Друг. Любовник. Муж. 3 часть

Глава 23

Всю дорогу домой нас всех не покидала надежда на то что Настя конкретно сошла с ума на фоне ревности. Федя просто не мог покончить жизнь самоубийством. Это кажется невозможным, точно так же, как второе пришествие Христа. Старый ведь совсем недавно нам звонил! Он был на связи, он был жив, здоров, и полон энергии! Если бы он решил уйти, то наверняка бы попрощался! Он просто не мог нас бросить! Не бывает так! Чтобы здоровый крепкий мужик, в самом расцвете сил, крепко стоявший на ногах, имеющий семью и друзей, вдруг решил свести счёты с жизнью. К тому же Старый никогда не отличался меланхоличностью и склонностью к депрессиям. Он из тех людей, кому до пизды проблемы.

Передергиваю плечами и в сотый раз проверяю входящие сообщения от Феди. Неужели он не написал мне ни одного сообщения на прощанье?! Он писал в последний раз когда мы были в самолёте и летели в отпуск. Заново перечитываю текст этого сообщения и не могу сдержать слезы. Нервное напряжение и боль, перевалили через край, и выливаются из глаз горячими каплями. Ненавижу показывать людям свою слабость. Ненавижу плакать. Но сейчас есть проблемы поважнее того что обо мне подумают люди сидящие в самолёте.

Сквозь мутную завесу солёных слез, скольжу глазами по печатному тексту сообщения:

«Кирюх, оторвись на полную! Все хуйня, все решим, со всем разберемся. Ваське будешь звонить, передавай ей от меня привет. Обнял.»

От жалости сжимается душа. Отказываюсь верить в то что его больше нет. Я не поверю в это, пока не увижу все своими глазами. И парни, думают точно также. Они слишком спокойны и одновременно напряжены, настолько, что никто не разговаривает. Каждый держит в голове свои мысли, зажимает в душе нарастающую скорбь, и не даёт ей выйти наружу. Они все ещё верят что это ошибка. Верят, что все хорошо. Просто потому что такого не может быть. Это невозможно.

— На, выпей. — Кит сидящий рядом со мной протягивает стакан с водой.

А мне плохо от его заботы. Он меня бросил! К чему теперь эти жесты? Отворачиваюсь к иллюминатору, давлюсь слезами издавая глухие звуки и понимаю что начинается истерика которую я не в силах остановить. Федя перед глазами стоит. Мой названный старший брат. Крестный моей дочери. Мой друг. Он ведь звонил друзьям! Но никто не взял трубку. Все решили что их проблемы на тот момент, гораздо важнее того что может сказать Старый.

— Кирюх, не нагнетай, — доносится голос Дана. В этот раз он сидит прямо передо мной и развернувшись, выглядывает из-за спинки своего кресла. — Настя - истеричка! Мало ли что ей привиделось.

Нет желания спорить и что-то ему объяснять. Встаю и толкнув ноги Никиты выхожу в проход. Иду в туалет чтобы умыться.

Посадка, багаж, таможенный пункт контроля… Заур вызвал такси своей девушке а сам поехал с нами.

Дозвонившись до Насти, парням удалось узнать адрес где находится Федя. Мы едем из аэропорта… Сразу в морг.

Желудок сводит на крыльце этого серого двухэтажного здания. Кишечник крутит. Тошнит. На фоне стресса и нервов, пищеварительная система даёт сбой.

Никита договорился чтобы нас пропустили. Заплатил денег за встречу с другом. Дал взятку, чтобы собственными глазами увидеть самую страшную картину в жизни.

Федя лежит на металлическом столе, по плечи прикрытый белой простыней. Сине-серый цвет его кожи, делает его похожим на пиратскую подделку нашего друга. Соломенного цвета волосы на голове и на лице, потеряли свой блеск и потускнели. Это словно не он, а какая-то плохо сделанная кукла. Холодный, твердый, мёртвый. На шее чёрные синяки от удавки…

Парни разом издали истошный стон, больше похожий на вопль отчаяния. Окружили его. Никто не был готов к такому. Никто не знает как себя вести и что делать. Всем одинаково больно и страшно.

Заур скривил рот в горьким отчаянии и отошёл от стола, развернулся лицом к стене и стукнулся об неё головой. Он засунул в рот кулак и впился в него зубами, чтобы не плакать. Но слезы все равно стекают по его щекам. Никита смотрит на Федю словно в оцепенении. Покрасневшими, выгоревшими от боли глазами.

— Старый, харе… — Дан сложил руки на груди и встал у его головы напряжённо глядя в безжизненное лицо. — Слышь, заебал… Харе прикалываться. Старый, слышишь! — он подошёл ещё ближе и дёрнул друга за плечо. — Открой глаза! Ну! Ты чего?!

Его слова, интонация голоса наполненная слепой надеждой, его действия, разрывают душу. От соли на щеках щиплет кожа.

— Старый, заебал! — просипел Дан и безнадежно затрясся. Он сжал его плечо мертвой хваткой, продолжая смотреть в лицо, ожидая волшебного воскрешения. — Федя… Нахуя?.. — он задал волнующий нас всех вопрос.

— Надо похороны организовать. — Тихо, бесцветным голосом проговорил Никита.

— Старый, слышь, тебя хоронить собираются! — не унимается Дан. — Слышишь, что говорю? Вставай! — В истерике он начал трясти мёртвое тело, заставляя подняться. Белоснежная простынь скатилась вниз, обнажая грубый шов после вскрытия.

— Прекрати! — крикнул Никита и оттолкнул Дана в сторону. Затем поправил простынь и приложил ладонь ко лбу Феди, молчаливо прощаясь.

Дан словно обдолбанный, отшатнулся назад, выпученными глазами продолжая смотреть сквозь белую ткань, осознавая, что его друга больше нет в живых.

Не в силах это вынести, выбегаю из морга, вызываю такси и еду к Насте. Она его жена. Она должна пролить свет на то что произошло.

Настя открыла дверь после четвёртого звонка, взглянула на меня рассеянным болезненным взглядом и пропустила в квартиру.

— Где Саша? Он уже знает? — спрашиваю высматривая в недрах помещения присутствие их сына.

— Знает. Он у родителей, пока не до него. Надо похоронами заниматься. — Спокойным, уставшим голосом отвечает подруга и идёт на кухню, невидимой нитью тянет меня за собой.

На кухне бардак. Создающая уют и посвящающая свою жизнь уборке, чтобы Федя жил в чистоте и комфорте, Настя полностью забила на уборку. В раковине гора грязной посуды, по всюду грязные кружки, пузырьки с успокоительным и таблетки для сердца. Кухонное полотенце валяется на полу, как скрижаль великой скорби. Запах лекарств и успокоительных средств настолько сильный, что невозможно дышать. Открываю окно на всю, достаю из холодильника Федину бутылку коньяка, споласкиваю пару грязных кружек и усаживаюсь за стол. Настя ни живая ни мёртвая. Бледная, похудевшая, потерянная во времени и пространстве. Её лицо осунулось, приобрело ни с чем не сравнимые черты после встречи со смертью. Это невозможно объяснить, но люди, потерявшие близких, выглядят по особенному. Их боль и скорбь отражается в глазах, в лицах. Встретив на улице такого человека, без слов понимаешь что у него произошло. Смерть словно накладывает свой неповторимый отпечаток, узнаваемый, выделяющийся среди других печалей.

Разливаю коньяк, двигаю одну кружку к Насте. Радует, что она не истерит и не плачет. Видимо вся жидкость из её организма уже вышла, пока мы добирались до дома.

— Похоронами парни займутся, не переживай об этом. Они сделают все как надо. — Тихо говорю и не узнаю свой голос. В данной ситуации любые слова кажутся унизительными по отношению к её горю. Будь то выражение поддержки, сочувствия, или помощи. Они не были идеальной семьёй. Федя при жизни столько косяков напорол, столько горя ей принёс. Но они все равно были вместе. Он любил её, хоть и не показывал. А она, любила его таким, какой есть. Она боялась, ругалась, устраивала скандалы, следила, ревновала. Но все равно была с ним, каждый день неизменно делая его жизнь лучше.

— Насть, как это произошло? — спрашиваю.

— Как-как… — выдыхает подруга и берет в руки кружку с коньяком. — Я ночью проснулась, ты знаешь, как почувствовала… Феди рядом не было, а ложились вместе. Пошла искать его… И нашла. В ванной.

— Как в ванной? Там и места нет! И потолки у вас в квартире низкие! Где там вешаться? — недоумеваю высказывая свое изумление.

— Он ремень через трубу что под потолком перекинул, на нем и повесился. Там сантиметров десять от его ног до пола было, унитаз рядом. Если бы хотел, передумал, смог бы выбраться… Я когда его нашла, он уже синий был. Скорую вызвала. Сосед помог его снять. Только поздно уже было.

— Зачем он это сделал? — всхлипываю и зажимаю пальцами нос. В голове не укладывается! Я не верю! — Почему он решил так уйти? Он оставил записку? Хоть что-то?

Настя крепко зажмурилась и залпом выпила весь коньяк из кружки. Затем быстрыми движениями рук принялась смахивать с лица покатившиеся слезы.

— Ничего он не оставил. Я все в его телефоне нашла. — Подруга встала из-за стола и отравилась в комнату. — Сейчас принесу, сама все увидишь.

Она вернулась с его телефоном и всунула его мне в руки. Странное чувство держать в руках вещь, которой совсем недавно пользовался ещё живой друг. Не покидает ощущение, что Федя сейчас зайдёт на кухню, увидит что мы без спроса лазим в его телефоне, выпишет нам моральных пиздюлей и отберёт мобильник. С ощущением того что я делаю что-то противозаконное, непозволительное, лезу в его личные дела, открываю сообщения. Сразу вижу множество угроз от незнакомого номера. Не сложно догадаться что это мажор, сбивший человека. Или посланные им бандиты.

После тщательного изучения всего содержимого, ситуация немного проясняется и тем самым вгоняет в ужас. Феде угрожали. На него написали заявление, о том что имея доступ к ключам от машины мажора, он воспользовался ситуацией и поехал кататься будучи пьяным. Что это он, насмерть сбил человека. Что Милана, сука, обиженная на внезапное увольнение, дала свидетельские показания против него. Мажор много раз повторяет, чтобы Федя не дурил и дал чистосердечное, иначе «АвтоДом» и все имеющиеся у ребят автомойки накроются медным тазом. Он угрожал и его семье. Что Настю и Сашу будет ждать больница. Что ему лучше взять вину на себя и отсидеть. Они загнали его в ловушку, а рядом не оказалось никого из друзей. Никого, кто бы помог. Глаза режет от обилия соли и горечи в слезах. Невыносимо осознавать, что мы могли ему помочь, но не помогли. Невыносимо понимать, что мы лишились друга, из-за простой халатности. И все же, я не верю что Федя мог вот так просто сдаться! Поднимаю на Настю мокрые глаза.

— Старый никогда ничего не боялся. Почему именно сейчас, он решил уйти от проблем таким образом? Это на него не похоже! — озвучиваю свои мысли.

— Он не от проблем уходил, — с горечью и холодным принятием ситуации отвечает Настя. — Автодом закрыли на проверку. По всем новостям крутили новость о том что мастер взял машину покататься. Клиенты разбежались. Он просто не смог пережить того, что не справился. Ему было стыдно перед Никитой. Перед Даном, перед Зауром. Я много думала об этом, и поняла почему он так сделал. Он сам казнил себя за то что подвел друзей. Для него дружба и уважение парней, всегда были на первом месте. Он просто не знал как смотреть вам в глаза когда вы вернётесь.

— Старый… дурак! — в сердцах произношу и лицо кривится от боли.

— Ты не имеешь права его осуждать! — неожиданно закричала Настя. — Где вы были когда он один пытался выплыть?

Её слова больнее раскаленной лавы, обжигают сердце.