Друг. Любовник. Муж. 3 часть

Глава 17

Два часа ночи. В пустом доме до одури тошно находиться. Эта тишина, в которой нет присутствия дочери и мужа, оглушает и сводит с ума. Холодный белый свет от дизайнерской люстры, заливающий гостиную, дико раздражает. За окном жаркая летняя ночь, а этот свет создаёт мнимое ощущение холода. Мне холодно! Я замерзаю от одиночества. Единственный мой друг в этот момент— это бокал белого сухого вина. Я понятия не имею где и с кем сейчас находится Никита. От обиды начинаю злиться. Он ведь обещал что не отступится от меня, что вывезет нас обоих, что всегда будет рядом…

Сижу на полу прямо под люстрой которая стала жутко раздражать, пью вино как сок, пытаюсь утопить на дне бокала своё одиночество и грусть, что подобно голодным зверям жуют мои внутренности. Люстра глаза слепит. Засматриваюсь на ее отражение в бокале, вспоминаю как долго мы с Никитой ее искали. Казалось бы мелочь, а столько совместных трудов вложено в то чтобы сейчас именно эта люстра дарила холод.

Поднимаюсь на ноги, беру опустевшую бутылку от вина и с размаху кидаю её вверх. Противная тишина прервалась звоном разбитых лампочек, осколки которых посыпались на мою голову. Одна лампочка все-таки выжила. Смотрю на неё, как на предательницу. Её света недостаточно для того чтобы в полной мере осветить просторную гостиную. Даже многочисленные осколки украсившие паркет под ногами потерялись из виду.

Наклоняюсь, хочу поднять с пола бутылку и добить несчастную люстру.

— Что ты делаешь? — раздаётся голос Никиты. Стоит в проходе, ближе подойти не решается.

Какой же он, сука, красивый! Ну нельзя быть таким! Мужчина вообще должен быть немного симпатичнее обезьяны. А Кит… Каждый раз когда смотрю на него, моё дыхание замедляется, грудь переполняет чувство прекрасного, необъяснимого желания обладать его красотой и телом.

— Не видишь? — спрашиваю с наездом и прицеливаюсь, сосредоточившись на единственной лампочке. — У меня тут тир.

— В тире всегда приз выдают, — напоминает Никита делая несколько шагов ко мне, но разглядев на полу кучу мелких и крупных осколков, останавливается. — Какой приз будет здесь?

— Темнота. Мне не придется видеть твою предательскую рожу! — изливая весь яд скопившийся от обиды, шиплю в его сторону стараясь задеть.

Кидаю бутылку и разбиваю оставшуюся лампу. И правда темно стало. Свет из коридора немного подсвечивает силуэты мебели и камина.

— Стой на месте. — Строгим и в тоже время уставшим голосом командует Кит. Уверенно приближается ко мне, ступая на осколки. Слышу хруст стекла, и не двигаюсь. А он как на танке, виду не подаёт что ему больно. На руки меня подхватывает, выносит из гостиной, несёт на второй этаж в нашу спальню, на кровать опускает и рядом садится. Наблюдаю как он окровавленные носки с застрявшими в них осколками снимает. Сама всю эту боль чувствую, но виду не подаю.

— Я слушаю. — Говорю холодным тоном и отворачиваюсь, чтобы не смотреть на его кровь.

— Давай утром. Ты не в том настроении чтобы слушать. — Пытается уйти от разговора. Значит этот разговор априори будет для меня неприятным.

— Завтра будет поздно. — Смотрю в его карие глаза, взглядом подтверждаю серьезность своих слов.

Никита тяжело вздыхает, нервничает, кулак в руку вложил, мнет его как мячик-антистресс, ногой трясет.

— Да, короче, это Аленка все! — сумбурно произносит, не успев обдумать предложение.

— Ты с ней спишь? — задаю единственный интересующий меня в этот момент вопрос.

— Что? — Кит ошалев выпучил глаза, перестал трястись и наконец сосредоточился на разговоре. — Ты думай что говоришь! Я ни разу тебе не изменял и не собираюсь! — в его голосе слышится обида за то что я в нем сомневаюсь.

— Тогда что вы делали в гостинице? — надавливаю интонацией требуя немедленного ответа.

— Мы были в ресторане при гостинице. Алёнка сказала что у неё есть важная информация о твоём… гхм… о том что с тобой случилось. — Кит бросил извиняющийся взгляд исподлобья, боясь напоминать мне об изнасиловании.

— У нее? Откуда? — усмехаюсь не веря в эти бредни. — Скажи правду! Кит! Вы с ней уже встречались?

— Нет! — повысив голос крикнул в ответ. Мои обвинения в изменах выводят его из себя. — Она звонила мне, много раз! Писала во все мессенджеры, с разных аккаунтов, с разных номеров. Просила о встрече. Но я ни разу с ней не встречался, до этого момента…

— И как давно она начала тебе писать? — задаюсь вопросом, мысленно вспоминая была ли я рядом в эти моменты. Никита ведь постоянно на телефоне! На нем весь бизнес, автоцентр, автомойки, сотрудники, контракты. Его мобильник никогда не перестаёт вибрировать. Но я и подумать не могла, что среди рабочих моментов затесалась бывшая подруга.

— С того времени как ты нас познакомила. — Отвечает не дрогнув. — Я воспользовался ею один раз! А она возомнила себе черт пойми что! Даже после нашей свадьбы продолжала задалбливать меня сообщениями и звонками.

— Ты мне не говорил! — бросаю обвинение, ощущая укол в самое сердце. Двойное предательство, получается! Его преследует девушка, а он не рассказал мне об этом ни как друг, ни как муж.

— Ты тогда только развелась, ты была беременной! Да мне плевать было на её звонки! Я не воспринимал это как что-то опасное…

— Опасное? — потихоньку начинаю предугадывать конец этой наиинтереснейшей истории.

— Кир… Это она организовала износ. Это она прислала сообщение. Она Призналась мне в ресторане гостиницы, я хотел отвести её в участок, но в машине она накинулась на меня как сумасшедшая, требовала близости, лезла целоваться, повторяла о том как долго ждала этого момента… Короче, я ей в башню прописал, не сдержался. Она из машины выскочила и сбежала. Сейчас полиция её ищет.

Слишком много информации. Слишком много боли. Еще одна помешанная на больной любви идиотка чуть было не сломала мою жизнь. А точнее, все таки сломала. Ведь невозможно чувствовать себя полноценной после того как твоё тело грязно используют. Это ломает даже самых сильных и выносливых. Даже если снаружи этого не видно. Но сейчас, в данную минуту, я понимаю только то, что меня сломали из-за Никиты.

Смотрю на него. Мои злость, боль, страх, из глаз наружу выходят, по щекам струятся.

— Кирюх, мы найдём её. Она ответит за все. — Двигается ко мне, хочет обнять.

Уворачиваюсь, на ноги встаю, шарахаюсь от него как от смертельного вируса.

— Кит, это из-за тебя! — нет сил чтобы сдерживать рыдания. Нет сил чтобы унять истерику. Нет сил чтобы сохранять самообладание. — Не подходи ко мне! Никогда, больше, не подходи ко мне! — захлёбываюсь слезами, икаю от истерики, трясусь как припадочная. — Я подам на развод. Я не хочу с тобой… Я не могу…

В его карих глазах застыл неподдельный испуг и ужас. Идёт ко мне не смотря на мои протесты, оставляет на полу кровавые следы. Насильно в руках зажимает, трясётся сам как от холода. От испуга шепчет как безумный:

— Кира, ты что говоришь? Какой развод? Я же умру без тебя…

— А я с тобой! Рано или поздно очередная твоя фанатка мне кислоту в лицо выплеснет или ножом пырнет! — отталкиваю его со всей силы, ору во все горло чтобы отпустил. Ему больно, но терпит. Не отпускает. И чем сильнее я ору, чем сильнее толкаюсь, тем крепче меня сжимает.

— Такого больше не повторится. Я охрану найму… Я сам буду везде тебя возить… Я ни на шаг не отойду… — шепчет как заведенный. Боится отпустить. Знает, что если отпустит, то навсегда.

— Я не смогу быть с тобой. — Говорю тихо, спокойно, словно прощаюсь с покойником у вырытой могилы. Внезапная смена истерики на серьёзный тон заставила его меня отпустить. Бледный как сама смерть, с тёмными волосами упавшими на вспотевший лоб, пахнет моим любимым парфюмом… Такой родной и любимый… Причина того что меня сломали, унизили, морально убили…

Не понимаю что творю, не понимаю чего хочу. Хочу только оказаться подальше от него. Пользуясь моментом его слабости, добиваю его словами:

— Дан был прав, я тебя не люблю! Ты просто оказался рядом когда мне было плохо. — Безжалостно убиваю его словами. Вижу как он задыхается, как загибается. Ненавижу себя за это, но почему-то уверена в том что так будет лучше. Мне будет лучше держаться от него на расстоянии.