Долгий путь к счастью (СИ)

Глава 47

Карина

Проворочавшись всю ночь с боку на бок, я так и не смогла нормально уснуть. К тому же этот сон про плачущего малыша не давал мне сомкнуть глаз. А в памяти тут же всплывала эта девочка. Я видела её всего один раз, но её образ чётко стоял у меня перед глазами. И едва я вспоминала её, как начинала болеть душа.

Я понимала, на что шла, но мне всё равно очень тяжело от того, что она сейчас не рядом. Или мне тогда так казалось, что я понимала? Конечно, что я тогда понимать? Когда единственной моей целью было спасти жизнь сына. Я тогда была готова на всё, лишь бы только Ваня жил.

И я до сих пор не могу понять одного, почему передо мной встал этот выбор. Спасти сына ценой разлуки с другим ребёнком, пусть и не биологическим, то таким родным и близким. И сейчас я не могу найти себе покоя, постоянно думаю о ней, слышу её плач, чувствую её тепло.

Я, наверное, схожу с ума от разлуки с ней? А иначе как все это объяснить! Как объяснить то, что я слышу этот плач.

Так всё, мне срочно нужно возвращаться к обычной жизни, чтобы как можно быстрее забыть все это.

Получиться у меня это сделать или нет, я не знаю. Но только, сколько бы я не страдала, как бы больно мне не было, девочку я больше не увижу никогда.

Больше не в силах валяться в кровати и копаться в себе, я приняла душ, потом приготовила завтрак.

— Ого, вот это сервис. — Прокомментировала моя заспанная подруга. — Ты чего как рано проснулась?

— Да я вообще не спала. — Честно призналась я. — Мне всю ночь плач младенца слышался. Зой, я что, с ума схожу? — обхватив горячую чашку с чаем обеими руками, спросила я.

— Ничего ты не сходишь. — Садясь на стул, вздохнула Зоя. — Это в тебе материнский инстинкт говорит.

— У меня от каждого этого плача грудь наливается. — Призналась я. — Нужно будет с доктором посоветоваться по поводу этого. Он мне через три дня назначил, но я к нему, наверное, сегодня вечером заеду.

— Ой, подруга, закрутила тебя жизнь. — Снова вздохнула она. — Ну, ничего, все самое страшное уже позади.

— Я надеюсь. — Ответила я.

После завтрака я, попрощавшись с Зоей, поехала домой, где меня уже ждал мой сыночек. По пути я заехала в магазин, чтобы купить ему подарки, ну и за продуктами, чтобы накрыть праздничный стол.

Зоя права, я должна перелистнуть эту страницу своей жизни, и начать жить заново.

Квартиру я открыла своими ключами. Антонина Викторовна уже знала, что я еду домой, а вот для Ванюши это был сюрприз.

— Ванечка, — слышу, как обращается к нему Антонина Викторовна, — посмотри, кто там пришёл?

Мой сыночек нехотя плетётся в прихожую, явно не ожидая меня здесь увидеть. Но едва поднимает на меня свои глаза, как с криком «Мама!» тут же несётся ко мне со всех ног.

Бросаю пакеты на пол, подхватываю сына на руки и крепко прижимаю к себе.

— Сыночек мой, родной, любимый. — Шепчу я, осыпая щечки сына поцелуями. — Как же я по тебе скучала.

— Я тоже по тебе очень скучал, мамочка. — Не скрывая слез, ответил Ваня. — Ты больше никуда не уедешь?

— Нет, я больше никуда не уеду. — Успокоила я его и снова прижала к себе.

— Никогда, никогда? — продолжал Ванюша.

— Никогда, никогда. — Пообещала я.

Я взяла сына за руки и слегка отстранила от себя.

— Господи, мальчик мой, как же ты вырос. — Заметила я.

— Конечно, мне же скоро уже четыре года будет. Я уже большой! — с гордостью сказал сынок.

Да, мой малыш уже совсем большой, как же быстро летит время. А я пропустила больше пяти месяцев его жизни. Но если бы я не согласилась на условия Соболева, Вани могло бы сейчас вообще не быть.

А он вот, довольный, розовощекий весёлый малыш, который обнимает меня так крепко, что моё сердце просто замирает от счастья.

— Ты как? — спросила свекровь, когда Ваня вдоволь наевшись вкусностей и забрав все мои подарки, убежал к себе в комнату.

— Если не думаю обо всем этом, то нормально. А если начинаю вспоминать, то просто невыносимо. — Сказала я ей как есть.

— Ох, дочка, дочка. — Антонина Викторовна тут же подошла ко мне и обняла. — Тяжело тебе, конечно, будет, потому что сердце у тебя доброе. Но ты знай, я всегда буду рядом.

— Спасибо вам. — В ответ я обняла её.

— Да мне-то за что? — вздохнула она, садясь на место. — Это ты жизнь сыну спасла ценой собственного спокойствия.

— Я научусь с этим жить, обещаю. — Пообещала я не то ей, не то себе.

Соболев

Всю ночь я провел в детской вместе с дочкой. Ева была очень беспокойная и спала, только когда я был рядом. Я даже представить себе боялся, как поеду на работу. Поэтому утром решил поговорить с женой, чтобы она этот день провела с нашей дочкой. Раз Ева так требует родительского тепла. Но только Оля почему-то снова приняла все в штыки.

— Глеб, ты же знаешь, я не могу остаться. — Спокойно собираясь на работу, ответила она. — У меня много важных дел.

— Оля, самое важное дело, это наша дочь. Мы сейчас нужны ей. — Пытался убедить ее я.

— Слушай, не говори ерунду. — Пренебрежительно бросила она. — Ева еще совсем маленькая и ничего не понимает. Ей без разницы кто с ней, родители или няня.

— Да, ты так уверена? Тогда почему она спала только у меня на руках, а у няни плакала? — задал я ей вопрос.

— Значит нужно нанять другую няню, раз эта не справляется. — Стояла на своем Оля.

— Я тебя вообще не понимаю, Ева твоя дочь. Почему ты с ней так холодна? За все то время, что она дома. Ты подошла к ней всего один раз, да и то ненадолго. — Пытался я понять поведение жены.

— Глеб, когда ты все это затевал, ты прекрасно знал, что у меня открывается салон. Но ты решил, что нам нужен ребенок именно сейчас. Меня ты даже не спросил. Тогда что тебя сейчас не устраивает? Я же тебе сказала, как только дела будут налажены, так я займусь Евой. Сейчас у меня на нее времени нет. — Объяснила мне она своё поведение.

И эти объяснения меня не просто шокировали, они больно ранили. Это получается, что Ева Ольге совсем не нужна.

— Слушай, а может, тебе вообще не нужны были дети? — задал я прямой вопрос.

— Может и не нужны. — Ответила она. — Глеб, давай вечером поговорим, я уже опаздываю.

С этими словами Ольга вышла из комнаты, дав мне явно понять, что больше не собирается продолжать этот разговор.

Да и мне всё это уже стало порядком надоедать. В конце концов, Оля такая же мать, как и я отец. И на ней лежит такая же ответственность за дочь. Так почему я постоянно должен ей об этом твердить, уговаривать, объяснять.

А что если моя жена из тех женщин, у которых материнский инстинкт отсутствует напрочь. И что если она никогда не полюбит нашу дочь?

И едва я об этом подумал, как мне тут же стало не по себе.