Другая Оливия

Глава 3

Её вели под руку под одобрительный смех гостей. С каждым шагом по знакомым коридорам комок тревоги на сердце сжимался всё туже

Пир, зажженный вечером в главном зале, был поистине королевским. Длинные дубовые столы гнулись под тяжестью окороков, запеченных павлинов, пирогов с дичью и ягодами, золотистых караваев. В кубках искрилось вино, густое, как рубины.

Лоренц восседал на своем резном кресле во главе стола. Справа от него, в лучах сотен свечей, сидела Оливия, тихо разговаривая с Фрейей, которая с важным видом уплетала пюре из печеных яблок. Слева, подобно мудрому ворону, наблюдал за всем Годрик.

Зал гудел от смеха, песен и звонких рассказов о походных подвигах. Лоренц поднимал кубок, отвечал на тосты, но часть его внимания была прикована к жене. Он наблюдал, как она улыбается дочери, и в этих улыбках появились легкие, едва заметные ямочки на щеках.

Их раньше не было,

— с уверенностью подумал он. Эти ямочки меняли все ее лицо, делая его мягче, доступнее, лишая былой холодной отстраненности. В ее движениях, когда она вытирала дочери ротик салфеткой или поправляла белокурый локон, была какая-то новая, умиротворенная грация.

Когда музыканты заиграли живую, ритмичную мелодию и пары устремились в центр зала, Лоренц увидел, как Оливия откинулась на спинку стула, сделав небольшой глоток вина. Ее взгляд, скользнувший в его сторону, был быстрым и нечитаемым.

Она, в свою очередь, тоже разглядывала его. За полтора года он почти не изменился внешне. Солнце и ветер лишь оттенили скулы и покрыли кожу темным загаром, от которого еще ярче горели его светлые, с медным отливом волосы, собранные у шеи в небрежный хвост.

Но глаза… Эти пронзительные карие глаза с золотистыми искорками, которые всегда смотрели прямо и властно, — они остались прежними. В них по-прежнему жила сталь, закаленная в битвах. Это пугало. Больше всего сейчас она боялась неизбежного разговора, который ждал их за стенами этого шумного зала.

— Пойдем, — его голос, низкий и не терпящий возражений, прозвучал прямо над ее ухом.

Лоренц встал, отодвинув тяжелое кресло, и протянул ей руку. Не было смысла сопротивляться. Ее пальцы легли на его широкую ладонь, ощутив шершавые мозоли и силу.

Он вывел ее в круг танцующих, крепко обнял за талию. Мелодия была быстрой, плясовой. Оливия, отвыкшая от такого, быстро запыхалась, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Лоренцу же, чья выносливость была легендарной, это было нипочем.

Ему нравилось это ощущение: ее гибкий стан в его руках, учащенное дыхание, тепло, исходящее от ее тела через тонкую ткань платья. Он не собирался отпускать.

По залу прокатился сдержанный, одобрительный смех — воины и друзья подтрунивали над своим господином. Лоренц лишь бросил короткий, выразительный взгляд через плечо, и смешки мгновенно смолкли. Он управлял не только замком, но и атмосферой в этой комнате.

Спустя несколько танцев, когда музыка сменилась на более лиричную, а Фрейю уже унесла наверх старая нянька, Лоренц, не говоря ни слова, вновь взял Оливию за руку и повёл её из зала.

Его шаги были уверенными в полумраке коридоров — он не забыл ни одного поворота за время долгой разлуки. Она шла за ним, и с каждым шагом тихая тревога внутри нее сжималась в тугой, холодный комок.