Чужая жена. Пари для графа

38. Эмма Бреннон

Волнения в нашей деревне с каждым днем усиливались. Поговаривали, что граф забросил управление, оставив все на Управляющего, а тот сбежал, прихватив выделенные на содержание земель золото. Плохое предчувствие последние дни меня не покидало. Ну не мог Алекс все забросить и не появляться в своем поместье больше года, скорее всего он серьезно болен или случилось что-то еще похуже.

Не находя место от беспокойства, я решилась съездить и поговорить со слугами в поместье. Мне повезло, и староста деревни как раз собирался туда, чтобы подать прошение и попросить выделить дополнительные средства на покупку зерна, ввиду пожара на складе. Я села в телегу, и мы тронулись в путь.

На рассвете следующего дня мы были на месте. С тревогой я поднималась по ступеням, вслед за старостой, оглядываясь по сторонам, боясь услышать что-нибудь страшное. Как оказалось, Управляющий и впрямь сбежал, прихватив приличные суммы. Графу об том писали, но обратной связи от него не было. Оказалось, еще год назад он уехал на войну с повстанцами, и с тех пор от него не было и письма.

Весь день борясь с сомнениями, я все-таки села и написала письмо Максимиллиану, с просьбой сообщить Алексу о состоянии дел в его поместье. Хотя если честно я просто хотела узнать, жив ли он. Через неделю появился сам Максимиллиан, под руку с моей сестрой. Как оказалось, они познакомились, когда Макс разыскивал меня, и очень сдружились. Луиза приняла его предложение стать экономкой в столичном замке и, узнав о моем письме, напросилась на поездку в поместье.

Я была безмерно счастлива повидаться с сестрой. Последний раз писала ей год назад, положив на ее счет в банке 200 золотых и сообщая, что у меня все хорошо. Я боялась, что императорские ищейки найдут сестру и, используя ее, надавят на меня. Но прошел год и вряд ли они продолжают меня искать.

Максимиллиан ссобщил, что там, где воюет Алекс, очень горячо, письма идут месяцами. Отряды повстанцев превышают императорские отряды порой в два-три раза. За год граф дослужился до звания капитана, был легко ранен в правую ногу, контужен, но быстро вернулся в строй.

Больше всего меня удивило, что Максиллиан привез мне купчую на поместье и две тысячи золотых, сообщив, что это была последняя воля его друга, и он от всей души желал мне счастья. Дрожащими руками я приняла эти бумаги, немного всплакнув.

Пока я находилась в поместье мужа, слуги успели мне разболтать, что накануне отбытия на войну, их хозяин готовился к торжественному балу в честь его супруги, выкупил розы во всех окрестностях, чтобы ими украсить ее покои. А эта вертихвостка бросила его, и от несчастной любви граф принял такое опасное решение.

Я тогда сидела на кухне, краснея от стыда, и не в силах признаться, что бросившая его жена – это я. Однако мне было очень приятно, что Алекс проявил такую заботу и было жаль, что тогда во дворце мы с ним не поговорили по душам и не объяснились.

Побыв два дня, Максимиллиан уехал, разрешив сестре погостить еще недельку со мной. Это были самые лучшие дни за последние годы. Мы говорили и говорили с утра до вечера и никак не могли наговориться. Луиза призналась, что она влюблена в Макса, но очень переживает, как я к этому отнесусь, не предаст ли этими чувствами она меня.

Я искренне обрадовалась за сестренку. Насколько я видела, сын маркиза был достаточно приятным человеком, и единственным, проявившим ко мне заботу в свое время. Кроме того я ей напомнила, что если она выйдет замуж за его светлость, то исполнит последнюю волю нашего отца – породниться с графом Моранийским. Сестра расплакалась на радостях и крепко меня обняла.

Расставались мы тяжело, но обещали писать друг другу, и приезжать хотя бы раз в три месяца. Я объяснила Луизе ситуацию с императором, о его намерении сделать меня фавориткой и как долго его люди разыскивали меня в столице и окрестностях. Сестра долго сокрушалась, и мы договорились, что приезжать будет она и постарается никому не распространяться о цели своей поездки.