Жестокий трон

Глава 13 Его маленький монстр

Мони

Мы сидели в домике, который находился рядом с площадкой для стрельбы.

Он был маленьким и уютным, сложенным из прочных бревен, с покатой крышей. На стенах висели оленьи рога и прочие охотничьи трофеи, придавая этому месту деревенский колорит.

Внутри пахло лесом, терпкий аромат сосны и кедра смешивался с поднимающимся из камина дымом.

Снаружи суетились люди Лео. Я не знала наверняка, чем именно они занимались, но мозг улавливал отдельные звуки: влажный скрежет, глухие удары, словно чьи-то тела тащили по земле, чей-то рвотный кашель, перемежаемый смехом и обрывками фраз на китайском.

От этого у меня мурашки пробежали по коже. Что бы они там ни делали, это было куда больше, чем просто уборка.

По крайней мере, я успела поговорить с сестрами и с Лэем.

Я отложила телефон, и странное ощущение покоя накрыло меня, теплое и мимолетное, словно первые лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь тучи после шторма.

Лэй заботился о моих сестрах. Он без колебаний пустил в Дворец банду Роу-стрит, даже выделил Бэнксу комнату прямо рядом с их покоями.

Я улыбнулась сама себе.

Лэй сейчас был всем, в чем я нуждалась: защитником, любовником и партнером. И в тот миг я любила его еще сильнее, чем могла себе представить.

Но счастье в груди неожиданно сжалось, потесненное грустью.

Боже… он звучал таким обеспокоенным.

Я уже скучала по ним всем — по ласковым объятиям Лэя, по хихиканью Тин-Тин, по дерзким выходкам дивы Хлои и по тихой, непоколебимой силе Джо.

Мне это было нужно…

Потому что даже на таком расстоянии они удерживали меня на земле, напоминали, кто я есть. Без них я чувствовала себя так, словно парила чуть выше реальности, оторванная и не на своем месте.

И Лэй… Господи, я скучала по нему больше всего.

Его присутствие наполняло комнату, устойчивое и сильное, словно крепость, построенная специально для меня. То, как он смотрел на меня, словно я была его единственной причиной дышать.

Вздохнув, я сделала глоток чая, который Сонг поставил передо мной раньше.

Теплая жидкость разлилась по языку и скользнула в горло. Вкус был нежным.

Что это? Жасмин, наверное.

Лео сидел напротив, наблюдая с терпением, больше похожим на то, как хищник выжидает момент. Его темные глаза были полуприкрыты, взгляд не колебался, а уголок губ чуть заметно поднимался в самодовольной усмешке, которая не становилась улыбкой.

Он ждал.

Что теперь этот ублюдок захочет, чтобы я сделала?

Я снова поднесла чашку к губам, наслаждаясь жаром, который исходил от фарфора и согревал ладони. Горьковато-сладкий чай вновь разлился по языку. Он был вкусным, но даже его тепло не могло смыть картины, отпечатавшиеся в моей голове.

Тела.

Холодные, безжизненные тела, привязанные за мишенями.

Пулевые отверстия, которые оставила я, ровные, аккуратные, идеально выровненные в центре их черепов.

Кровь.

Густая и темная.

Капли медленно стекали вниз, словно в изуродованных песочных часах, и каждая отмечала момент, когда я переступила невидимую черту.

Да пошел он. Это не мои жертвы. Не мои. Это не считается.

Вздрогнув, я поставила чашку обратно на стол и повторила себе, что те мужчины были мертвы задолго до того, как я нажала на курок.

Они должны были быть мертвы еще до моего прихода. Это всего лишь одна из его ебанутых иллюзий.

Но логика разъедала мой мозг.

Нет… я убила их…

Лео был больным.

Эти люди еще дышали, едва цеплялись за жизнь, а я оказалась той, кто вырвал из них последние ее крохи.

Не думай об этом. Поговори с Богом, когда окажешься подальше от Лео. А сейчас… сосредоточься.

Я сделала еще один глоток чая, надеясь, что его жар выжжет тревогу, но она прилипла ко мне, как дым, проникая в каждый уголок моего сознания.

Я теперь убийца?

Пистолет лежал в руках так правильно — слишком правильно.

Это было ужасающее осознание того, с какой легкостью я могу стрелять без колебаний, как естественно стало целиться и нажимать на спуск, даже если под этим покоем скрывалось липкое, тошнотворное чувство вины.

Даже когда на мишени начала проступать кровь… я продолжала стрелять.

Нет. Нет. Не надо.

Я снова посмотрела на Лео, и он все еще наблюдал за мной, оценивая каждый мой шаг.

Он пытается вырвать из меня ту часть, которая все еще верит в границы? Я не позволю ему этого.

Я с трудом сглотнула.

Чай теперь отдавал пеплом. Нежный жасминовый аромат сталкивался в памяти с металлическим привкусом крови в холодном ночном воздухе.

Я допила чай и поставила чашку на стол.

Лео заговорил впервые с того момента, как закончился звонок:

— Хочешь еще чаю?

— Нет, — Сонг покачал головой. — Ей больше не стоит, Лео.

— Что это значит? — я моргнула.

Блять. Что было в чае?

Вздрогнув, я посмотрела вниз на пустую чашку.

Давай же, девочка. Почему ты сегодня расслабилась? Дерьмо! Ты должна была догадаться.

Я снова подняла взгляд на него.

— Что ты мне дал?

— Что-то, что удержит твой разум ясным и сердце замотивированным для последнего испытания.

— Что это было?

— У тебя есть вещи поважнее, о которых стоит беспокоиться, мой маленький монстр.

— Я не твой монстр.

На его лице появилась эта дьявольская усмешка.

— Тебе страшно видеть себя такой.

— Нет. Ты просто думаешь, что если снова и снова называть меня монстром, то это станет правдой. Ты хочешь, чтобы это слово въелось в мою душу.

— Так же, как их кровь впиталась в деревянные мишени?

Я вздрогнула.

— Моник, сегодня ты узнаешь кое-что, что может оказаться довольно затягивающим.

— И… что же это?

— Убийство может быть наркотиком. В нем есть азарт. Всплеск силы. Темное удовлетворение, когда смотришь, как человек падает под твоим контролем, и понимаешь, что именно ты его уничтожила.

— Это не я, и это никогда не станет мной.

— Ты так думаешь? — слова Лео прозвучали легко, почти насмешливо, но в них прятался темный подтекст. Его взгляд держал мой, и в нем было то же самое выражение — хищник, разглядывающий добычу.

От камина шел жар, дрова трещали и лопались, отбрасывая длинные тени на его лицо. Запах горящей древесины стал сильнее. Это был умиротворяющий аромат, которому не было места в этот момент жуткого напряжения.

Я оперлась о стол.

— Я не просто так думаю, Лео. Я знаю.

В его темных глазах мелькнула искра насмешки.

— Хорошо. Уверенность будет ключом этой ночью. Но я вот думаю… ты помнишь, как у тебя бешено колотилось сердце, когда ты впервые нажала на курок этим вечером? Как ты чувствовала себя теплой и живой? Возможно, в тебе есть больше, чем ты готова признать.

Его слова ударили меня в живот, как прямой удар кулаком. В памяти тут же всплыли картины — холодный вес пистолета в моих руках, резкий запах пороха в воздухе, мишени, которые получали пулю за пулей.

Я покачала головой.

— Это была игра, Лео.

— И твое последнее испытание тоже будет игрой.

— Как?

— Ты войдешь в пространство, где все будут хотеть твоей смерти, и каким-то образом ты выживешь.

Я распахнула глаза.

— Какое пространство?

Лео повернулся к Сонгу.

— Проверь, закончили ли они. Нам скоро нужно будет отправляться.

Я сжала кулаки на коленях.

— Куда мы идем?

Сонг поднялся и направился прочь. Добравшись до задней двери, он открыл ее и вышел наружу.

До меня донеслись новые звуки с улицы, приглушенные голоса, быстро и резко говорящие по-китайски, влажный шлеп, раздавшийся в ночи, за которым последовал безошибочный звук разрезаемого мяса. Все это сливалось с перестуком шагов, скрипом дерева и приглушенными приказами Сонга.

Мой живот скрутило от страха.

— Что они делают там?

Лео снова посмотрел на меня.

— Они готовятся.

— К чему?

Его улыбка стала глубже, ленивой и нарочитой, словно сам вопрос его позабавил.

— К твоему последнему испытанию, мой маленький монстр.

И снова это прозвище.

Он произносил это как заклинание, мягко и размеренно. Наверняка он думал, что если повторять достаточно долго, то это вырежется у меня в костях.

Я поерзала на месте, и деревянный стул жалобно заскрипел подо мной.

— Мой маленький монстр, ты чувствуешь, как внутри тебя пробуждается тьма? — Лео наклонил голову набок. — Чувствуешь, как она пускает корни?

— Ты хочешь, чтобы я отвечала на твои вопросы, когда сам не отвечаешь на мои?

— Я и не думал, что мы с тобой на равных. Я все еще уверен, что я похититель, а ты пленница.

Я плотно сжала губы.

— И именно поэтому тебе нужно быть монстром, — он указал на меня. — Я монстр, и именно поэтому никому бы никогда не пришло в голову похитить меня. Кто захочет поймать монстра? Можно ведь и когтями распорото быть, и сожрано заживо. После этого последнего испытания все узнают, кто ты.

Я сглотнула.

— Мой прекрасный маленький монстр.

Эти слова были одновременно и лаской, и угрозой, они вились в воздухе между нами и впивались в мою кожу.

— В чем мое испытание?

— Ты войдешь в шатер, полный убийц, и убьешь там нескольких мужчин. Ты прольешь такую кровь, из которой рождаются легенды.

Мое тело застыло.

Снаружи продолжали доноситься звуки, влажный скрежет чего-то разрезаемого, приглушенный гул голосов, глухие удары тяжелых предметов о землю.

— Оружие, которое ты выбрала, идеально подходит для этого испытания. Они оснащены переключателями, что делает их более сложными и универсальными…

— Я… я никуда не пойду и никого убивать не буду…

— Твои пистолеты будут работать в полуавтоматическом режиме. Таким образом, ты сможешь делать точные выстрелы. В полностью автоматическом режиме ты сможешь быстро уничтожить сразу нескольких врагов за считанные секунды, однако это будет стоить тебе боеприпасов.

— Лео…

— Сонг вставил в твои пистолеты магазины большой емкости. В каждом будет по тридцать три патрона, значит у тебя будет шестьдесят шесть выстрелов для испытания. Но эти мужчины сильны, так что не забывай считать. — Он приподнял брови. — Ты понимаешь?

— Да, но я не хочу этого делать.

Взгляд Лео на мгновение смягчился, и в его глазах появилось странное понимание.

— Никто из нас не хотел этого, мой маленький монстр. Но миру плевать на наши желания. Он берет. Он калечит. Поэтому и мы должны брать. Мы должны калечить.

Я вцепилась в край стола.

— А если я откажусь?

В его глазах мелькнуло что-то неразборчивое.

— Ты ведь знаешь ответ, не так ли? Наши правила всегда были простыми.

Холодная реальность этого ответа еще сильнее сжала мой желудок в тугой узел.

Мой голос был едва слышным:

— Разве правила нельзя изменить?

— Никогда. — Лео откинулся на спинку стула и постучал пальцами по деревянному столу.

Пламя в камине плясало на его лице. Его взгляд был прикован ко мне так, словно он видел каждую мысль, мечущуюся в моей голове.

Я ненавидела то, как спокойно он выглядел, будто все, что происходило этой ночью, было совершенно нормально. Будто он только что не сказал мне, что я должна войти в комнату, полную убийц.

— Теперь мы обсудим стратегию, — сказал Лео мягко, его голос звучал как шелк поверх стали. — В шатре, куда ты войдешь, будет десять человек, которые являются твоими настоящими врагами. Ты узнаешь их по действиям — это будут те, кто первым пойдет на тебя, кто заговорит и поднимется. Эти должны умереть немедленно.

— А остальные?

— Они будут ждать. — Улыбка Лео изогнулась по краям, опасная и знающая. — Они будут ждать, чтобы увидеть.

Мой пульс гулко стучал в ушах.

— Увидеть что?

Улыбка Лео стала еще шире.

— Они будут ждать, чтобы понять, станешь ли ты тем монстром, которого они боятся, или добычей, которую можно сожрать. Так все устроено у «Четырех Тузов». Убей лидеров, тех, кто действует. Остальные отступят, падут на колени и склонятся.

— А если они не отступят и не поклонятся?

— Они отступят, если ты сделаешь все правильно. — Лео положил ладони на стол. — Есть лидеры. Есть последователи. А есть монстры. Сегодня ночью ты покажешь им, кем являешься ты.

— Сколько там мужчин?

— По меньшей мере восемьдесят.

— Господи. — Я попыталась сглотнуть, но горло будто превратилось в наждачную бумагу. — Могу я взять с собой больше магазинов?

— Нет. У тебя не будет времени перезаряжаться.

— Ты не можешь этого знать.

— Легендарному монстру не нужно перезаряжаться. Он убивает тех, кого должен убить, теми пулями, что у него есть.

Моя нижняя губа дрогнула.

— А если я умру?

Выражение лица Лео изменилось, под холодным расчетом проскользнуло что-то почти нежное. Его голос стал мягким, опасным шепотом:

— Мой маленький монстр, я не даю тебе разрешения умереть.

Я с трудом сдержала желание закричать, запустить чашку в стену, но заставила себя остаться на месте.

— Лео, какого блять хуя?

— Убей главных, тех, кто выйдет против тебя, — сказал он просто. — А потом убей еще нескольких, чтобы показать силу. Пару тех, что подальше, чтобы продемонстрировать свои навыки…

— Но это ведь чьи-то братья, отцы, сыновья…

— И они убийцы, которые хотят, чтобы ты сдохла за смерть Янь. Они хотят смерти и твоим сестрам. — Он поднял палец. — Если у них появится шанс прикончить тебя, они это сделают. И в тот момент, когда ты войдешь в шатер без меня или Лэя, они воспользуются этим шансом. Потому что они уверены, что ты мягкая чужачка, которая не способна по-настоящему ими руководить.

— Н-нет. Я не буду этого делать.

— Будешь.

Я резко поднялась со стула и начала метаться по комнате.

— Восемьдесят человек, которые меня ненавидят. Убить несколько. Да что, черт возьми, ты несешь? Я не могу этого сделать.

Лео остался сидеть и посмотрел на меня снизу вверх.

— Мой маленький монстр, ты уже убила…

— Хватит! Я не буду этого делать.

И вдруг Лео двинулся быстро — слишком быстро. Он оказался прямо передо мной еще до того, как я успела отступить.

ДЕРЬМО!

И все же его ладони легли на мои руки неожиданно мягко. Его хватка была крепкой, но не жесткой, как прикосновение любовника, а не тюремщика.

Он наклонился так близко, что я почувствовала жар его дыхания на своей коже и уловила легкий жасминовый аромат, исходящий от него.

Мое сердце дрогнуло, предательски сбившись с ритма, потому что на долю секунды я подумала, что он может поцеловать меня… или сделать что-то еще.

Я широко раскрыла глаза.

Его ладони медленно скользнули вверх и вниз по моей руке, успокаивая.

— Сделай это, Моник, и ты будешь править миром.

Я задрожала.

— Ты перепишешь наследие своей семьи. Никто и никогда больше не причинит вреда тебе или твоим сестрам. Ты станешь недосягаемой.

Я закрыла глаза и затряслась сильнее.

— Ты уже начала, — прошептал он, его губы были опасно близки к моему уху. — Остался только последний шаг. Ты зашла слишком далеко, чтобы повернуть назад.

Его ладонь скользнула выше, обхватила мой локоть, и я содрогнулась от его прикосновения. Он был словно огонь и лед одновременно, а пространство между нами искрилось чем-то опасным.

— После этого ты будешь свободна, — голос Лео звучал как мед, отравленный ядом. — И после этого тебе больше никогда не придется оглядываться через плечо. Никто не посмеет угрожать твоим сестрам. Лэй увидит тебя так, как вижу тебя я, — королевой среди мужчин.

Я открыла глаза, и его взгляд был прикован ко мне; темный и бесконечный.

— Сделай это, и все, чего ты когда-либо хотела, будет твоим, — прошептал Лео. Его рука задержалась на моей, и прикосновение стало еще более нежным. — Это не просто выживание, мой маленький монстр. Это сила, и она станет твоей, если ты ее возьмешь. Пожалуйста… возьми ее.

Я знала, что он делает — манипулирует мной, переворачивает мои мысли так, чтобы я поверила, будто у меня нет другого выхода.

Но часть меня… Господи, помоги мне… часть меня чувствовала, как соблазн сворачивается клубком в груди.

Потому что обещание безопасности, силы и свободы было опьяняющим. И хуже всего было то, что Лео тоже это знал.

— Л-Лео… э-это ведь будет очень много убийств, крови, тел… и… мне страшно.

— Да, это будет грязно. — Лео склонил голову набок, изучая меня так, словно я была головоломкой, которую он только начинал разгадывать. — Но красота часто рождается из хаоса. Разрушение — всего лишь часть созидания.

Я отвернулась и посмотрела на потрескивающие угли в камине.

— Подумай об этом, Моник. Даже Бог, в Своей бесконечной мудрости, творил через разрушение.

Я снова посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

Он наклонился ближе, и его дыхание стало еще теплее у моего уха.

— Взгляни на потоп. Бог уничтожил все — утопил и грешных, и невинных, всех. И зачем? Чтобы начать заново. Чтобы создать мир, очищенный от зла, мир с чистого листа.

Я вздрогнула, и не от холода.

— Разрушение не является противоположностью созидания, мой прекрасный маленький монстр, — его голос перешел в низкий гул, который проникал под кожу. — Оно становится первым шагом. Ты разрушаешь то, что не работает, то, что слабо, порочно и опасно, и на освободившемся месте может подняться нечто прекрасное. Нечто завораживающее.

Он провел большим пальцем по моему локтю, и по руке пронеслась искра.

— Феникс не возникает из пустоты. Он восстает из пепла. Для этого он должен сгореть. Он обязан.

Эти проклятые слова проникли в мой разум глубже, чем я хотела признать. В них была больная логика, которая цеплялась за мою душу и отказывалась отпускать.

— Это твой огонь, — прошептал Лео. — Здесь ты сожжешь все, что тянет тебя назад: страх, слабость, сомнения. И что восстанет из этого огня?

— Я… не знаю.

— Восстанет Хозяйка Горы. Королева. Правительница. Та женщина, перед которой склоняется мир.

Я смотрела на него, лишенная дыхания.

Он улыбнулся тогда, медленно и порочно, словно уже видел пламя, облизывающее края моей души.

— Ты уже уничтожила старую Моник. Теперь осталось только принять это.

Огонь колыхался между нами, отбрасывая рваные тени на его лицо и на мое. Я ненавидела то, насколько он был притягательным, ненавидела, как его слова обвивались вокруг меня, словно цепи.

Хуже всего было то, что я начинала ему верить.

Я нахмурилась.

— Ты хорош.

— Я знаю.

Опасность пульсировала в воздухе, туго сжатая и готовая ударить.

Задняя дверь со скрипом распахнулась.

Вошел Сонг, и его взгляд упал на руки Лео, лежавшие на моих плечах. На его лице проступила недовольная гримаса.

— Лео, мы ведь говорили об этом.

Я вскинула брови.

Вздохнув, Лео отпустил меня и отступил назад.

— Ей нужно было утешение. Я должен был помочь ей понять глубинный смысл всего этого.

Гримаса так и осталась на лице Сонга, когда он скрестил руки на груди.

— Головы готовы и сложены в мешок.

Я отпрянула.

— Головы?

Лео кивнул.

— Разумеется. Ты ведь не можешь просто войти в шатер и сказать привет. Тебе понадобится настоящая презентация. Помни, все зависит от иллюзии, которая строится на зрительных образах и реквизите…

— Почему мы вообще говорим о головах? — я вскинула руки. — Серьезно, Лео. Когда мы наконец успокоим эту ночь хоть немного?

Лео рассмеялся.

Я нет.

Лео пожал плечами.

— Ты отнесешь головы в шатер. Эти головы принадлежат людям, которых ты убила на мишенях. Эти мужчины были настоящими монстрами из армий Янь. Их друзьями.

— Господи Боже.

— Сейчас шатер полон лишь небольшой группой лидеров и в основном последователями. Так что ты войдешь туда с мешком голов монстров, вывалишь их в центр шатра и потом выкрикнешь что-нибудь остроумное.

Мое лицо застыло от ужаса.

Сонг закатил глаза.

— Ей не нужно говорить что-то остроумное. Самих голов будет достаточно.

Я стояла, сердце бешено колотилось, и пыталась осознать то, что только что услышала. Лео хотел, чтобы я вошла в шатер, полный убийц, с мешком отрезанных голов, как с каким-то чертовым трофеем, а потом… что?

— Сказать что-нибудь остроумное? — У меня в животе все скрутило, а воздух в помещении стал тяжелым, давящим.

Лео, однако, выглядел совершенно спокойным, словно мы обсуждали нечто столь же обыденное, как ужин в компании друзей.

— Все дело в театральности, — сказал он, жестикулируя руками. — Правильный момент. Правильные слова. Правильное послание.

Сонг покачал головой, явно раздраженный.

— Ей не нужно ничего говорить. Головы сами за себя скажут.

— Но это скучно, — вздохнул Лео, как разочарованный ребенок. — Это ведь не только про убийство, Сонг. Это про то, чтобы произвести впечатление.

Я заморгала, с трудом пытаясь уследить за ходом его мыслей.

— Впечатление?

Лео повернулся ко мне.

— Именно. Ты должна показать им, что ты серьезна. Это как в «Крепком орешке». Брюс Уиллис всегда отпускал какие-нибудь реплики. Помнишь?

— «Крепкий орешек»? Какого блять хрена? — Я была близка к тому, чтобы потерять сознание.

Его улыбка стала шире.

— «Юпи-кай-е, ублюдок»⁴.

Я моргнула.

Сонг так закатил глаза, что я подумала, будто они у него там и застрянут.

— Это не боевик, Лео. Это реальная жизнь.

— В реальной жизни тоже нужна зрелищность, — пожал плечами Лео. — Как насчет чего-то вроде: «Надеюсь, вы не слишком скучали по своим друзьям. Они уже здесь».

Я уставилась на него, абсолютно ошеломленная.

— Ты хочешь, чтобы я вывалила на пол отрезанные головы… и сказала это?

Сонг разжал руки на груди.

— Это лишнее. Если она сделает свою работу, они подчинятся и без шуточек.

Лео отмахнулся, совершенно не смутившись.

— Это не шутка. Это заявление. Декларация. — Его голос снова зазвучал тем самым завораживающим тоном, который обвивался вокруг меня, как дым. — Что-то острое. Запоминающееся. Хм. Может, ты скажешь: «Головы вверх, мудилы!»

— Абсолютно нет. — Я отступила назад. — И можно вернуться к самому факту, что мне вообще придется тащить мешок с головами? Мне можно хоть сегодня немного передохнуть? Я уже и так должна рисковать жизнью, заходя туда…

— Головы вверх было бы смешно. — Лео ухмыльнулся, и на этот раз это была настоящая улыбка. Он был в полном восторге.

— Больше никакой травы тебе сегодня, брат, — резко выдохнул Сонг через нос. — Сейчас не время играть в Брюса Уиллиса. И да, Моник… ты заслуживаешь передышки. Но пока… просто зайди туда, вывали головы из мешка и начинай стрелять сразу же.

Я была близка к тому, чтобы обоссаться от страха.

Сонг посмотрел на меня.

— Ты готова?

Нет. Я даже близко не готова.

Лео кивнул.

— И все же… начнем.