Долгий путь к счастью (СИ)

Глава 43

Карина

Спустя где-то часа два меня переводят в индивидуальную палату. И почти сразу приносят еду.

— Вам теперь нужно хорошо питаться. — Улыбается молодая девушка, видимо не знающая, что ребенка у меня больше нет.

С трудом сдерживая слезы, киваю ей в ответ. А когда она уходит, зарываюсь лицом в подушку и начинаю выть. Мне сейчас так больно и одиноко. Внутри такая зияющая пустота, что в ней запросто можно утонуть. Зря я думала, что у меня получится отключить чувства. Зря думала, что смогу легко отдать малышку, выполняя условия контракта. Да, девочка мне не родная, но сейчас у меня такое чувство, что мне вырвали часть сердца, вынули душу.

Я плачу, рыдаю, но легче мне не становится. Напротив боль усиливается в стократ, разбивая меня на мелкие осколки.

Спустя какое-то время ко мне заходит Андрей, чтобы проверить мое состояние.

— Карина Андреевна, вы как? — спрашивает он меня, едва войдя в палату.

Хочу солгать, сказать, что нормально. Но у меня не получается это выговорить, вместо этого я снова начинаю плакать.

— Ну, зачем вы так? — он садится рядом со мной на стул. — У девочки все будет хорошо. Да вы такое благое дело сделали, вы подарили другим людям возможность стать родителями. Вы подарили им счастье. Поверьте, Глеб и Ольга будут очень сильно любить ее.

Да знаю я это, на счет Глеба, так точно будет любить. Но легче мне от этого не становится. Может со временем я и смогу это пережить, но не сейчас.

— Можно мне на нее посмотреть. — Прошу я его. — Пожалуйста.

— Нет, извините. Так вам только хуже будет. — Не уступает доктор. — С девочкой все хорошо, через три дня мы выпишем ее домой. Думаю и вас тоже, если не будет никаких осложнений. Но я уверен, что все хорошо будет. А сейчас отдыхайте, вам силы нужны.

Улыбнувшись мне дружелюбной улыбкой, доктор вышел. А я вновь осталась наедине со своей болью.

Я проплакала весь оставшийся день и ночь. К утру глаза дико болели от пролитых слез, которых уже не осталось. Но легче мне так и не стало.

Утром заботливая девушка принесла мне завтрак, к которому я так же не притронулась. Как не старалась, но я не смогла в себя впихнуть и крошки.

А спустя какое-то время в палате появился Соболев.

— Здравствуй, — поприветствовал он меня. — Ты как?

— Нормально. — Ответила я, рассказывать о своих чувствах ему я не хотела.

Да и не зачем все это. Андрей прав, девочка мне совершенно чужая, я знала, на что шла. И теперь мне нужно просто научиться жить с этим.

— Вот, — он положил на тумбочку около кровати конверт, — это тебе за работу. Тут так же отпускные, как ты понимаешь, у меня ты больше не работаешь. Теперь наши пути расходятся навсегда. Надеюсь, ты не будет докучать нам. Ты же понимаешь, что девочка наша с Ольгой дочь, а ты не имеешь к ней никакого отношения. А вот это, — он положил какую-то папку, — твои документы. Так же там есть хорошие рекомендации от меня, так что ты сможешь устроиться на хорошую работу.

Глеб все это говорит так спокойно, размеренно. Но каждое слово режет мое сердце сильнее, чем острый нож.

Только сейчас я понимаю, что меня просто использовали, а теперь выкинули, как ненужный элемент. Да, мне за это хорошо заплатили, но легче мне от этого не становится. Единственное, что хоть как-то дает силы жить, это мысль о том, что таким образом я спасла жизнь своего сына.

Сыночек, мальчик мой, как же я по нему соскучилась. Как же хочется его обнять, прижать к себе, поцеловать.

От мыслей о сыне, мне становится теплее на душе.

— Да, я все понимаю. — Отвечаю я, с трудом подняв на Соболева опухшие от слез глаза.

— Вот и отлично. — Заключает он и направляется к двери.

— Глеб! — Окрикиваю я его, после чего он поворачивается ко мне. — Пожалуйста, береги ее, и окружи такой любовью, чтобы она была самой счастливой. Обещай, пожалуйста.

— Обещаю! — решительно отвечает он. — А сейчас прощай.

И больше ничего не сказав, вышел из палаты. А боль с новой силой начинает меня грызть. И я, в очередной раз, вцепившись в подушку зубами, начинаю выть от этой боли.

Соболев

Я очень боялся встречи с Лакиной после того, как Андрей сказал мне, что ей очень тяжело дается разлука с моей дочерью. Я боялся того, что она будет умолять меня не забирать ребенка. Но, к счастью, все прошло хорошо. Карина оказалась вполне вменяемой и разумной девушкой. И не стала спорить ни по поводу ребенка, ни по поводу работы.

Теперь мне нужно поговорить с Андреем, чтобы знать, когда я смогу забрать Еву домой. Поэтому после разговора с Лакиной, я отправился к Андрею.

— Привет, можно? — спросил я, предварительно постучав в его кабинет.

— Привет, проходи. — Он тут же встал и подал мне руку для приветствия.

— Я пришел узнать, как моя дочь и когда я смогу ее забрать. — Сообщил я ему цель своего визита.

— Ну, думаю, послезавтра мы ее выпишем. Завтра сделаем прививку, а послезавтра выпишем. — Ответил Андрей. — А Ольга где? Почему она не с тобой? — задал друг щепетильный для меня вопрос.

Вот будь на его месте другой человек, я давно бы уже установил границы и не позволил так бесцеремонно лезть в мою личную жизнь. Но Андрей мой лучший друг. Более того, он один из немногих, кто не отвернулся от меня в той трудной для меня ситуации. Более того, он приложил массу усилий, чтобы помочь мне. Именно поэтому я и позволяю ему больше, чем кому бы то ни было.

— Она не смогла, у нее дела в салоне важные. — Сказал правду я.

— Ну, ты тоже не в бирюльки играешь. У тебя серьезный бизнес, который требует твоего постоянного внимания. Но, тем не менее, ты находишь время, чтобы посвятить себя дочери. А Ольга, на секундочку, ее мать. — Высказал свое мнение друг. — Глеб, только без обид, но мне кажется, что в последнее время твоя жена очень изменилась. И перемены ее начались именно с того времени, как вы занялись суррогатным материнством.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил я, хотя прекрасно понимал, что Андрей прав, Оля действительно отдалилась от меня, особенно в последнее время.

Мне даже иногда казалось, что она старается избегать меня.

— Я хочу сказать, что ваша дочь видимо, нужна только тебе. — Сказал, как отрезал он.

— Нет, Оля тоже рада ее рождению. — Ответил я, пытаясь убедить в этом ни то его, ни то себя. — Просто ей нужно время, чтобы привыкнуть к появлению малышки. Со временем все наладится. — Продолжил убеждать я его.

— Дай-то Бог, конечно. — Вздохнул Андрей. — Вот Карина не родная мама твоей дочке, а расставание с девочкой ей очень тяжело дается. Она всю ночь проплакала сегодня. Я на дежурстве был, заглядывал к ней. Она хоть и старается держаться, но дается ей это очень тяжело. Вот такую бы маму твоей дочери.

— Она знала, на что шла. — Отрезал я.

Хотя сам прекрасно видел, как тяжело сейчас Карине. Видно, что она много плакала. Ее глаза были красные и опухшие от слез, а голос предательски дрожал при разговоре.

Едва я вспомнил это, как мне ее тут же стало жаль. Но я сразу же прогнал от себя эти чувства. Карина абсолютно посторонний для меня человек, она лишь проходящий этап в моей жизни, а я в ее. Мы каждый выполнили свои условия и больше нас ничего не связывает.