эмис! — только и успел воскликнуть Франт, когда ловушка заискрилась светом.

Из трапеции вылезло высокое полупрозрачное существо, полностью сотканное из помехов. В верхней части фигуры обозначилось что — то вроде глаза с маленькой точкой по центру. Существо, заметив меня, подобралось, зрачок ока стал расширяться, приобретя круглую форму. Тень приблизилась ко мне вплотную, и теперь я могла рассмотреть в увеличивающемся пятне несколько окружностей движущихся по часовой стрелке и наоборот, расположенных по порядку. Их количество увеличивалось со внушительной прогрессией, заставляя расширяться зрачок. Я засмотрелась, прильнув ближе словно загипнотизированная мышка, пока Франт не активизировал защитные свойства своего атрибута. Загорелся белый купол, обволакивая нас и отгоняя шипящую от боли сущность. Тень, отлетев от нас на приличное расстояние, просто исчезла, втянувшись в песок хаоса.

— Ты что творишь! Это Торгал! Одно из самых опасных существ в мире теней, приспешник темного жреца, — зло рыкнул Ренольд, выхватив мою руку и внимательно рассмотрев ее на момент наличия ран и ожогов. Не обнаружив никаких следов, облегченно вздохнул, самостоятельно усадил меня на спину Жути. — Весь оставшийся путь ты будешь ехать верхом!

— Чем они опасны? — Поинтересовался побледневший Якоб. В отличие от меня, он наблюдал за освобождением духа со стороны. Наверняка, выглядело это жутко.

— Они гипнотизируют жертву и забирают ее жизненную силу, — сквозь зубы ответил страж.

Странно, но стыдно мне не было, зато возникло ощущение правильности ситуации, а еще, я была уверенна, что та тень не собиралась причинять мне вред. Скорее, наоборот, хотела что — то показать. Дождавшись пока Франт остынет, решила задать очередной вопрос, не дававший мне покоя после полученной от стража информации:

— За счет чего магические миры таковыми являются?

Якоб посмотрел на меня укоризненно, в его понимании я должна была виновато молчать, но страж соизволил ответить:

— В магических мирах есть поддерживающие силу атрибуты.

Вот теперь мы с Якобом уставились на Ренольда вопросительно оба.

— Есть три измерения, наделенных магией и способных рождать чародеев двух разных полярностей. Изначально миры таковыми не были. Наши измерения как площадка для взаимодействия темной и светлой сторон. Жрецы принесли в них атрибуты, содержащие в себе три элемента, подпитывающие миры энергией света, хаоса и жизни. Атрибут представляет из себя нечто треугольной формы, где основание — трапеция обозначает жизнь, две верхних части — кристаллы, синтезирующие энергию агрессии и созидания.

— Жрецы? — переспросил удивленно Якоб. — Те, что объявили войну империи и всему живому?

— Именно, — кивнул страж, — жрецы есть у темной и светлой стороны. Избранные среди них обязались быть хранителями своей части атрибута и подпитывать ее извне. Тем самым они обеспечивали себе место для переговоров двух сторон без опаски быть поглощенными чужеродной энергией противоположной полярности. Живым существам, обитающих в таких мирах, за такую возможность дали привилегию рождаться одаренными. Не все становились чародеями, но многие.

— Получается, эти жрецы вольны расхаживать по магическим мирам? — Уточнил Якоб, несколько растерявшись от рассказа стража. — Тогда почему мы видели только тени? Где существа из света?

— Уже более двадцати лет, кристалл, синтезирующий светлую энергию, неумолимо иссякает… — тихо ответил Франт. — Последние года свет в нем был блеклым, и во всех мирах увеличилось количество рождаемых неудачников. Тогда как удачники появлялись все реже и слабее. Если одна часть атрибута иссякнет — погаснут и остальные. Кохар пытается восполнить кристаллы энергией хаоса, забирая ее в излишнем количестве с теневой стороны. Такое нарушение способствовало началу войны.

— Почему начала иссякать светлая часть атрибута? — Поинтересовалась я.

— Мы не знаем, — выдохнул страж. Но это непростое совпадение — истощение светлого кристалла, появление у императора странных капканов и объявление войны живым.

— Что станет с мирами, если атрибуты лишатся силы? — Якоб замедлил шаг, переваривая информацию. Он был ошарашен такими сведениями, так же, как и я.

— Магические измерения перестанут существовать, тени их уничтожат. Что станет с немагическими, неизвестно. Ничего хорошего, полагаю. Все измерения взаимосвязаны.

Чем больше информации о нашей миссии я узнавала, тем страшнее становилось. Не совершила ли я ошибку, когда в ту ночь попросила Ренольда отправить моих друзей на Таймарр вместе со мной? Наверняка, обладателям золотых атрибутов — истинным подготовленным чародеям было бы в сто крат проще проходить задание, касающееся магического мира. Утешала себя мыслью — Франт, должно быть, осознавал на что шел, согласившись выполнить мою просьбу. Я надеялась на это…

В мире теней неожиданно стало шумно и ветренно. Охристый песок мертвой пустыни, подбрасываемый потоками холодного воздуха, превращался в небольшие песчаные воронки. Они весело носились по хаосу, периодически соединяясь в одну большую круговерть и снова рассыпались, поднимали клубы пыли вверх. Теперь прикрывать лицо стало необходимостью, песчаные частицы, попадаемые на кожу, неприятно царапали. Я частенько посматривала на свой атрибут — часы. Хотелось понять — как долго мы были в пути, и сколько оставалось идти. Провела пальцем по стеклянному циферблату, освобождая от частиц песка, присмотрелась. В пути мы были всего пятнадцать минут, а казалось, что канули сутки. Да и информатор указывал о прохождении чуть более одного деления. Получается, большую часть дороги по пескам хаоса мы преодолели. Ничего сверх плохого не произошло. Неужели имперский воин был прав, и путь через мир теней безопаснее нахождения на Таймарре? Верилось с трудом. И предчувствие мое, не ошибающееся никогда, начало потихоньку давить на мои нервы. Пробежалась взволнованным взглядом по окружающему пространству. Ничего примечательного. Все тот же песок, равнодушные тени, встреченные случайно и пролетающие мимо. Лишь воздух стал напряженнее. Жуть размеренным шагом шла за Ренольдом, прикрывающим лицо рукой от песчаных частиц. Якоб неприязненно щурился, стараясь не отставать от стража. А мое чувство опасности уже вопило о грядущих проблемах. Сердце начало отбивать чечетку, я остановила Жуть, натянув поводья. Франт тут же обернулся, пытаясь уловить взглядом причину вынужденной остановки. Не найдя оправдания этому, посмотрел на меня вопросительно. В побелевших от напряжения ладонях, я сжимала золотой атрибут — информатор.

— Эмис? — заволновался Якоб, и не зря.

Наши атрибуты, все три, начали громко тикать в унисон.

— Вперед! — Приказал страж, запрыгивая на спину эппи. Якоб тут же подтянулся за стражем, быстро оказавшись на крупе.

Жуть, вместо того, чтобы резво сорваться в бег, встала на задние лапы, громко и предупреждающе зарычав на кого — то. Она поворачивала голову из стороны в сторону, ища спасительное направление, но не находила. Мы крутились на небольшом клочке песка, вцепившись в тварь из Глуши. Жуть боялась сделать лишний шаг в сторону, обреченно шипя и скаля зубы. Атрибуты продолжали выбивать дробь, а у нас так и не появилось оружия. К горлу подкатил страх, когда я осознала, что против того, с чем нам предстоит столкнуться, у нас не было никаких шансов.

В подтверждение моей догадки, что — то незримое и ужасающе мощное столкнуло нас со спины Жути и резко дернуло вниз. Вопреки моим ожиданиям— быть расплющенной о поверхность песков хаоса, я словно бесплотный призрак, просочилась сквозь их толщу и с бешенной скоростью неслась все ниже и ниже. Своих попутчиков я не видела, перед глазами все было размыто, в ушах стоял гул. Только сверху, над головой, послышался обреченный вой зверя.

***

— Я не стану это носить! — Брезгливо сморщила красивый нос Рэннэ, указав тоненьким пальчиком на имперскую форму, только снятую с успевшего промариноваться на солнышке трупа.

— Между прочим, мне пришлось доставать это для вас, — Лиллэ прикрыла нос платком. Пахло далеко не свежими только распустившимися цветами, — и если ты сейчас продолжишь меня уверять, что я зря битый час снимала одежду с мертвецов, я тебя сама убью!

— Хорошо, — Рэннэ проняло, связываться с воинственным равром не хотелось, но как же противно было ей притрагиваться к пропахшей одежде, — может, хоть в пруду каком ополоснуть?

— Великолепная идея, — согласилась лилово — кожая, — как только дойдем до Илейного озера, так и поступишь!

— Но ведь около двух дней пути до него! — Продолжала капризничать чародейка — удачница, удивленно наблюдая за тем, как Джинна натягивает имперскую форму.

И ни единый мускул лица ее не выдал пренебрежение к одежде, снятой с убиенных имперцев.

— Да, — широко улыбнулась Лиллэ, — если ты выживешь, добравшись до озера, оно будет для тебя приятным бонусом. И вон тот шлем надевай! — указала лилово — кожая на тряпичный убор из плотного материала с прорезями для глаз. Вокруг прорезей и по угловатым краям низа была вышивка с трапециевидным орнаментом.

— Это еще зачем? — Рэннэ, задержав дыхание, натягивала форму. Процесс затянулся, поэтому пришлось впустить в легкие воздух. Лицо чародейки позеленело, она еле сдерживала приступ рвоты.

— У тебя слишком симпатичная мордашка для равра. Хотя… для тебя у меня есть еще один вариант.

— Какой? — Чародейка удивленно осматривала свою имперскую форму, которая мгновение назад была ей ощутимо велика. Теперь же она сидела как влитая. И кажется, запах исчез.

— Сок лесной Коренки, — объяснила Лиллэ, — натрешь ею свою кожу, и она обретет оттенок, как у жителей Таймарра. — Так что скажешь? Шлем или Коренка?

— Кккоренка, — неуверенно ответила Рэннэ.

— А ты, Джинна? — Лилово — кожая обратила свой подозрительно глумливый взгляд на вторую чародейку.

Прикинув тот факт, что в закрывающем лицо уборе, будет находиться непривычно, да и обзор он частично закрывает, Джинна выбрала растение.

— Я так и думала, — Лиллэ с широкой улыбочкой принялась растирать куски заранее припасенных корней Коренки в небольшой миске. — Я знала, что вы выберете такой вариант.

Сосуд с готовым содержимым лилово — кожая вручила нам с краткой инструкцией:

— Втирайте медленно и тщательно, покрывая все видимые участки.

Ну да, кто хотел быть пятнистым равром?

Закончив издеваться над своей кожей, Рэннэ и Джинна принялись рассматривать свои отражения в лезвии кинжала, услужливо поданным Лиллэ. Цвет — то, вроде как, был аналогичен оттенку кожи равра, вот только на мордашках чародеек, относящихся к другой расе, он смотрелся весьма комично. Кажется, они стали позорищем нации, по крайней мере, внешне.

— Как это смыть? — Скривилась Рэннэ, корча рожицы своему отражению, — Я выбираю головной убор!

— Да пожалуйста, — пожала плечами Лиллэ, — убор там. Только сок теперь не смыть.

— Чтооо??? — ужаснулась чародейка, пытаясь тереть свою кожу пальцами. Толка из этого не выходило.

— Все просто, — спокойно объясняла лилово — кожая, — для того, чтобы вернулся твой родной оттенок, должно пройти несколько недель. Сок лесной Коренки впитывается даже в глубокие слои.

— Замечательно! — Скрестила руки на груди Рэннэ, став тем самым еще комичнее.

— Вот и я о том! — Ухмыльнулась лилово — кожая. — Теперь среди вас я самая завидная красавица.

— Ну все, хватит! — Заявила равнодушная к своей испорченной внешности Джинна. — Пока вы тут выясняете отношения, весь день пройдет! Пора в путь.

— И то правда. — согласилась Лиллэ. — Ну все, мой храбрый мини — отряд лилово — кожих воительниц, — прозвучало насмешливо, — вперед!

День казался длинным и изнурительным, большой вклад в это внесла жара, накрывшая весь Таймарр. Не спасали даже широколистные растения здешних лесов, отбрасывавшие контрастные тени. Настроение у чародеек неумолимо падало вниз, особенно если учесть, что имперское обмундирование не отличалось легкостью, хотя и было выполнено из ткани. По сему, на третий час пути, чародейки обливались потом, бросая сквернословные выражения. Лиллэ шла впереди отряда, внимательно прислушиваясь к каждому шороху. Ей доверили жизни одногруппниц, назначив главной, доверие стража она намеревалась оправдать. Замыкала группу чародеек Джинна. В отличие от других, опасность злой дух мог ощущать еще до того, как атрибут — информаторы начнут выбивать дробь. Единственное обстоятельство, которое его удручало — судьба Эмис. Сущность из мрака знала наверняка — чародейка жива, но то, как часто она тянула жизненную силу из Джинны через оставленный на ладони знак, могло означать, что их отряд попал в ситуацию на грани жизни и смерти. Сначала дух отдал крохи силы, потребовавшиеся Эмис для разрушения каких — то оков, каких именно, он знать не мог. Затем энергия стала тянуться резкими толчками. Уменьшить отдаваемый поток дух не осмелился. Если чародейка погибнет, он вернется в хаос, где его ждала незавидная участь. Пока есть возможность помочь чародейке, он сделает для этого все необходимое, даже если придется отдать всю свою силу.

— Стойте! — остановила чародеек Лиллэ, всматриваясь в примятую траву, орошённую подсохшими брызгами крови. Тел не было. Судя по всему, их оттащили и прикопали, чтобы не привлекать внимание хищников, особенно тех, что обитали в полутора днях пути. Обонянию этих тварей можно было позавидовать. — Сутки прошли с момента схватки, — констатировала лилово — кожая. — Несколько равров движется по направлению к Гарровой Глуши.

— Но страж говорил, что ни один имперец не сунется в Глушь! — Для Рэннэ способность рассказывать о былом по следам было что — то из области фантастики. Осматривая местный пейзаж, она не находила никаких особенностей, в течение пути для нее все было одинаковым.

— Предлагаю расспросить равра, привязанного вон к тому дереву, — сухо произнесла Джинна, указав на участок, густо заросший низкорослыми шарообразными деревьями.

— Где? — Прищурилась Лиллэ, отправившись в указанном направлении, а когда рассмотрела лилово — кожего собрата, примотанного веревкой, махнула рукой остальной группе. — Как ты смогла рассмотреть с такого расстояния? Его ж не видно! — И действительно, равра пытались скрыть от чужого взора, обложив место вокруг него широкими листьями растения Акхар.

— Жив? — поинтересовалась Рэннэ, удивляясь оттенку волос равра, он был ультрамариновым.

— Пока да, — пояснила лилово — кожая, пытаясь понять, относится ли равр к имперским воинам.

Рубашка его была разорвана и окровавлена, в уголке губ виднелся засохший потек крови. Равр дышал, но прерывисто и хрипло. Лиллэ подошла ближе и тут же дернулась обратно, когда привязанный открыл глаза.

— Привет, — хрипло произнес лилово — кожий, продолжив начатый разговор сухим кашлем. Несмотря на паршивую ситуацию, незнакомец улыбался.

— Рассказывай кто ты и что здесь делаешь? — Без лишних представлений Лиллэ ткнула в горло равра кинжалом, поцарапав кончиком лезвия кожу жителя Таймарра.

— Суровая, — констатировал незнакомец, продолжая ширить рот в улыбке, словно лезвие у горла его не волновало. Однако, цепкий взгляд пробежался по немалочисленному отряду воительниц, задержавшись на двух через чур странных представительниц Таймарра, — я воин империи. Спасибо, что нашли меня, дамы. Император будет благодарен вам. Развяжите меня!

— Еще чего! — Рыкнула Лиллэ, усилив напор лезвия, тоненькая струйка крови побежала по шее равра. — Отвечай на вопросы!

— На наш отряд напали Корхи. Всех до единого убили. Меня оставили на растерзание хищникам. — Выпалил лилово — кожий, перестав улыбаться. — убери нож.

— Уберу, когда сочту нужным. Чем же ты так выделился среди прочих, раз тебя решили подвергнуть мучительной смерти?

— Я убил их предводителя, — ответил равр, поморщившись.

Лиллэ внимательно осмотрела довольно симпатичного по меркам Таймарра воина, заметила, что тень у жертвы корхов на месте, и наткнувшись на игривый взгляд лиллово — кожего, отступила на шаг, спрятав кинжал.

— Быстрой смерти тебе, воин! — Пожелав это, Лиллэ повернулась спиной к равру, собираясь уходить, но в след ей прилетело испуганное:

— Вы и правда решили меня здесь оставить? Я же свой!!! Как вы можете быть такими безжалостными?

— Может, развязать его? — Сердце Рэннэ обливалось кровью.

— Да, развяжи, — кивнула Лиллэ, — а затем, он нас догонит и убьет. Например, пока мы будем мирно спать. Ты так хочешь закончить жизнь?

— Я могу пойти с вами! — Кричал равр, когда группа чародеек начала скрываться из виду, удаляясь от него.

— Но он же живой, Лиллэ! У него есть тень… — продолжала настаивать чародейка — удачница.

— Я могу вам помочь!!! Вы же в Гаррову Глушь идете? — Надрывался равр.

— Ну хорошо, Рэннэ, — сдалась чародейка, возвращаясь к жертве корхов, — но я бы ему не стала доверять. — Приблизившись, Лиллэ хмуро посмотрела на равра, который завидев возвращение воительниц, облегчено выдохнул. — Что у тебя?

— У меня антимагический артефакт, найдите во внутреннем кармане рубашки. Я не вру!

Исследовав разорванную рубашку равра, Лиллэ вытащила потемневший медальон серебряного оттенка, узнав в нем вещицу корхов:

— Откуда у тебя это?

— Забрал у корха во время схватки. Он не заметил.

Одним движением ножа Лиллэ освободила равра, оставив руки связанными. На вопросительный взгляд лилово — кожего ответила:

— Мы не доверяем незнакомцам! Вещь останется у меня.

— Как скажешь, — равр не без труда поднялся, продемонстрировав чародейкам довольно — таки высокий рост. Он был широкоплеч, выправка и шрамы на коже рук говорили о том, что равру часто приходилось участвовать в сражениях.

На Таймарр опустился вечер, принеся его жителям долгожданную прохладу. Чародейки развели костер, приготовив мясную похлебку из местной лесной живности, принесенной Джинной для приготовления ужина. Кормить чужака пришлось Рэннэ, как настоявшей на том, чтобы оставить лилово — кожего в живых.

— Все чудесно, дамы, но вот как мне нужду справлять? — Язвил равр, всматриваясь в языки пламени, разведенного костра. — Развяжите! Клянусь честью своего рода, я вас не трону.

— Это твои проблемы, — заметила Лиллэ, расслабленно полулежа расположившись у огня и сыто улыбаясь.

— Имена — то своих спасительниц я могу узнать? — Не унимался Равр. — Меня зовут Угго…

— Лиллэ, Рэннэ и Джинна, — перечислила лилово — кожая, указывая на обладательниц имен, — тебе эта информация ничего не даст, воин.

— Рад знакомству, — широко улыбнулся равр сиятельной улыбкой, — так зачем путь через Глушь держите?

— Мы не обсуждаем указы императора, Угго, — ответила Лиллэ, — и тебе не советую лезть с подобными вопросами.

— А почему твои подруги молчат? — Равр снова осмотрел Джинну и Рэннэ, приметив еще одну странность — дамы были слишком уж хрупкими для воинов империи, да и цвет кожи казался неравномерным.

— Ты не смотри на их телосложение, каждая из них тебя на раз уделает, — заметив через чур острое внимание Угго к одногруппницам, внесла пояснения Лиллэ.

— Охотно верю, — не стал спорить равр, — развяжи, мне нужно прогуляться…по своим делам…

— Хорошо, — Лиллэ неохотно приподнялась, — идем!

— Мдааа, дела, — замялся Угго, все же собираясь в темные заросли, — никогда не думал, что меня будут сопровождать для справления нужды. Только ты это, не подсматривай! — Съязвил равр.

— Иди давай уже! — Лиллэ подтолкнула Угго в спину. — Мне не интересно.

Отойдя довольно — таки далеко от своих, Лиллэ заметила, что незнакомец переминается с ноги на ногу, не собираясь тратить время для назначенной цели. Причем, прошло уже довольно немало времени. Ночь вступила в свои права, и в зарослях леса стало темно.

— Ты долго еще? — голос Лиллэ был злым, она уже пожалела, что пошла на поводу у Рэннэ, оставив равра в живых.

— Ты мешаешь мне сосредоточиться! Отвернись!

Закатив глаза, чародейка повернулась к Угго спиной. Все бы ничего, да нехорошее предчувствие кольнуло ее изнутри. Лиллэ прислушалась к атрибуту— информатору, тот благоразумно молчал, не предрекая неприятности в виде опасности для жизни. Внутреннее волнение не желало исчезать, лилово — кожая развернулась всем корпусом к Угго, но вместо него наткнулась на здоровенного корха, оскалившегося в нехорошей улыбочке. В руках он держал оружие с лезвием — полудугой, занесенное над ее головой. Лиллэ выругнулась, спешно отскочив от противника и вытащив самострел. Правда осознавая, что скорее всего, не успеет его зарядить. В пору было паниковать, противник был силен, о чем свидетельствовало его натренированное тело и уверенность в своей победе. Здоровяк уже было вознамерился напасть на Лиллэ, как получил неожиданный удар по голове чем — то увесистым. Он неверующе оглянулся, приметив знакомое лицо, и попытался что — то произнести еще, но очередной удар по морде камнем заставил его отключиться. Тело с грохотом повалилось. Не ожидавшая такой прыти от Угго, Лиллэ продолжала держать самострел на готовности, только теперь он был заряжен и направлен на равра.

— Да сколько можно! — Угго положил камень на землю, медленно приподнимаясь и не сводя глаз с Лиллэ. Руки он демонстративно выставил вперед. — Хочешь, перевяжи! Но так я вам больше пригожусь.

— Хорошо, — Лиллэ опустила самострел, — свяжи его! И весь оставшийся путь ты пойдешь впереди.

Угго послушно кивнул, выполнив порученное, и напоследок одними губами произнес в сторону бессознательного корха:

— Прости приятель, так нужно было…

***

Сознание возвращалось долго и мучительно. Меня окружала тьма и только. Даже когда я открыла глаза, я могла видеть исключительно беспросветную темноту. Постепенно начали возвращаться воспоминания. Попыталась двинуться и осознала, что я просто барахтаюсь руками и ногами в невесомости, не в силах сделать шаг вперед или назад. Всей своей внутренней сутью я ощущала чье — то присутствие. Кто — то за мной наблюдал, очень нетерпеливо ожидая от меня каких — то мыслей или действий. Попыталась рассмотреть сквозь темноту свои руки и ноги. Ничего. Пустота. Представила себе, как приподнимаю ладонь к своему лицу, и тусклый контур обрисовал ее очертание, обозначая мою руку. Тоже самое сделала с другой рукой. И ноги, теперь я их тоже могла увидеть в виде светящегося штрихового рисунка. В голову пришла идея о том, что те слои хаоса, куда я попала, способны материализовать воображаемые мною детали. Решила поэкспериментировать, чтобы разобраться в этом, представив основу, на которой могла бы стоять. Получилось. Теперь я чувствовала под ногами твердое основание и могла передвигаться. Воспоминания о случившемся недавно начали возвращаться. Странность заключалась в том, что теперь картинки из прошлого появлялись в виде подвижных фигур перед глазами, словно я смотрела кино. Правда, видеть я их могла только в монохроме.

Вот Жуть растерянно топчется на песке хаоса, пытаясь понять, откуда ждать опасность. Мы сидим верхом, испуганно озираясь. Ренольд сжимает в руках атрибут, что — то шепча сквозь зубы. Ударная волна сносит нас со спины эппи, и мы падаем вниз, в самые глубокие слои хаоса.

Я могла притронуться к возникшим перед глазами фигурам, но они были бесплотными. Игра воображения. Все происходящее вокруг меня, и я сама были лишь плодом моей фантазии, не более того. Единственное, что я понимала определенно — я существую. Только в качестве чего? Ответ пришел от наблюдателя гулким всеобъемлющим голосом, пробирающим до дрожи:

— Не останавливайся… мне нравится, как ты размышляешь. Твое сознание способно четко воспроизводить картинки. Они получились почти живыми. Давно в моих владениях не появлялись такие интересные существа. Ты ведь из другого мира, так?

Кивнула. Правда, мысленно. Но разговаривающее со мной нечто меня смогло понять.

— Я рад. Наконец, что — то новенькое. Откуда ты?

В воспоминания ворвались картинки улицы, где я жила пока не стала чародейкой. Светило яркое утреннее солнце, верхушки деревьев колыхал ветер, обшарпанные дома из красного кирпича стояли близко друг к другу, я шла вдоль проспекта, на лице, как обычно, было грустное выражение. Это была точно я. Такой я себя помнила, вечно размышляющей над своей никчемной жизнью. В руках я держала дневник несчастий. Воспоминания вызвали во мне неожиданно радостные ощущения. Я скучала по своему дому. Картинка перед глазами, которая теперь обрела гамму разных цветов, начала размываться. На этом я прервала свои размышления о жизни на Земле.

— Восхищен! — Гулко осведомил меня наблюдатель. — Ты ведь чародейка? Как ты попала на Таймарр?

— Меня забрал профессор Шен Хаценгауэр, — в этот раз решила ответить своим голосом. Однако, фигура профессора, в виде штрихового рисунка, все же, обозначилась перед глазами. — Где Ренольд и Якоб? — Я осмотрелась. Как бы я не пыталась думать о них, в пространстве появлялись лишь их воображаемые мною лица.

— Что тебе до них? Лучше нарисуй мне что — нибудь любопытное из вашего мира, — наблюдатель замер выжидающе.

Внутри меня разгорелась волна протеста:

— Пока не покажите мне настоящих Ренольда и Якоба, я ничего больше изображать не стану!

— Как скажешь… — прошептало нечто, — но вынужден предупредить, реальность тебе покажется неприятной. Уж лучше и дальше быть в мире грез, рисуя для моей коллекции новые кадры. У меня уже собралось много воспоминаний. Каждый, попавший в мое владение, отдал за них свою жизнь…

— Покажите их! — Требование прозвучало громко и жалко. Это жуткое существо просто убивало нас, крадя воспоминания из прошлых жизней.

Дымка перед глазами рассеивалась, демонстрируя реальную картину. Мы трое: я, Ренольд и Якоб, удерживаемые полу — прозрачной темной субстанцией висели в воздухе. Лица казались бледными, словно обескровленными, только эмоции были разными. Якоб чему — то улыбался, наверняка, вспоминая радостные события. Глаза Ренольда были закрытыми, лицо приняло страдальческое выражение. Он резко дергал головой из стороны в сторону, плотно сжав побелевшие губы. Даже мысленно страж с кем — то боролся. Себя мне было видеть особенно жутко. Ведь фактически я была с ними, но разум существовал уже отдельно от тела.

Наблюдатель, внимательно следящий за моими эмоциями, решил обозначиться, соткавшись из мрака и представ передо мной в виде черного человекообразного существа, чье тело покрывало подобие беспрестанно движущейся, словно от ветра, темной мантии. Глаза светились фиолетовыми точками. Лица было не рассмотреть, только длинными извилистыми прядями ниспадала борода. В руках существо держало посох, испещренный рунами. Завершал композицию данного посоха блестящий камень треугольной формы, прикрепленный сверху.

— Забудь о прошлой жизни, — посоветовало мне существо, — ее все равно не вернуть, как и твоих друзей. Не стоит терять время. Покажи мне как можно больше воспоминаний, пока жизнь в твоем теле окончательно не угасла.

Еще чего. Я демонстративно прятала любые свои мысли от самой себя. Оказалось, это мучительно трудно — ни о чем не думать.

Мое молчание прервал еще один сумрачный гость, появившийся в виде вибрирующей субстанции с помехами. Торгал! Так, кажется, Франт назвал ту тень, заключенную в имперский капкан. Заприметив мое висящее, почти бездыханное тело, существо, подлетело вплотную к наблюдателю, передавая ему информацию в виде звуков и импульсов. При этом, страшное человекообразное нечто считывало их молча, всматриваясь в движущиеся окружности единственного глаза Торгала. Так ведь тень гипнотизировала своих жертв со слов Ренольда? Или я что — то путаю?

Оторвавшись от собеседника, наблюдатель неожиданно стал задумчив и, кажется, немного обескуражен полученными сведениями.

— Зендорк справедлив, — назвало свое имя существо с посохом, — я оставлю в живых одного из вас, чародейка! Выбирай, кого ты спасешь?

— Всех нас! Нужно спасти всех! — Умоляюще посмотрела на существо. Значит, есть возможность избежать смерти? Тогда нужно приложить максимум усилий для этого.

— Одна спасенная тень за одну жизнь! Выбирай! — Нетерпеливо произнес Зендорк. Идея отпускать даже одного ему была не по душе, но Зендорк справедлив!

— Отпустите их и оставьте меня! Я стою две жизни, поверьте мне, — взмолилась я, натолкнувшись на раздраженный фиолетовый прищур потусторонних глаз. — У нас, на Земле, очень много интересных необычностей. Я все вам расскажу и изображу. Вы и услышать сможете. Музыка! Вы слышали, когда — нибудь ее?

— Хочу услышать сейчас, — раздражался Зендорк. Ему не терпелось совершить справедливость и снова наслаждаться картинками из своей коллекции.

Я представила, как когда — то моя тетушка в детстве восхитительно играла на фортепьяно. Она могла искусно исполнить любую композицию. Как любительница классики, она часто играла именно ее, а я любила просто сидеть рядом и наслаждаться получаемыми эмоциями. Как наяву я смогла увидеть сначала перебирающую клавиши немолодую женщину с близкими моему сердцу чертами лица, затем я погрузилась в воспоминания о том, какие образы в моей голове создавала воспроизводимая мелодия. Образы яркими силуэтами взмыли в пространство, наполняя его собой все гуще и двигаясь в такт музыки. То были и цветы, и танцующий люди, и просто ноты. Силуэты фигур стирались и появлялись новые, кружа вокруг меня и восхищенного происходящим наблюдателя.

— Я согласен, — проблеяло существо, когда мелодия стихла и картинки испарились.

Сделав росчерк посохом, наблюдатель разразил одним движением пространство, открыв портал. Освобождаемых чародеев начало утягивать в окно перехода.

— Назови точку исхода, чародейка! — Прогудело существо, ожидая от меня ответ.

Я паниковала, поэтому не смогла дать конкретный ответ. В голове бились лишь две мысли в виде отрывков из разговоров: Илейное озеро, Гаррова Глушь.

Портал закрылся, унося с собой чародеев. Живых! И это самое главное. Я облегченно выдохнула.

— А теперь я готов бесконечно долго слушать твою музыку, — весело проблеяло существо, протягивая мне свою черную полупрозрачную ладонь.

Сделка — есть сделка, ничего тут не поделаешь. В ответ протянула свою руку, но не успев с ней соприкоснуться, наблюдатель возмущенно отметил то, что я успела забыть:

— У тебя есть дух покровитель, чародейка! Утаила от меня?! — На мое испуганное «нет», существо грубо дернуло мою ладонь, злостно прошипев, — я сотру любую метку! Я темный жрец, твой защитник обречен!

Зашипела от боли, когда символ на руке снова загорелся. Кажется, я скоро дымиться начну, если это возможно в бесплотном состоянии. Но вместо того, чтобы исчезнуть, рисунок начал демонстрировать кадры, которые я наблюдала со стороны, широко раскрыв глаза. Глаза же наблюдателя были прикрытыми. Однако, я была уверенна, он видел тоже самое.

Мы видели, как истерзываемый тенями светлый силуэт падает в густые слои хаоса, одолеваемый мыслями о предательстве. Все ниже и ниже. Существо пыталась хвататься за жизнь, выбраться из мрака, но его утягивало в мир теней. Одновременно с этим поглощалась его сущность, становясь блеклой и маленькой. И уже превратившись в крохотную крупицу энергии, оно зацепилось за жизнь другого существа, находящегося на грани. Такое воссоединение дало шанс им обоим вернуться в мир живых. Вот только теперь они изменились, таким как прежде им было стать не дано.

Отпустив мою ладонь, наблюдатель воодушевленно произнес:

— Джигарр жив! — Мне эти слова ни о чем не говорили, поэтому я испуганно пялилась на темного жреца. А он продолжил. — Передай ему, что Зендорк узрел отступника. Я займу свое место, когда придет время…

Затем, резким толчком, меня выкинуло из хаоса в открывшуюся воронку портала. С особым облегчением заметила одну странность — из окна перехода мы вывалились втроем, хотя с того момента, как жрец отпустил моих друзей, прошло немало времени. С другой стороны, в мире теней время идет несколько иначе. Я просто лежала на спине и радовалась ослепительному солнцу, просвечивающему сквозь макушки деревьев, ярким краскам природы Таймарра. Как же хорошо быть живым! С этими мыслями начала приподниматься, заметив, что чародеи так же пришли в себя и протирали руками глаза, словно недавно видели сон. Теперь, встав во весь свой невеликий рост, я любовалась местными красотами, отрыв от восхищения рот. Посмотреть было на что. Ведь раньше я таких красивых пейзажей на Таймарре не наблюдала. Лес из крупно — листовых растений разного колорита, от салатового до изумрудно — зеленого, весь оброс необыкновенно красивыми цветами. Они подрагивали, словно живые. Последнее мое наблюдение подтвердилось, когда буквально передо мной стал расцветать крупный бутон нежно — розового оттенка. Он становился все шире, обрастая новыми широкими лепестками. Я завороженно смотрела, как на лепестках появлялись темно — бордовые вкрапления. Мы словно наблюдали процесс жизни бутона цветка в ускоренном темпе. Вот только цветочек был великоват. А когда он полностью расцвел, из самой его сердцевины вылезла коричневая зубастая пасть, нацелившаяся отведать меня на вкус. Помешало ее плану острое лезвие в руке Франта, укоротившее цветок и срезавшее опасный бутон.

— Нас выкинуло прямо в Гаррову Глушь, — пояснил Ренольд подозрительно спокойно, — как мы смогли выбраться из обители черного жреца?

Вопрос был задан мне. Но я застыла, пытаясь поймать ускользающие от меня, словно шустрые зайцы, мысли. Действительно, как? Формулировка моего ответа затянулась, поэтому Франт, тяжко выдохнув, предложил сделать следующее:

— Призови Жуть. Вы связаны. Как только она тебя почувствует, сможет найти нас. Тут слишком много опасных хищников. Сможешь, Эмис?

— Попробую, — тихо ответила. Только я понятия не имела, как это сделать.

— Как насчет наших коллег? — Напомнил Якоб, всматриваясь в опасную растительность Глуши.

— Двух суток еще не прошло от назначенного для встречи времени, — Франт отсчитал деления на часах — информаторах, активизировав атрибут, чей белый свет растянулся в нескольких метрах вокруг нас.

И судя по возникшему шороху и визгам, доносящимся от окружающей живности, кому — то действие нашего атрибута пришлось не по вкусу.

— Обратно мы не пойдем. Путешествие по Глуши и в одну сторону смертельно опасно, — Ренольд был хмурым, даже факт спасения из плена жреца его не радовал. Впереди еще будет множество подобных испытаний на грани жизни и смерти.

Кажется, Жуть не отзывалась, какие — бы мысленные позывы я ей не отправляла. Возможно, я действовала неправильно, но кто же смог бы мне разъяснить?

Путь через Гаррову Глушь предстоял мучительно долгим. Мы находились в постоянном напряжении от ощущения, что за нами наблюдают тысячи глаз. После путешествия по миру хаоса нам так и не удалось отдохнуть, ведь задерживаться в Глуши даже лишнюю минуту было жизненно опасно. Впрочем, как и ступать по ее землям, наполненным агрессивными существами. Наши атрибуты беспрестанно источали яркий белый свет, отгоняя мелкую живность, однако, для крупной твари наша защита не была помехой. Поэтому мы старались идти очень тихо, пытаясь не шуметь. Меня разрывали противоречивые эмоции. Я была бесконечно рада тому, что мои попутчики выжили, и испугана предстоящим испытаниям. Вспоминая задания, которые мы должны были проходить в Академии чародеев, я понимала, что в сравнении с тем, что мы испытывали сейчас, это были детские игры. И если бы не помощь Ренольда Франта, мы бы оказались обречены на гибель. Что я могу? Слабая физически чародейка, пусть и с высоким потенциалом, обозначенным золотым атрибутом, я способна лишь предчувствовать неприятности, истинный же страж обязан знать, как противодействовать плохим случайностям. Хотя, против темного жреца, увы, управы не нашлось ни у кого. И если бы не удачное стечение обстоятельств с освобождением Торгала из капкана, которого я выпустила лишь из чувства жалости, а также метка злого духа, быть нам сейчас воспоминанием в коллекции жреца. Тряхнула головой, попытавшись отогнать мысли о мире теней, который точно еще долго будет мучить меня в кошмарных снах.

Мы шли молча, мысленно переваривая случившееся. Заметила, как Ренольд периодически кидал на меня странные взгляды. Неужели, что — то вспомнил? Мне сейчас, как никогда, хотелось поговорить с ним, задать терзающие меня вопросы, но выживание в Глуши требовало тишины и максимальной концентрации. На лбу стража проступали капельки пота, на Франте лежала самая важная задача — обнаружить опасность в случае ее возникновения. Напряжение неумолимо нарастало, так же, как и ощущение неизбежности беды.

Сработал атрибут — информатор Ренольда, громко отбивая дробь. Мы тут же встали спинами вплотную друг к другу, пытаясь рассмотреть причину опасности в прекрасных пейзажах Глуши. Якоб оголил потертое лезвие кинжала, приготовив его для неприятеля. Ренольд концентрировался на своих внутренних подсказках и ощущениях, внимательно всматриваясь в окружающую нас растительность. На мгновение мне показалось, что у меня двоится в глазах, когда густой травяной покров сместился в сторону, приподнимаясь на четырех массивных лапах. Спину существа покрывала яркая зеленая трава, словно вросшая в бурый камень. Вот только чудовище было живым и опасным, хоть и напоминало грубо выполненную каменную скульптуру со сверкающими янтарем глазами. Каким бы тяжеловесным существом оно не казалось, на нас тварь напала очень резво. Я и понять не успела, в какой момент Франт одним рывком откинул нас с Якобом в сторону, направив на тварь материализовавшееся в его руке подобие копья. Сверкнувший наконечник ударил в короткую шею существа, издав металлический скрежет. Тварь была защищена твердой оболочкой, пробить которую возможно было только, угодив в нужную точку. Наблюдать со стороны за поединком было очень волнительно, однако, нам дали понять, чтобы мы не ввязывались. И я до последнего собиралась быть послушной, тем более, от меня тут толку не было. Франт и земляная тварь кружились друг перед другом, нащупывая слабые места и предпринимая очередной ход. Снова устрашающе быстрый выпад существа в сторону стража, и мелкие, но неоспоримо острые лезвия зубов вцепились в рукоять копья, подставленного в защите Франтом. Удивительно, но оружие осталось целым, а тварь отброшенной мощным толчком в сторону. Реакция стража поражала своей быстротой. Очередные нападения успешно отбивались. Существо, растеряв былые силы, стало значительно осторожнее и медлительнее, но отступать не собиралось. Данный факт навел меня на неприятную мысль — если тварь не уходит, осознав, что перед ней превосходящий по силе противник, значит она на что — то рассчитывает или на кого — то… В подтверждение моим скверным догадкам, рядом со мной дрогнула земля, демонстрируя очертания еще одной твари Глуши, похожей на первую, только каменистый панцирь ее покрывал мох, а из маленькой, в сравнении с телом, головы, в разные стороны торчали бивни. Тварь угрожающе зашипела, приготовившись к нападению. Я похолодела. Якоб попытался ткнуть лезвием в существо, но оно было проворнее, поэтому нож со скрипом прошелся по твердому панцирю. Острие оружия Якоба скривилось. Тварь длинным хвостищем, замаскированным ранее под среду леса, отшвырнуло чародея в заросли. Я осталась с земляным монстром один на один. Существо смотрело на меня разумными глазами, а когда Ренольд заметил мое бедственное положение и направил было копье на угрожающего мне зверя, тот второй вцепился челюстями в бок стража. Парочка тварей работали слаженно. Теперь, когда главная угроза в виде Ренольда была практически повержена, злобное существо передо мной плотоядно оскалилось.

Гаррова Глушь богата на сюрпризы даже для постоянных ее обитателей, земляным тварям следовало держать ухо в остро. Огромное черное чешуйчатое нечто молнией прыгнуло из зарослей широколистных растений, ухватив зубастой пастью заверещащего от ужаса земляного монстра с бивнями. Шея жертвы махом была перекусана, а умерщвлённое тело с особой яростью растерзано. Против новой твари броня оказалось игрушечной, на один зубок. Тем временем, Ренольд добивал второе существо, пронзив острым копьем. Страж помутневшими от бессилия глазами уставился на нового противника, который вместо того, чтобы прикончить всех нас, шумно принюхивался к сочащейся крови из раны на боку. Одежда Франта на месте поражения стремительно приобретала алый оттенок.

— Жуть! — Слабо улыбнулся страж, прежде чем упасть навзничь.

Мы, с пришедшим в себя Якобом, соорудили вручную палатку, застелив ее сверху и внутри широколистными растениями. И то лишь после того, как Жуть разрешительно фыркнула. Брать материал Глуши было опасно, он мог оказаться живым и кусачим. Ренольда мы затащили внутрь. Выглядел он очень плохо: кожа побледнела, под глазами появились синюшные круги, губы и закрытые глаза мелко подрагивали. Самое ужасное заключалось в отсутствии каких — либо медикаментов. Лекарств не было, абсолютно никаких! Пока Якоб и Жуть сидели на стреме снаружи, а надо сказать, лишних глаз с приходом эппи значительно поубавилось, я пыталась прочистить рану Франта водой. Обильно промыла все края разорванной плоти. Рана казалась ужасающей, несовместимой с жизнью. Стараясь выкинуть плохие мысли из головы, ибо они имели поганое свойство осуществляться, оторвала широкий кусок ткани от своей рубашки, начав перематывать тело на месте повреждения. Кровь продолжала сочиться, заполняя собой тканные куски. Как же ее остановить? Сняла свою рубашку, облачившись лишь в верхнюю одежду, разорвала ее на куски, продолжая туго перематывать, но и импровизированная перевязка через мгновение стала до отвратительности мокрой. Из моих глаз градом посыпались слезы, когда я осознала, что ничем не могу помочь стражу, ценой своей жизни, защитившего нас. Дыхание стража стало резким и хриплым, кожа приобрела совсем уж блеклый оттенок, с губ стража сорвалось еле слышное:

— Эмис…

Нервы, натянутые тугой струной, лопнули, я взорвалась в безудержном плаче, обхватив руками стража и намочив одежду Ренольда горькими слезами. Это все, что я могла сделать…

Очнулась я, когда уже стемнело, глаза до последнего боялась открыть, а когда решилась, Ренольда рядом с собой не обнаружила, на его месте были примятые листья с засохшей кровью.

— Где он? — севшим голосом поинтересовалась у Якоба, который помешивал странно пахнувшую субстанцию в чане, пожираемом языками пламени костра.

Бегло осмотрев пространство вокруг, я стража не обнаружила. На глаза снова навернулись слезы. Неужели погиб? Жуть расположилась в тени, отбрасываемой местной растительностью, обозначая свое присутствие лишь мерцанием глаз.

— Он просил не беспокоить… — как — то растерянно ответил Якоб, прекратив помешивание.

— Где?!! — Грубо и даже несколько истерично прозвучало, но меня можно было понять. Слишком много всего навалилось сразу. Я же так переживала за жизнь Ренольда, а этот… прятаться вздумал.

Якоб, получивший приказ молчать о местонахождении, теперь разрывался, терзаемый противоречивыми мыслями, о чем грустно сообщил:

— Мне запретили говорить.

— Предатель! — Я могла понять чародея. Приказы стража не обсуждаются, но неужели ему ничуть меня не жалко? Или он что — то скрывает, и на самом деле Ренольд мертв?

— Покажи, — впервые в приказном тоне обратилась к Жути, этой точно на указы Франта начхать.

Жуть непоколебимо поднялась, сверкнув обвинительно глазищами в сторону чародея, прильнула ко мне широкой лобастой мордой, потерлась носом о плечо, показывая свою солидарность, и неспешно двинулась вперед. Я увязалась следом. Какой бы ситуация ни была паршивой, я хотела знать.

Франт стоял недвижимой фигурой, прислонившись плечом к высокорослому Акхару, чьи листья от тяжести своей практически касались земли. Страж устроился на возвышении, внизу же был небольшой обрыв, по основанию которого шумно протекал ручей. Вокруг Ренольда, на расстоянии нескольких метров, стелился белый защитный свет от атрибута. Он просто стоял и смотрел в даль, болезненно скривив лицо. Наблюдая со стороны за стражем, точнее его теневым отражением на широком листе Акхара, закрывающем со спины фигуру Франта полностью, я никак не могла набраться смелости подойти ближе. Вопрос решился быстрее, когда Жуть подтолкнула меня к нему, якобы случайно задев своей филейной частью. Мысленно отправив зверюге многообещающую «благодарность», я встала рядом со стражем, который и виду не подал, что кто — то приблизился. Взгляд мой самопроизвольно косился на рану. Часть ее рваных краев становилась видимой при очередном порыве ветра, остальное скрывала распахнутая светлая рубашка, обильно испачканная засохшей кровью. Рана так скоро затягивалась? Я не могла поверить своим глазам, поэтому, позабыв о смущении, раскрыла рубашку, чтобы рассмотреть то, что недавно жутко кровоточило, ближе. Рваные края все еще выглядели ужасно, но… они исцелялись, слишком быстро.

— Регенерационная вязь, — спокойным тоном снизошел до объяснений Ренольд.

Ну да, большая часть тела стража была разрисована рисунками, и они, оказывается, имели функциональное значение. Кто бы меня еще предупредил заранее? Словно прочитав мои мысли, страж добавил:

— Ты все сделала правильно. Если раны не промыть, действенность вязи сводится к нулю. Процесс заживления ран от магических сущностей болезненный и время затратный. Чаще всего, твари глуши ядовиты, должна была сработать вязь, способствующая выработке организмом антидота, затем включилась бы стадия регенерации. Тарты — ядовитые твари. Нам крупно повезло, что появилась Жуть.

Болезненность заживления ран была на лицо, Ренольд выглядел словно восставший из мертвых труп. Может, поэтому он не хотел показываться на глаза, предпочтя уединение, опасное, между прочим, для здешних мест?

— Полагаю, твоя рубашка переработалась полностью в мою перевязку, — страж заметил, что я укуталась лишь в мантию с символикой академии, наспех накинутую перед тем, как отправиться искать исчезнувшего Ренольда. Материал ее был тонким, поэтому потоки ветра легко дербанили ткань из стороны в сторону, формируя хаотичные драпировки.

— Ваша испачкана. Мне показалось, рану лучше перевязывать чистым материалом, — ответила, засмотревшись на ночную Глушь с высоты. Красиво. Даже не верилось, что такая красота может убивать.

— Гаррова Глушь — хищник, — Ренольд проследовал за моим взглядом, снова верно растолковав мои размышления, — ее задача — привлечь жертву. Не всегда полезно приближаться к тому, что манит и привлекает. Ведь у прекрасного снаружи, запросто могут быть острые зубы внутри.

— Чего не скажешь о мире теней, — грустно улыбнулась своим мыслям, — там все ужасно.

— Симбиоз противоположностей может порадить неведомые вещи. Когда — то этот лес был обыкновенным в плане происхождения и великолепным на вид. Места тут были всегда живописными, а вода и растения целебными. Вмешательство энергии хаоса вселило зло в живность леса.

— Настолько ли зло однозначно, как мы привыкли считать? — Я вспомнила Торгала, который в ответ на оказанную помощь вступился за меня перед жрецом, рассказав о своем спасении. А Джинна? Без ее помощи я бы погибла еще на первом испытании.

— Сомневаешься в этом? — Ренольд внимательно посмотрел в мои глаза. — Я кое — что вспомнил о нашем заточении в плену жреца. Не могу утверждать, что это правда, а не мой вымысел… Ведь я находился в бредовом состоянии. — Я вздрогнула, и страж это заметил. — Ты протянула руку темному жрецу, когда он открывал нам портал. Он ведь не собирался тебя отпускать?

Предложив присесть для долгого разговора, ведь меня ноги, откровенно говоря, уже не держали, я уселись на землю, свесив ноги со склона. Страж рваными движениями повторил за мной, рана еще болела. Мне показалось, кто — то шустрой змейкой, испугавшись, соскользнул вниз. Оно и не удивительно, в живом — то лесу. И я рассказала все. Абсолютно. Даже о метке на ладони не стала утаивать.

— Ты должна была выбрать себя! — Гневно отчеканил Франт, впечатлившись нашими договоренностями со жрецом. — Почему ты оставила в живых нас, Эмис?

— Вы можете спасти Таймарр, а также остальную нашу группу, — как — то нервно ответила, — что могу я? Без вас мое возвращение в Глушь или в любую другую точку этого мира бессмысленно.

— Жуть нашла бы тебя, — меня продолжали отчитывать, как ребенка.

— Не успела бы! — Этот факт был очевиден, им я и апеллировала. — Я бы и до Тартов не дошла. Тут каждый шаг полон сюрпризов.

— Что насчет метки? Кто ее поставил?

— Об этом я расскажу лишь тогда, когда вы пообещаете, что не убьете и не навредите этому существу!

— Эмис, оно опасно, — пытались втолковать мне, но я упрямо настаивала на своем.

— Ну, хорошо, — досадливо выдохнул Франт, соглашаясь, — не убью, если оно напрямую не начнет вредить тебе.

И я рассказала. С самого начала. С того момента, как тень завладела телом Джинны.

Хмуро выслушав меня, страж снова взялся за причитания:

— Ты должна была мне рассказать об этом раньше! Я даже и не мог подумать, что нам в спину всю дорогу дышала наиопаснейшая тварь. Ты хоть осознаешь, что оно такое, если сам темный жрец не смог снять эту метку?!

— Но я пыталась. Помните, я спрашивала вас о том, могут ли к чародею привязаться не сурры?

— Помню. Я идиот. Нужно было выслушать до конца, а я просто прервал бесполезный, на мой взгляд, разговор. Это моя вина. Теперь я буду внимательнее.

Я благодарно кивнула, а страж продолжил:

— А ты! Даже и не думай от меня скрывать что — либо. Не люблю, когда не договаривают и скрытничают. Кроме того, я ваш куратор и лидер. У нас не должно быть тайн друг от друга!

— А если тайны касаются личной жизни, — зачем — то выпалила я.

— Ты находишься в постоянной угрозе собственного выживания, среди потусторонних тварей из мира теней и плотоядных сущностей Глуши, а также император во всю желает нас извести. Какая личная жизнь, чародейка, забудь!

Такое заявление выбило воздух из моих легких, хотела возмутиться, но Франт продолжил издеваться:

— Как только мы закончим задание, я разрешу тебе думать о личной жизни. Правда, только в рамках моей персоны.

— От чего же? — недоумевала я. Про угрозу для жизни— это он верно заметил. Какие тут амуры, если тебя постоянно кто — то хочет сожрать. Но, с чего, вдруг, некоторые мне выбор ограничили?

— На Атане принято — если мужчина желает заполучить расположение женщины, он обязан побороть в честном бою всех старших мужчин из ее рода, тем самым доказав им, что способен защищать свою спутницу. — Ренольд улыбнулся краешком губ, посмотрев на меня. — Ты же одиночка. Единственный старший муж в твоем роду — отец, не способен бороться. Он не воин, да и в почтенном возрасте находится. Я хочу, чтобы ты понимала — отправившись с тобой на Таймарр и возобновив свой статус стража, я хотел, в первую очередь, доказать тебе, что способен защитить.

Молчала, обдумывая сказанное Франтом. Получается, он знал о моей земной жизни, или ему предоставляют сведения о поступивших в академию чародеях? Вопросов было много, но уточнила я следующее:

— Атан — ваш мир? Он магический?

— Один из трех, — кивнул страж, — он был самым одаренным перед тем, как император Таймарра не начал заполнять иссекающий кристалл атрибута энергией хаоса. Атрибута три, по одному в каждом из магических миров. Во всех одинаково уходила созидательная энергия… — Ренольд внезапно перевел тему разговора, — так что насчет меня?

— Эммм, на Земле другие порядки, — судорожно размышляла я. Как бы объяснить, — у нас мужчина и женщина сначала встречаются, чтобы узнать друг друга поближе. Ходят в кино, театры, мужчины дарят женщинам цветы. Затем должны появиться чувства…

— У вас все слишком сложно, — негодовал Франт. — Я не понимаю, что такое кино и театры. А насчет цветов ты точно уверена?

Кивнула, причем, зря… Если бы знала, я к чему это приведет.

— Посиди здесь, — сказали мне и скрылись в зарослях, да еще и без защитного атрибута!

Дальше я только корчилась и испуганно озиралась, потому что тут и там слышались крики, визги, щелканья явно зубастых пастей и свист рубящего лезвия. Ренольд вернулся, держа в руках букет из… гм… зубоскалящих цветочков, которые извивались ужом, пытаясь цапнуть своего губителя. Один особо проворный бутон умудрился порвать рукав стража, зацепившись зубками — лезвиями, за что Ренольд от души приложил букетом о задеревеневший ствол Акхара. Цветочки стали послушнее, перестав делать попытки укусить губителя, но скалились они многообещающе.

— И что же ты собралась с ними делать? — Широко улыбаясь и протягивая мне букетик, решил уточнить Ренольд.

Смертоносный букетик заинтересованно повернул бутоны в мою сторону.

Немного посторонившись от такого подарочка, ответила:

— На Земле мы ставим их в воду, любуемся и вдыхаем аромат цветов.

— От воды они издохнут. Этим нужна кровь. Странные у вас обычаи, Эмис, и опасные. Нюхать их не рекомендую. Они могут что — нибудь… поранить.

Цветочки я приняла, правда, тут же отложила от себя подальше. После того как, один из бутонов на меня зарычал, выставив на показ зубастую челюсть.

— Давай лучше исходить из традиций моего мира, они безопаснее, — предложил Ренольд снова усевшись рядом и проводив взглядом особо ретивый цветок, который «выбившись» из общей композиции букета, поскакал в сторону, но сорвался вниз с обрыва, оглушив пропасть визгом.

— Хорошо, — согласилась я, все еще косясь на опасные цветы.

— Ты, правда, согласна?

— Ага, — подтвердила я, придвинувшись к стражу ближе от этих… Похоже, букет издох. Лепестки бутонов завяли, а из открытых пастей виднелись языки, все больше истекающие слюнями.

— Отлично. Раз уж ты приняла это, то я обязан предупредить…

Договорить Ренольду не дали, послышался грозный рык и шум ломаемых костей. Кажется, Жуть все это время была на стреме, и кто — то особо смелый пожаловал на «наш костерок». Страж оголил лезвие, спрятав меня за свою спину.