Долгий путь к счастью (СИ)

Глава 44

Карина

Сегодня доктор сообщил мне, что все мои анализы в норме и меня завтра выписывают. А это значит, что сегодня последний день, когда я нахожусь так близко к малышке. Завтра и она, и я покинем стены клиники, и я ее больше никогда не увижу.

И тут меня внезапно накрывает дикое, почти непреодолимое желание ее увидеть. И я не могу объяснить, почему я так хочу оказаться рядом с ней, почему так хочу ее увидеть. Но как? Ведь я даже не знаю где она.

В этот момент ко мне заходит та самая заботливая девушка, которая все эти дни приносила мне еду.

— Вы снова ничего не съели? — расстраивается она. — Карина Андреевна, ну так же нельзя, вам силы нужны, чтобы восстановиться.

— Помогите мне, пожалуйста, увидеть девочку. — Неожиданно прошу я ее.

— Не положено. — Сочувственно отвечает она. — Андрей Сергеевич говорит, что вам от этого только хуже будет. — Приводит она, как ей кажется веский аргумент.

— Наоборот, если я увижу ее, мне станет намного легче. — Начинаю объяснять я. — Мне просто необходимо ее увидеть, убедиться, что с ней все в порядке.

— С ней все хорошо, у нас лучшие врачи. — Убеждает она меня.

— Пожалуйста. — Не отступаю я. — Я обещаю, никто не узнает об этом.

— Ну, хорошо, — вздыхая, сдается девушка, — только не долго. Идемте.

Я накидываю халат и следую за девушкой, которая приводит меня в детское отделение.

— Вот она, — девушка показывает на девочку, хотя в детской палате она единственная. — Все остальные детки с мамами. — Отвечает она на мой немой вопрос.

Бедняжка, все детки с мамами, а эта крошка совершенно одна. Подхожу к ней ближе. Девочка спит, забавно сопя носиком. Крошка, какая же она крошка. Так и хочется взять ее на руки, обнять, прижать к себе, поцеловать. Хочется вдохнуть этот детский и ни с чем несравнимый запах. Хочется дать ей понять, что она ни одна. Чувствую, как невероятная волна нежности к этой малышке поднимается во мне. А грудь неожиданно начинает болеть. Я несколько дней почти ничего не ела, поэтому на молоко не было никакого намека. А едва увидела малышку, и тут же стало распирать грудь.

— Какая же ты красивая. — Улыбаясь сквозь слезы, шепчу я ей. — Маленькая, крошечка. Будь счастлива, пусть у тебя все-все будет хорошо. А в моем сердце ты будешь всегда.

— Нам пора, — шепчет мне девушка, — не дай Бог, кто увидит, тогда…

— Да-да, конечно. — Вытирая предательские слезы, отвечаю я. — Спасибо вам большое, просто огромное. Мне это, правда, было очень нужно.

В ответ девушка лишь улыбнулась мне.

Соболев

Вот и настал день выписки. Сегодня я наконец-то заберу свою дочь домой. Андрей сообщил мне, что уже к полудню мы сможем ее забрать. Поэтому мы с Ольгой отправились в клинику.

Я отдал медсестре все необходимые вещи для Евы, и уже буквально через минут сорок мне вынесли мою дочь.

— Поздравляем вас с рождением дочки. — Улыбаясь, сказала девушка.

— Иди ко мне, моя принцесса. — Сказал я, после чего девушка передала мне Еву. — Оль, смотри какая она крошечная. — Обратился я к жене.

— Да, маленькая такая. — Улыбаясь, ответила она. — Вот теперь я точно уверена, что поступила правильно, наняв няню. Потому что малышку даже в руки страшно брать.

— Не знаю, — пожал плечами я, — совсем не страшно. Да моя роднулечка? — обратился я к малышке.

— Ну что, поехали домой? — заторопилась Оля. — У меня сегодня очень много дел. Сейчас передадим Еву няне и в город.

— Неужели ты не хочешь побыть с ней? — удивился я.

Мне всегда казалось, что у женщин с рождения присутствует материнский инстинкт. Девочки с детства играют в куклы, изображая мам. А тут родная дочь, а Ольга рвется как можно быстрее уехать из дома. Я же напротив, отложил сегодня все дела, чтобы посвятить этот день Еве. Я думал, мы проведем его все вместе, чтобы доченька почувствовала, как она нам нужна, как долго мы ее ждали.

— Глеб, конечно хочу. — Возмутилась она на мой вопрос. — Но так вышло, что сейчас я не могу бросить салон. Мы же говорили с тобой на эту тему, не вижу смысла обсуждать это вновь.

— Как знаешь. — Лишь ответил я, не желая вести этот бессмысленный разговор, потому что переубедить Ольгу практически не возможно.

А мне не хотелось омрачать этот день ссорами и размолвками.

— Давайте я сделаю вам фото на память. — Предложила девушка.

— Да, конечно. — Согласился я. — Возьмешь ее, ты же мама? — вновь предложил я жене.

— Давай ты, я боюсь. — Отмахнулась она, и я снова не стал настаивать.

Мы сделали несколько фото вместе, потом меня и Евы. Потом Оля снова заторопилась домой.

В машине она снова отказалась брать дочку, ссылаясь на то, что просто боится. А я снова не стал настаивать. Я сегодня воспользовался услугами водителя, поэтому всю дорогу не спускал Еву с рук, наслаждаясь этим бесценным моментом.

По дороге домой дочка уснула. Я смотрел на это маленькое чудо и не мог поверить в то, что она у меня теперь есть. Моя малышка, моя дочка. Я перевел взгляд на жену, которая смотрела в окно. Она просто сидела и смотрела в окно, даже не обращая внимания на нас с Евой.

— Смотри, — обратился я к Оле, — она уснула.

— Угу. — Буркнула Ольга, даже не посмотрев на дочь.

Но я снова не стал акцентировать на этом внимание, хотя мне было это очень неприятно и обидно за дочь. Но наполнять такой важный день в нашей жизни ссорами я не хотел.

Может просто в Оле не проснулся материнский инстинкт. Она ведь не вынашивала дочку, не чувствовала, как она развивается, пинается. Но чем больше она будет проводить времени с Евой, тем быстрее ее полюбит.

Но сейчас мне невольно вспомнилась Карина. А именно те моменты, когда она носила нашу дочь под сердцем. Вот ведь она знала, что Ева ей чужая, но, тем не менее, относилась к ней с такой нежностью, заботой. Постоянно разговаривала с ней, пела колыбельные.

Вспомнил я ее и в последний день нашей встречи. Заплаканные глаза, грустный взгляд. Было видно, что Лакиной очень тяжело далась эта разлука с Евой. Она страдала так, будто у нее забрали родную дочь.

А я даже не поблагодарил ее тогда. Просто отдал деньги, документы и попросил больше никогда не появляться в нашей жизни. Тогда мне казалось, что я поступаю абсолютно правильно. Но сейчас, едва я вспоминал Карину, мое сердце невольно сжималось от жалости к ней.