Чародейка по соседству (СИ)

Глава 41

У меня было пять минут. Всего пять минут, чтобы собрать свою жизнь в одну дорожную сумку и шагнуть в неизвестность.

Я не металась. Страх, который ещё недавно сковывал льдом, выгорел, уступив место холодной ясности.

Сгребла с полки остатки эликсира — того самого, что только что помог нашему палачу. Бросила в сумку пучки сушёной мяты, баночки с мазью от ожогов, чистые бинты. Инструменты. Всё, что может понадобиться, чтобы торговаться хоть с самой смертью за Кристиана. А я не собиралась так просто его отпускать.

Герберт и Элеонора жались в углу, словно напуганные дети. На их лицах застыл ужас — они видели, как заковали Кристиана, и понимали, что мир, который мы с таким трудом построили, снова рушится.

Я застегнула сумку, перекинула ремень через плечо и подошла к ним.

— Слушайте меня внимательно, — Герберт вздрогнул и выпрямился, инстинктивно реагируя на командирский тон. — Ты остаёшься за старшего, Герберт, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Головой отвечаешь за лавку. И самое главное… — Я сделала паузу, сглотнув ком в горле. — …за Анжелику. Не выпускай её из виду ни на секунду. Ты меня понял?

Старик, бывший разбойник, кивнул. В его выцветших глазах мелькнула сталь — та самая, что когда-то помогала ему выживать на больших дорогах.

— Понял, хозяйка. Костьми лягу, но девочку в обиду не дам.

Я повернулась к Элеоноре. Её губы дрожали, она комкала передник, готовая разрыдаться.

— Элеонора, — я взяла её холодные ладони, сжала крепко, передавая свою уверенность. — Никаких слёз. Ты нужна нам сильной. Печь не гаси. В доме должно быть тепло и пахнуть хлебом. Во всём помогай Герберту.

— Эмилия… деточка… а если вы… — всхлипнула она.

— Мы вернемся, — отрезала я, не давая ей закончить страшную мысль. — Я обещаю. Слышишь? Я вернусь и приведу домой Кристиана.

Я не знала, как я это сделаю. Но я знала, что сделаю, даже если мне придётся перевернуть всё королевство вверх дном.

Не давая себе времени на сомнения, я развернулась и шагнула в ночь.

Дождь хлестнул по лицу, мгновенно пропитав платье сыростью. У крыльца ждала черная карета Тайной Канцелярии.

Гвардеец молча распахнул дверцу.

Я поднялась по ступенькам и нырнула в тёмное, пахнущее кожей и сыростью нутро экипажа.

Внутри царил полумрак. На одной скамье, бледный, с закрытыми глазами, откинулся Лорд Валериус. Его рука всё ещё лежала на груди, там, где утихала боль, но другая рука — рука власти — крепко сжимала рукоять шпаги.

Напротив сидел Кристиан.

Закованный в кандалы, с мокрыми от дождя волосами, прилипшими к лбу. Он поднял на меня взгляд. В его глазах было столько боли и вины, что мне захотелось кричать.

Я села рядом с ним, расправила мокрую юбку и положила свою ладонь поверх его скованных рук. Металл наручников холодил кожу, но под ним я чувствовала жар его тела.

Дверь захлопнулась, отрезая нас от внешнего мира. Карета дёрнулась и покатилась по брусчатке, увозя нас в неизвестность.

— Ещё каплю, — хрипло потребовал Валериус, не открывая глаз.

Я взяла флакон из его кармана. Карету тряхнуло на ухабе, но я удержала драгоценный эликсир. Отмерила дозу. Сейчас моя власть над этим человеком была сильнее, чем все его титулы. Я дирижировала его болью.

Кристиан молчал всю дорогу. Он смотрел в окно, где проплывали тёмные силуэты домов Асмиры, и челюсти его были сжаты так, что на скулах ходили желваки.

Наконец, мы остановились.

Гарнизон встретил нас лязгом ворот и факелами, шипящими под дождём. Каменные стены давили, воздух здесь был спёртым, пропитанным казарменным духом и страхом.

Нас не повели в подземелья. Видимо, Валериус не хотел расставаться со мной ни на минуту. Нас доставили в комендантскую комнату — просторную, холодную, с огромным камином, в котором едва теплился огонь.

Валериус тяжело опустился в кресло. Его лицо по-прежнему оставалось серым, но взгляд стал ясным и цепким.

— Приковать его, — кивнул он на Кристиана. — К решётке.

— Прошу вас, — попыталась возразить я, но Кристиан покачал головой.

Гвардеец щёлкнул замком, пристегнув цепь кандалов к массивной оконной решётке. Кристиан оказался в унизительной позе — полусидя на подоконнике, руки разведены. Но даже так он умудрялся смотреть на Валериуса сверху вниз.

Мы остались втроём.

— Итак, — Валериус вытер лоб платком. — Долго же вы бегали, Принц. Дезертирство, измена… Вы хоть понимаете, что плаха по вам плачет уже три года?

— Я не дезертир, — голос Кристиана был спокойным, но в нём звенела сталь. — Я выживший вопреки всему.

— Вы бросили полк! — Валериус ударил кулаком по подлокотнику. — Оставили границу открытой!

— Я оставил там трупы! — рявкнул в ответ Кристиан, рванувшись в цепях. — Три тысячи моих людей! Потому что подкрепление, которое обещал Король, так и не пришло! Я проклинаю тот день, когда я остался жив!

Повисла тишина. Я переводила взгляд с одного на другого, чувствуя, как пазл в голове начинает складываться в страшную картину.

Кристиан посмотрел на меня. В его взгляде больше не было тайны — только усталость и желание быть понятым. Именно мной.

— Это была ловушка, Эмилия, — тихо сказал он. — Мой отчим… Король. Он никогда... Я был живым напоминанием о первом муже матери. Лишним претендентом. Он хотел расчистить трон для своего родного сына.

Я прижала руку ко рту.

— Битва на границе была казнью, — продолжил Кристиан. — Нас отправили в ущелье, пообещав поддержку с флангов. Но никто не пришёл. Нас просто скормили врагу. Я выжил чудом, выбравшись из-под горы тел своих солдат. И тогда я понял: если вернусь живым — меня отравят вином на ближайшем пиру. Или казнят за что-нибудь эдакое. У мертвеца было больше шансов на жизнь.

— Ложь, — процедил Валериус, но в его голосе я услышала сомнение. — Король оплакивал тебя. Был объявлен траур.

— Конечно, — горько усмехнулся Кристиан. — Мёртвый пасынок — лучший пасынок. Траур — это дёшево, Валериус.

— У тебя есть доказательства? — спросил Валериус. — Кроме слов?

— Моя кровь, — Кристиан кивнул на флакон с эликсиром, который теперь стоял на столе. — Яд в ней. Это не просто боевое ранение. Это яд из королевской сокровищницы, которым смазали наконечник «случайной» стрелы специально нанятого эльфа. Ты ведь знаешь симптомы, Валериус? Ты чувствуешь их сейчас.

Валериус побледнел. Он знал.

В этот момент дверь распахнулась без стука. На пороге возник начальник караула, запыхавшийся и растерянный.

— Милорд! Прошу прощения! Там… у ворот. ЧП.

— Я занят! — рыкнул Валериус.

— Но там старик, милорд! Бешеный какой-то. Говорит, он принёс вашу «посылку». И что если вы его не примете, он разнесёт ворота. Он… он приволок человека в мешке.

Я замерла. Старик. Мешок.

Картинка вспыхнула в сознании ярко, как молния. Я вспомнила взгляд Герберта, когда я уезжала. Вспомнила его прошлое. «Разбойник с большой дороги», — сказал Элвин.

И только гораздо позже я узнала, что пока мы ехали в карете, Герберт и Элеонора действовали. Они не просто сидели в лавке. Они защищали своё гнездо.

— Впустите его, — сказала я вдруг.

Валериус кивнул.

Через минуту в комнату ввалился Герберт. Он выглядел жутко: старая шляпа сбита набок, кулаки сбиты в кровь, дыхание тяжёлое. Он волок за собой по полу грязный холщовый мешок, в котором что-то мычало и брыкалось.

Герберт бросил мешок к ногам Валериуса и выпрямился, глядя на главу Канцелярии без страха.

— Вот, — прохрипел он. — Почту вам доставил. Заказную.

Он развязал горловину, и из мешка показалась голова Элвина Малбрука. Почтальон был бледен как смерть, с кляпом во рту и ужасом в глазах.

— Этот хорёк, — Герберт сплюнул на ковёр, — решил поживиться в лавке, когда хозяйку увезли. Думал, старики спят. А мы с Элеонорой… побеседовали с ним.

Герберт достал из-за пазухи пачку писем и швырнул их на стол перед Валериусом.

— Читай, начальник. Там всё написано. И кому он писал, и сколько ему обещали за голову Кристиана.

Валериус медленно протянул руку. Взял верхнее письмо. Сломал печать.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только треском поленьев и мычанием Элвина. Я видела, как бегают глаза Валериуса по строчкам. Как меняется его лицо.

— «Ликвидировать при обнаружении», — прочёл Валериус вслух. — «Несчастный случай предпочтителен».

Он поднял глаза на Кристиана. Потом перевёл взгляд на письмо. Печать была подлинной. Личная печать секретаря Короля.

Валериус медленно смял письмо в кулаке.

Он понял. Понял, что его использовали. Великого Лорда Валериуса, стража закона, именитого военного использовали как слепого пса, чтобы затравить неугодного наследника. Для человека чести это было хуже смерти.

— Уведите, — тихо сказал он, кивнув на Элвина. — В нижние казематы. Я допрошу его лично. Позже.

Герберт довольно хмыкнул, подмигнул мне и отступил в тень.

Валериус встал. Он подошёл к окну, где был прикован Кристиан. Долго смотрел ему в глаза.

— Я не могу арестовать Короля, — произнёс он глухо. — Это гражданская война. Королевство утонет в крови.

— Я знаю, — ответил Кристиан. — Мне не нужна война.

— Но я не могу и убить тебя. Теперь — не могу.

— Тогда давай договоримся, — Кристиан подался вперёд, насколько позволяли цепи. — Пусть я снова буду мёртв, Валериус. Для всех Принц Кристиан погиб на границе три года назад. Его кости гниют в ущелье.

Я видела, как напряглась спина Валериуса.

— А здесь, в Асмире, — продолжил Кристиан, — живёт Кристиан Ровер. Частное лицо. Фермер. Я официально отрекусь от престола. Хоть сейчас. В письменном виде. В пользу брата.

— Ты отдашь корону? — недоверчиво спросил Валериус. — Ради чего?

Кристиан посмотрел на меня. И в этом взгляде было столько тепла, что я забыла, как дышать.

— Ради жизни. Ради неё. Ради сада с ледяными яблоками. Мне не нужна власть, Валериус. Мне нужен покой.

— Но…

— От короля я хочу только одного — наследство моего родного отца. Титул герцога, землю и немного золота. Ровно столько, сколько мне причитается по праву крови.

Валериус молчал минуту. Взвешивал. Это был идеальный выход. Политический компромисс, который спасал всех.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я немедленно отправлю к королю доверенное лицо.

Он достал из кармана ключ и бросил его на стол. Звякнул металл.

— Пиши отречение. И убирайся.

— Прямо сейчас? — не поверила я.

— Но мы ведь ещё не знаем, что ответит король? — удивился Кристиан.

— До рассвета, — отрезал Валериус. — Чтобы духу вашего здесь не было. Если король не согласится — скажу, что ты сбежал. И запомни, Кристиан… Ровер. Если я увижу тебя в столице — кандалы вернутся.

Кристиан дотянулся до ключа. Щелчок — и оковы упали. Он потёр запястья, на которых остались красные следы.

Подошёл к столу, взял перо и быстро, размашисто написал несколько строк на листе бумаги. Подписал.

— Прощай, Валериус, — сказал он, бросая бумагу на стол. — Лечись. Эмилия знает своё дело.

Он подошёл ко мне и взял за руку. Его ладонь была горячей и живой.

— Пойдём домой, — сказал он.

Мы вышли из гарнизона под моросящий дождь, который уже заканчивался. Небо на востоке начинало сереть — близился рассвет.

Герберт ждал нас у ворот, сидя на козлах своей старой телеги. Он улыбался в усы.

Кристиан остановился и вдохнул сырой воздух полной грудью. Прямо сейчас он был никем. Без титула, без имени, отверженный собственной семьёй.

Он посмотрел на свои руки, свободные от оков.

— Я отдал всё, Эмилия, — тихо сказал он. — У меня ничего нет, кроме старого дома и сада. Согласится ли король вернуть моё наследство — я не знаю. Я теперь простой человек.

Я сжала его пальцы, переплетая их со своими.

— У тебя есть мы, — ответила я твёрдо. — И нам, между прочим, нужно расширять лавку. У нас теперь дел невпроворот.

Кристиан посмотрел на меня, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок. Он улыбнулся — впервые за долгое время искренне и светло.

Мы сели в телегу. Герберт чмокнул губами, и лошадь тронулась.

Кристиан обернулся к удаляющимся стенам гарнизона. По его лицу скользнула тень — едва заметная, мимолётная.

— Домой, — выдохнул он, притягивая меня к себе.

Его поцелуй был долгим, глубоким — словно он вкладывал в него все несказанные слова.

— Больше никуда тебя не отпущу, — прошептал он, отстранившись ровно настолько, чтобы видеть мои глаза.

— И я тебя никому не отдам, — улыбнулась я.