Долгий путь к счастью (СИ)

Глава 26

Соболев

В тот день, когда я встретил Карину, я был очень зол на своего сотрудника, который по глупости упустил очень крупную сделку. И мне стоило огромных усилий возобновить переговоры. Я ехал в свой загородный дом, который достался мне от родителей, чтобы уладить кое-какие дела, когда под колёса мне бросилась эта девушка.

Я выскочил из машины, чтобы отчитать её, но посмотрев на нее, понял, что она чем-то очень сильно напугана. Она оглядывалась по сторонам, словно уходила от преследования. А когда на горизонте появился массивный внедорожник, попросила меня о помощи.

Её появление было очень некстати, да что там, оно мне совсем было не нужно. Но бросить это напуганное чудо одну в лесу я не решился.

Ладно, хотя бы до остановки довезу, а там пусть первым же рейсом возвращается в Москву. Но меня ждал неприятный сюрприз, автобусы в тот день больше не ходили. Поэтому мне пришлось вести её к себе.

Позже я выяснил, что девчонка по вине своего покойного мужа влипла в неприятности и её преследовали настоящие бандиты. Они даже не побоялись ко мне наведаться, что отыскать её.

Узнав, что она зарабатывала при помощи машины, которую эти придурки превратили в груду железа, я предложил Лакиной, так она назвала себя, хотя по мужу была Соколовская, работу в своей фирме. Почему я это сделал? Не знаю, но в тот момент мне почему-то захотелось ей помочь. Может потому что было время, когда я сам был на краю пропасти и мне тоже помогли? Не знаю, но работу я ей предложил.

Я проверил её через свою службу безопасности. Репутация у неё самой конечно кристально чистая. Поэтому она и стала у меня работать. Позже девчонка рассчиталась с долгами, но на неё свалилась другая проблема, болезнь сына. Ей срочно нужны были деньги на пересадку почки.

И вот тогда-то в моей голове и созрел этот план, сделать Карину суррогатной матерью нашего с женой ребёнка.

Дело в том, что Ольга не могла иметь детей по медицинским показаниям. У неё было больное сердце и ей было противопоказано не только рожать, но и вынашивать ребёнка.

Поначалу мы смирились с тем, что у нас не будет детей, но чем больше проходило времени, тем чётче мы понимали, что хотим своего ребёнка.

Пройдя кучу обследований и сдав анализы, мы решили прибегнуть к суррогатному материнству. Врач разрешил провести стимуляцию или как там правильно называется, чтобы получить яйцеклетки, только один раз. Так получилось три эмбриона, два из которых мы бездумно использовали, не рационально подойдя к выбору сурмамы.

Поэтому для того, чтобы нам подсадить последний эмбрион, мы очень тщательно вели осмотр. Но Ольге никто не нравился, она отметала кандидатуру одну за другой.

А вот идея с Кариной мне пришла внезапно. Ей очень нужны деньги на спасение своего ребёнка, поэтому она точно ответственно подойдёт к выполнению договора и вынашиванию нашего с Олей малыша.

Но в одном я просчитался, в моральных принципах Лакиной. Но, не смотря на её отказ, я всё же не терял надежды. Что-то мне подсказывало, что она передумает и примет моё предложение, и я не ошибся.

Поздним вечером того же дня Карина позвонила мне на сотовый и дала ответ.

— Глеб Николаевич, я согласна на ваши условия. Только деньги мне нужны сейчас. — Почти на одном дыхании выпалила она.

— Уверена? — спокойно спрашиваю я, давая ей ещё шанс всё обдумать. — Пойми, пути назад у тебя не будет. — Предупреждаю её я, чтобы избежать в дальнейшем неприятностей.

— У меня нет времени думать. — Решительно отвечает она. — На кону жизнь моего сына. Когда вы сможете дать мне деньги? — снова спрашивает она.

— Скинь мне смской номер лечащего врача твоего сына, я переговорю с ним. — Прошу её я.

— Хорошо, — соглашается она.

Я тут же набираю дока и решаю с ним все финансовые вопросы, обещая перечислить деньги утром. У меня в городе хорошая репутация, поэтому доктор в ответ мне обещает не медлить с операцией мальчика.

Звоню Лакиной и сообщаю ей об этом, после чего она облегчённо вздыхает.

— Жду тебя завтра в центре репродуктологии, адрес я тебе пришлю. — Говорю ей я, давая тем самым понять то, что пути назад у неё уже нет.

— Мне нужно завтра увидеть сына и переговорить с доктором. — Начинает сопротивляться она.

— Послушай меня, — как можно строже начинаю я, — сначала ты съездишь туда, куда я тебе сказал. А уже потом поедешь к сыну. Тем более что тебя туда не пустят. Насколько я понял, доктор уже начал готовить его к пересадке. И ему противопоказаны лишние контакты. Если поступишь по своему, сделка не состоится.

— Хорошо, я поняла. — Соглашается она, но я по голосу чувствую, что она плачет.

— Ни за что не беспокойся. Лечение твоего сына я беру под контроль. — Решаю я её немного успокоить, потому что её эмоциональное состояние очень важно. — Всё будет хорошо. Поняла? — уточняю я, но Лакина молчит, продолжая всхлипывать в трубку. — Поняла? — ещё раз спрашиваю я.

— Да, — глубоко и шумно вздохнув, видимо, чтобы справиться с эмоциями, отвечает Карина.

— Вот и отлично. Время и адрес пришлю в смс. — снова уточняю я и прерываю разговор.

Но жене я пока говорить обо всём этом не буду, нужно сначала убедиться, что Карина абсолютно здорова и сможет выносить и родить для нас ребёнка.

К сожалению, раньше мне это выяснить никак бы не удалось. Потому что если бы не эти крайние обстоятельства, загнавшие её в угол, Лакина никогда бы на это не согласилась.

Но сейчас у неё нет выбора. Я её единственная надежда на спасение её сына.

Карина

Сделка, слово-то, какое страшное, сделка. Как Соболев может так спокойно и расчётливо называть всё это сделкой. Всё же он холодный и бесчувственный человек. Но сейчас у меня нет другого выхода. Я не могу потерять сына, я должна дать ему шанс на жизнь.

— Ты с ума сошла на такое соглашаться?! — не скрывая удивления, спрашивает Зоя, едва я прерываю разговор с Соболевым.

— У меня нет выбора. — Как можно спокойнее отвечаю я. — Иначе Ваню не спасти.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — продолжает удивляться подруга моему решению.

— А как по-другому? — спрашиваю я, словно она или другие здесь присутствующие смогут дать мне ответ. — Теперь мне придётся отключить любые чувства, чтобы выполнить условия Соболева. Иначе я не смогу этого сделать.

— Бедная моя девочка. — Качает головой Антонина Викторовна, а затем обнимает меня.

В её объятиях я начинаю не просто плакать, я начинаю рыдать. Сегодня я ещё имею на это право, а уже завтра я должна буду стать инкубатором, лишённым всяких чувств.