Другая Оливия

Глава 10

Что может заставить барона на рассвете перебирать гардероб жены с видом полководца на поле боя?

На следующее утро Оливию разбудили не солнечные лучи, а странные шумные звуки, доносившиеся из ее собственной гардеробной. Сначала ей показалось, что это служанки затеяли непривычно раннюю уборку, но потом она различила низкий, ворчащий голос Лоренца.

Любопытство пересилило осторожность. Накинув на плечи легкий шелковый пеньюар, она приоткрыла дверь.

То, что она увидела, заставило ее застыть на пороге в немом изумлении. Лоренц, одетый лишь в простые штаны и рубашку с закатанными рукавами, стоял на коленях перед большим резным сундуком из ореха. Он методично, с какой-то почти воинственной решимостью, вытаскивал оттуда ее вещи и швырял их на каменный пол.

На кровати аккуратно лежала скромная стопка из нескольких платьев и костюмов, но основная часть ее гардероба — простые шерстяные платья, безликие юбки, блузы из грубого льна — уже образовала на полу у его ног печальную бесформенную гору. В его мощной руке, контрастируя с ее хрупкостью, болталось вчерашнее серое платье из сукна, тот самый «балахон».

— Что вы… что вы делаете? — вырвалось у нее, и в голосе прозвучали одновременно испуг и непонимание.

Лоренц обернулся. Его лицо было сосредоточенным, без тени улыбки. Он взвешивающе посмотрел на серый лоскут в своей руке, а затем, с легким жестом отвращения, бросил его в общую кучу.

— Провожу ревизию, супруга. И выношу приговор, — ответил он ровным, не терпящим возражений тоном. — Это, — он кивнул на груду тряпья, — подлежит уничтожению. А это, — его взгляд скользнул по скромной стопке на кровати, — может остаться для простых дней в поместье.

— Но я… Я останусь практически без одежды! — воскликнула она, делая шаг вперед. Ей казалось кощунственным так обращаться с вещами, пусть и простыми, в которые было вложено столько часов шитья.

— Ты останешься без этого, — поправил он, подойдя к ней и мягко, но твердо взяв ее за подбородок, заставляя встретиться с его взглядом. — Оливия, ты — леди Дернохольма. Жена барона, получившего милость короля. Твое платье должно говорить об этом, прежде чем ты откроешь рот. Эта… ветошь, — он снова бросил взгляд на пол, — говорит о пренебрежении. О моем пренебрежении к тебе. А это неправда.

— Мне не нужно ничего нового, — пробормотала она, опуская глаза, чувствуя, как под его пальцами загораются ее щеки. — Я привыкла к своему. Это удобно.

Лоренц издал короткий, хриплый звук, что-то среднее между усмешкой и вздохом.

— Клянусь всеми богами, я в жизни не встречал женщины, которая отказывалась бы от новых нарядов так, словно я предлагаю ей выпить яд. Не бойся, я не собираюсь одевать тебя в парчу, как куклу. Но одежда должна быть достойной. И сидеть безупречно. А эту гадость, — он решительно ткнул ногой в сторону кучи, — мы сожжем. Сегодня же.

Его слова повисли в воздухе, окончательные, как приговор. Оливия нервно сжала губы, не зная, как реагировать. Шутил он или нет насчет костра? В его твердом взгляде не было и тени шутки.