Хирург на мою голову

29 глава. Темнота друг молодежи

Аня

Глаза Волкова как-то недобро сверкали, вгоняя меня то в краску, то в дрожь. Нужно было чем-то занять руки. Так что я указала ему на табурет за столом у стенки, куда он и присел, а сама начала готовить завтрак, стараясь поменьше думать о том, что за моей спиной сидел полуголый хирург, который выглядел как мужчина из рекламы дорогих мужских трусов.

Решила не мелочиться, достала сразу и блины, и яйца. В планах было сделать омлет, а блины пережарить ещё раз на сливочном масле. Мы с бабушкой так часто делали, получалось очень вкусно, и я так любила есть блины даже больше, чем свежеиспечённые.

— Как я здесь оказался? — отвлёк меня голос Давида Марковича от взбивания яиц с молоком.

Я повернулась, взглянув на него, и тут же вернулась к своему занятию.

— Пришли. Точнее, приехали, а потом, вероятно, доползли. Потому что стояли вы очень с трудом. Я вообще удивилась, что вы в таком состоянии адрес мой вспомнить ещё смогли.

В голове возникла картинка, как я в полпервого ночи распахнула дверь, сонная, стоя в одной ночнушке, потому что даже не догадалась что-то накинуть, и у меня чуть глаза не выпали, когда я увидела на пороге Волкова.

Он стоял, согнув руку в локте, и упершись им об один из дверных косяков, словно настоящий мачо. В голове даже на секунду мелькнула мысль, что мне это лишь снилось, пока он не открыл рот, и не начал говорить, так что я поняла, что он был мертвецки пьян.

— Я как-то объяснил, зачем приехал?

— Сказали что-то про клуб, что мне нельзя себя портить, танцуя там, как проститутка, и что я вас задолбала. Да, кажется, даже почти дословно получилось.

Вылила готовую смесь на сковородку, и она зашкворчала, а по кухне тут же понеслись аппетитные ароматы.

Давид Маркович молчал, как-то странно притихнув после моих слов, и я, оторвавшись от готовки, снова на него взглянула.

Мужчина сидел, полностью откинувшись спиной на стенку. Голова была тоже запрокинута, упираясь затылком. Из-под ресниц он следил за мной. О чём он думал в этот момент, оставалось только догадываться.

Наверное, что-нибудь из разряда того, как убого я выглядела в своём домашнем халате, который давно пора было поменять, или как бедно у нас было всё обставлено с бабулей в квартире… Но я и сама это знала. Причём уже давно дала себе слово, что с первой же своей зарплаты хирурга, когда официально трудоустроюсь, начну делать ремонт.

У меня вообще было уже множество планов на деньги, которые я ещё даже не начала получать, и большая часть из них были связаны с бабушкой. Просто, она так много мне дала, что мне хотелось отплатить ей хоть как-то за это, пока я ещё могла это сделать.

Бабушка, конечно, у меня была мировой. Вчера, когда пришёл Давид Маркович, даже бровью не повела.

Не растерялась, в отличие от меня, а втащила гостя в дом. Заставила его выпить стакан воды, после чего разложила кресло в большой комнате, и застелила чистым бельем.

Я пыталась воспротивиться ей, сказать, что Волкова надо отправить домой, и, что я сейчас закажу ему такси, но бабуля возразила, что в таком состоянии хорошего человека никуда не отпустит.

Разделся Волков сам, и с большим удовольствием, словно бабуля предложила ему раздеться не для того, чтобы спать, а для чего-то более интересного.

А ещё, когда он остался в одних трусах, то занял какую-то позу, и игриво поинтересовался у бабушки: «Ну как?», на что она показала ему два больших пальца вверх. Я уже думала, что он совсем поплыл, раз заигрывает с моей бабулей, но, похоже, зрение Давида Марковича настолько уже подводило, что он просто принял мою бабушку за меня, так как в конце назвал её моим именем.

Может, и не удивительно. У нас ведь с ней были почти одинаковые ночнушки… Нет, со моей домашней одеждой и одеждой для сна точно нужно было что-то делать.

Завтрак Давид Маркович проглотил так, словно до этого его не кормили года три.

— Обалдеть, как вкусно. — Заключил он, доедая последний блин. Блины, кстати, я жарила на двоих, но не стала препятствовать, когда он слопал и мою порцию.

И, когда на столе остался лишь чай, наступила снова неловкая тишина.

— Аня, приношу свои извинения за вот такой внезапный визит. И бабушке тоже передай от меня мои извинения. Не знаю, что на меня нашло.

— Вы как-то поаккуратнее с этим. А то сначала целуетесь, и не помните, потом в ночи домой ко мне врываетесь, и опять не знаете, что нашло… Боюсь даже представить, что дальше будет. — Вообще, я не сказать, чтобы была язвительной, но тут из меня просто как-то само вырвалось.

— Этого больше не повторится. Дальше не будет ничего. — Без улыбки произнес Давид Маркович, и поднялся, похоже, слишком резко, судя по его сморщившегося от боли лица. — Я приму душ, перед тем как уеду?

— Пожалуйста. Ванная вот. — Показала я направление хирургу. — Подождите только, сейчас полотенце чистое принесу.

Волков скрылся в ванной, и оттуда послышался звук льющейся воды. Пока убирала со стола, старалась не концентрироваться на том, что всего через стенку от меня был голый хирург.

Мысли унять получалось плохо, так что заправила ещё и кресло, где спал Давид Маркович, и, от нечего делать, включила телевизор.

Неожиданно, телевизор выключился, а в ванной послышался какой-то грохот, и долгий протяжный мат.

На то, чтобы понять, что у нас вырубило электричество, ушло всего пару секунд. А на то, чтобы представить, что Давид Маркович там навернулся, причем, возможно, с большими последствиями, в нашей ванной — ещё мгновение.

Так что уже через полминуты я стояла в дверях темной ванной комнаты, пытаясь хоть что-то разглядеть, и шарила рукой в пространстве.

— Давид Маркович! Вы упали? — Моя рука уткнулась во что-то твёрдое и мокрое.

— Нет, я бы даже сказал наоборот… — Услышала я сдавленный шепот совсем близко от себя.