Жена для наемника

Глава 16

«Ладно, я согласна».

Бросаю телефон на кровать, вместо того чтобы запустить его в стену, и падаю лицом в подушку. Хочу утопиться в жалости к себе. За что? Вот за что?

Антон дал мне сутки. За время я почти не спала. Искала выход. Лизе тоже позвонила. И все напрасно. Десять адвокатов ответили, что ничего не сделать! Десять! Я даже с юристом Абду, который занимается его делами в Москве, проконсультировалась. Он, как и остальные, только развел руками.

Антон имеет слишком большую власть. Точнее, его отец. Он владеет самыми ценными нефтяными месторождениями в России. «Любимый сын» не пошел по стопам папочки, выбрав для себя строительный бизнес. За четыре года отношений я была в офисе Антона всего один раз. И то только потому, что его срочно вызвали на работу из-за важного клиента, а мы в это время ехали к друзьям в гости.

Мне всегда казалось, что Антон — номинальный директор. Потому он больше напоминал не знающего реальной жизни мажора, но он относился ко мне… нормально. По крайней мере, в первое время. А потом я привыкла, что он есть в моей жизни. Или лучше сказать контролирует ее. Уйти я не решалась до последнего. Думаю, просто боялась остаться одна. Ведь перед глазами был пример родителей. Они друг друга всегда поддерживали. Сложные времена переживались легче, потому что мама с папой были вдвоем. Вот и я держалась за отношения, которые изначально выглядели провальными. Антон любил тусовки в клубах, а я предпочитала ночью спать. Когда мы куда-то ездили вместе, мне хотелось посетить как можно больше мест, когда его первой остановкой был ближайший бар. Даже в таких банальных вещах, как еда, нам не удавалось найти что-то общее: я любила готовить дома, а Антон предпочитал питаться в фешенебельных ресторанах. Но любые мысли о расставании отгонялись мною при появлении таковых.

В последний год, мы стали жить вместе. И тогда ситуация стала еще хуже. Антон почему-то решил, что может контролировать не только куда мне ходить и с кем встречаться, но и что носить. Мой гардероб превратился в черно-серую, закрывающую все, унылость. Любое отхождение от указаний заканчивалось скандалом. Не дай Бог, я надену юбку короче колена или кофточка задерется до пупка. Самым легким наказанием было молчание. Антон мог не разговаривать со мной пару дней. Но случалось и такое, что он не возвращался домой в течение недели или даже двух, а когда я звонила сбрасывал вызов. А еще он мог запереть меня дома, забрав с собой все ключи. Или… нет, не хочу вспоминать.

Поездка в Дубай изменила все. Хотя Антон как только не манипулировал мной, чтобы я от нее отказалась. Вот только на что я ему не давала покуситься, так это на мою учебу.

В Дубае произошло сразу несколько вещей. Для начала, я почувствовала, что значит быть свободной. Банально: у меня появилась возможность пойти в любое место, куда захочу, не отчитываясь. А еще я увидела, как Абду относится к Лизе. Хоть жизнь подруги начала напоминать сплошные ограничения, вот только искренние чувства не скрыть. Но я-то дура, все равно вернулась к Антону, когда получила очередной пьяный звонок со слезами и признаниями в любви.

Мысль «А вдруг это я что-то не так делаю» разбилась о стоны какой-то шлюхи, которую Антон притащил в нашу квартиру. Забавно, что так он называл меня…

Телефон пиликает. Я поднимаю голову и вижу горящий экран. Хочется проигнорировать сообщение, но понимаю, что сейчас Антона лучше не злить. Поэтому тяжело вздыхаю, сажусь на кровати и беру телефон.

Мне даже не надо разворачивать уведомление. Все самое важное вмещается в одну короткую строчку.

Вот же гад! Он знает, что я ненавижу такие места! Решил проверить меня? Или что взбрело в его извращенную голову? Ну уж нет. С меня хватит!

Если Антон думает, что там сможет меня сломать, то ошибается. Прежней Тани больше нет, а новую — он точно не захочет держать рядом с собой.

Подрываюсь с кровати. И иду к чемодану. Лиза отдала мне часть своей одежды, когда поняла, что больше не сможет ее носить. И кажется, одно платьице затесалось среди вещей, которые я взяла с собой.

Такси останавливается у клуба «Penthouse». Я выхожу и сразу понимаю — что-то не так. В стеклянных тонированных двойных дверях видно мое отражение. На окнах в пол мигают мелкие желтые огни, а у двойных дверей по обеим сторона стоят два темноволосых в черных костюмах, заложив руки за спину. Но не это привлекает мое внимание, а компания гогочущих мужчин, приходящихся по мне сальными взглядами, перед тем как зайти внутрь. Сразу же жалею, что поддалась порыву и надела черное платье, которые не только мой зад не прикрывает, но еще и с вырезом на боку, скрепленным золотыми металлическими звеньями цепи. Горло пришлось прикрыть шелковым платком, но все равно в сочетании с высокими каблуками мой наряд выглядит слишком откровенно. Кого я из себя строю?

Такси с визгом отъезжает, и меня обдает холодом осенней ночи. А может, именно клуб вызывает у меня мурашки? Куда Антон меня притащил?

Невольно перед глазами появляется Вадим, в голове звучит «эта ночь будет посвящена тебе». Стоило сказать ему, что я чего-то не хочу, он сразу же услышал. А человек, с которым мы столько лет были вместе, намеренно привел меня в место, которое я всей душой ненавижу.

Хватит! Они оба друг друга стоят!

Это первое «свидание». Нужно продержаться пару часов, и останется только два. А потом, по крайней мере, мои родители освободятся от монстра.

Расправляю плечи и иду ко входу. Каблуки стучат по асфальту, а после — по двум ступеням лестницы.

— Вход для девочек со двора, — охранник у правой двери, окидывает меня скучающем взглядом.

Хмурюсь. Кажется, какая-то ниточка ускользает от меня.

— Я — гость, — сжимаю в руке маленькую черную сумочку, висящую на плече. Цепочка врезывается в кожу, но я игнорирую легкий дискомфорт.

— Девушка, — второй охранник вскидывает густую бровь, — это мужской клуб.

Все сразу встает на свои места. Стискиваю зубы. Вот же козел! А я дура, что не погуглила и не узнала больше про это место. Решил испытать меня, да? Посмотрим, кто кого!

— Я должна быть в списке приглашенных… — запинаюсь, — или сопровождающих, — самой противно произносить это. — Татьяна Герасимова.

Охранники переглядываются, и тот, который сообщил мне про мужской клуб, лезет в карман брюк. Вытаскивает телефон. Водит по экрану пальцем, что-то ищет и, похоже, находит. Смотрит на своего коллегу. Кивает ему. Последний с нечитаемым выражением лица открывает мне дверь.

— Проходите, — грохочет он, отходя в сторону.

По позвоночнику снова ползут мурашки, и явно не от холода. Придется снова окунуться в атмосферу ада, которую всячески избегала. Но ничего. Я должна быть сильной.

Крепче сжимаю ремешок сумочки и захожу внутрь. Торможу на входе. Музыка гремит В нос врезается запах сигарет. Морщусь, подавляя тошноту. Темнота развеивается лишь подсветкой у стен и разноцветными софитами. Кожаные диваны стоят на приличном расстоянии друг от друга вокруг круглой сцены, где на пилоне танцует девушка с оголенной грудью, и битком забиты мужчинами. За ними находится мраморная стойка и пока пустые кресла. Морщусь, когда вижу официанток на каблуках и в нижнем белье с подносами. Чуть дальше замечаю барную стойку, но она наполовину скрывается за стеной.

Прямо у входа стоит блондинка-хостес с красными губами, которая подобрана в тон нижнему белью и резинке чулок. Больше на ней ничего нет. Если не считать туфель на шпильках, конечно же. С ее лица, на котором чересчур много макияжа, тут же спадает улыбка, когда она видит меня.

— Как тебя пропустили? — я даже сквозь оглушающую музыку слышу ее шипение.

— Татьяна Герасимова, проверьте, — указываю подбородком на планшет в ее руках.

Глаза девушки сужаются до узких щелочек, после чего экран на планшете загорается.

Ей требуется всего несколько манипуляций, чтобы найти нужную информацию, после чего она снова окидывает меня взглядом, на этот раз заинтересованным.

— Иди за мной, — хостес грациозно разворачивается и шагает вглубь адской пасти, а мне ничего не остается, как следовать за ней.

Стараюсь смотреть себе под ноги, чтобы случайно не встретиться с похотливыми взглядами или обнаженными частями тела девушек. Поэтому вижу только стройные щиколотки на подсвеченной красным мини-сцене у стены. Хорошо, что нам не нужно далеко идти. Хостес останавливается и открывает передо мной темную, гладкую дверь. Прохожу внутрь. Только после того, как за мной закрывается дверь, и музыка приглушается поднимаю взгляд. В отделанный в коричневых тонах комнате сразу же натыкаюсь на Антона. Он одет во все черное и сливается с огромном диваном. А на его коленях извивается полуголая девица.

Вот только я ничего не чувствую. Наши глаза встречаются, а мое сердце даже удар не пропускает. Зато девушка оглядывается и замирает. Ее глаза расширяются то ли от удивления, то ли от страха. Я ободряюще ей улыбаюсь, прохожу в глубь и сажусь на пуфик возле стола, заставленного алкоголем и закусками. Только после этого замечаю окно с развешанными зелеными шторами, через которое отчетливо видно шоу на сцене.

— Хорошо ты устроился, — снимаю сумочку с плеча и кладу на стол. Тянусь к фруктовой тарелке, отрываю виноградинку от ветки и забрасываю ее в рот. При этом спина напряжена.

— Не думал, что ты придешь, — у Антона заплетается язык.

Я-я-ясно! Когда он в таком состоянии, конструктивного диалога точно не выйдет. Хорошо бы избавиться от Антона раньше, чем он решит, что ему все дозволено. Сталкивались, знаем.

Девушка пытается слезть с его колен, но Антон хватает ее за бедра.

— Танцуй, — мямлит он. — Ты еще свое время не отработала.

Она снова оглядывается. Глаза танцовщицы наполнены сомнением. Мне становится ее жаль, но я не могу помочь. Иначе, боюсь, сама окажусь на коленях Антона. И все закончится, как тогда…

— Ты мне выбора не оставил, — хмыкаю я и нанизываю на шпажку кусочек сыра.

Но замираю, поднеся ее к губам. Пристальный взгляд Антона прожигает меня. Он вызывает желание сжаться или лучше убежать, но я держусь. Из последних сил.

— Тебе реально плевать на меня? — шепотом произносит Антон и сталкивает танцовщицу с коленей. Хорошо хоть на диван, а не на стол. — Вали отсюда, — бросает он ей, поднимаясь.

Танцовщица тут же пользуется возможностью и скрывается за дверью. Хлопок отдается эхом в ушах. Мне тоже хочется последовать примеру девушки, но я сижу на месте. Наблюдаю, как Антон встает, врезаясь бедром в стол, со скипом толкает его. Скорее всего, собирается подойти ко мне, но он прилично надрался. Поэтому даже шаг сделать не может и падает обратно на диван. Откидывается на спину, чему я очень рада.

— Плевать, да? — в его взгляде читается отвращение. — Трахалась со своим шейхом в Дубае и про меня не думала.

Мои брови ползут вверх, а рот открывается. Возмущение заполняет грудь, посылая по ней вибрацию. Я готова сказать Антону, что он придурок, а потом вспоминаю Вадима. Я действительно забыла о бывшем, только виной тому не шейх.

Поэтому вместо того, чтобы начать спорить, я запихиваю в рот сыр, зубами сдираю его со шпажки и жую. Глотаю.

— Ты шантажом вынудил меня принять сделку. Заставил прийти на это свидание и думаешь, что мне должно быть не плевать на тебя? — снова тянусь к столу, на этот раз за колбаской. Сырокопченой. Приходится встать, чтобы достать до тарелки.

Только на этой раз не успеваю ничего взять. Грубые пальцы обхватывают мое запястье. Антон подрывается с меня и дергает меня на себя. Бедром ударяюсь об угол стола, когда падаю на диван. Тут же пытаюсь подняться. Но Антон, слишком проворно для пьяного, пробирается рукой между мной и диваном, после чего тянет меня на себя, заставляя навалиться ему на грудь. Чувствую на щеке горячее дыхание, наполненное парами алкоголя. Тошнота снова подбирается к горлу. Ненавижу этот запах»

Упираюсь руками в спинку дивана с двух сторон от Антона. Пытаюсь оттолкнуться, но оковы смыкаются вокруг моей талии. Все, что мне удается сделать — отстраниться достаточно, чтобы заглянуть в карие омуты. Раньше они меня затягивали, а сейчас я мечтаю лишь о том, чтобы оказаться как можно дальше от них. Сердце бьется быстро. Разгоняет адреналин по венам. Тело переходит в режим «бей или беги».

— Пойми, я люблю тебя, — Антон приближается ко мне и проводит носом по моей щеке. Использую все силы, чтобы еще больше оттолкнуться от дивана. Разорвать оковы не получается, но чуть-чуть отодвинуться удается. Антон снова заглядывает мне в глаза. — Думаю только о тебе. Не могу выбросить из головы. Твои вещи валяются по всей моей квартире. Я все оставил на своих местах. Чтобы, когда ты вернешься, могла почувствовать себя как дома.

Смотрю на него, выпучив глаза, и не могу поверить в услышанное. Какого хрена?

— Я не вернусь, — говорю тихо, но твердо. — И это не любовь.

— Любовь, — Антон пьяно улыбается. — Еще какая любовь. Иначе, как объяснить все, что я делаю? Я в своей жизни ни за кем не бегал. А ради тебя вон целое здание купил.

— Когда кого-то любят, не трахают других, — хмыкаю.

— Это была ошибка, — он одним рывком снова притягивает меня к себе. — И не повторится. Если ты, конечно, меня не вынудишь.

Антон быстро приближает свое лицо к моему. Я даже отвернуться не успеваю. Чувствую его губы на своих, а следом язык, который пытается пробраться мне в рот.

Смыкаю губы так крепко, как могу. Нет! Не после всего!

— Чего ты сопротивляешься? — шепчет он, оставляя короткие поцелуи по всему моему лицу. — Я же знаю, что ты хочешь. Всегда хотела…

Пытаюсь отодвинуться. Бесполезно! Он не слышит. Вместо того, чтобы отпустить меня, Антон спускается поцелуями по подбородку вниз. Отворачиваю голову. Но Антону все равно. Он атакует мое ухо. Прогибаюсь в спине. Мне нужно создать между нами хоть какое-то пространство.

Но Антон не замечает моего сопротивления. Опрокидывает меня на диван, а сам наваливается сверху. Сравнение с Вадимом снова невольно появляется у меня в голове. Последний не пытался взять то, что ему не принадлежит. Кроме моей жизни, конечно.

Чужеродные мысли вылетают из головы, когда я снова чувствую губы Антона на своих. Пытаюсь кричать с закрытым ртом. Но это только поощряет Антона — горячий влажный язык проходится по моим губам. Отворачиваю голову, тем самым позволяю Антону нарисовать влажную дорожку до своего уха. Его зубы смыкаются на мочке.

Шиплю от боли. Снова пытаюсь оттолкнуть Антона. Не выходит. Так же, как в наш последний раз. Единственное, что я помню — боль… настолько сильную, что она не проходила несколько дней. Слезы брызгают из глаз. Не могу их сдержать. Особенно, когда чувствую выпуклость у себя между ног.

Нет. Нет. Нет!

Пихаю Антона. Но он словно скала, так сильно придавливает меня к дивану, что я толком пошевелиться не могу. Удается только кулаками бить по его плечам. Места для маневра у меня немного. Но я все равно пытаюсь взбрыкнуть. Выгибаюсь. Отворачиваюсь от его.

— Нет! Не надо! Не хочу! — кричу.

Антон не слышит. Целует мой подбородок. Спускается ниже. Зубами оттягивает шарф. Кусает шею…

Кричу от боли. Так громко, что Антон замирает. Не вижу, что он делает. Но чувствую его горячие пальцы на раненной шее. Слышу шумный длинный выдох.

— Что это? — рычит он.

Я молчу. Антона это не устраивает. Он выдергивает руку из-под меня. Обхватывает мой подбородок. Заставляет посмотреть в глаза, наполненные яростью.

— Я тебя спрашиваю. Что это? — цедит Антон сквозь стиснутых зубы.

— Н-ничего! — слезы катятся по вискам.

Антон проживает меня взглядом. Пальцами так сильно сжимает подбородок, что, скорее всего, оставит еще пару синяков к уже имеющемся.

— Ты все-таки с кем-то трахалась, да? — сужает глаза. — Какая же ты шлюха, — говорит спокойно. Слишком. Молчит всего мгновение. — Шлюха!

Замахивается и бьет кулаком в диван около моей головы. А потом еще раз. И еще. Закрываю глаза. Сжимаюсь. Жду, что следующий удар прилетит мне. Но больше ничего не происходит. Я только слышу тяжелое дыхание. Оно обдувает мое ухо. Боюсь пошевелиться. Не знаю, сколько длится зловещая тишина. Поэтому вздрагиваю, когда слышу угрожающий шепот:

— Ты пожалеешь!

Тяжесть исчезает с меня. Я на свой страх и риск, открываю сначала один глаз, а потом второй.

Антон, не спотыкаясь и не виляя, идет к выходу. Открывает дверь. Замирает.

Резко подрываюсь и отползаю назад. Вжимаюсь в подлокотник дивана.

Антон даже не оборачивается.

— Ты будешь делать, что я говорю, — его голос наполнен отвращением. Оно словно вирус пропитывает воздух и подбирается ко мне. Чувствую ее горечь на языке. — У нас еще два свидания.

Антон выходит, хлопая дверью.

Я вздрагиваю. Подтягиваю к себе колени. Обнимаю их.

Боже, о чем я только думала, соглашаясь на эту сделку?