Хирург на мою голову

36 глава. Будильник

Я лежала в кровати, понимая, что совсем рядом со мной, меньше чем в метре, лежал Волков. Что делало со мной это знание? Будоражило кровь, заставляя делать дыхательные упражнения, чтобы дыхание не звучало, как после бега, вынуждало сердце замирать каждый раз, как он хоть чуть-чуть двигался, и под ним прогибался матрас.

Мне казалось, что хирург тоже не спал. Интересно, о чём он думал, и волновало ли его то, что мы спали в одной кровати так же, как меня?

Мне, почему-то, представилась реакция моей бабули, если бы она узнала, что мы с Давидом Марковичем спали вместе. Я не всегда могла предугадать, как она себя поведёт, но тут мне казалось, что она была бы мной недовольна.

Бабушка рассказывала, что за всю жизнь у неё был единственный мужчина — мой дедушка. Они влюбились ещё в школе, и она выскочила замуж за него в восемнадцать, прожив с ним всю жизнь, хоть и их совместное пребывание было не таким длинным, как ей бы хотелось. Дед умер от инсульта в сорок с небольшим, я его уже не застала, составив его образ лишь по воспоминаниям бабушки.

Так что сейчас то, что я делила кровать не то, что не со своим любимым, а вообще, по факту, с посторонним мне человеком, ей бы, скорее всего, не понравилось. Слишком легкомысленное поведение для её любимой внучки.

Руки сами собой потянулись к краю футболки, которая чуть задралась, и потянули его вниз, хотя меня сейчас никто не мог видеть.

Я думала, что буду долго засыпать, мучаясь от разных мыслей, но сон пришёл довольно быстро. Похоже, ночь в поезде и насыщенный день на конгрессе дали о себе знать.

А утром я проснулась не от будильника, не от солнечных лучше и прочего, а от того, что меня самым наглым образом лапали!

Вначале реальность смешивалась у меня со сном, в котором мы с Давидом Марковичем были в хирургическом отделении Ромашки, где он работал. Он зажимал меня в ординаторской, а я вообще не сопротивлялась. Так что его руки быстро оказались у меня на пятой точке, начав наминать её, а после и вовсе поползли наверх.

По бедрам, задержавшись на талии, и животике, нежно погладив там кожу.

Вот примерно где-то в этот момент я и проснулась.

Сначала осознала, что находилась совсем не в ординаторской, а в номере гостиницы, а уж потом, что ординаторская из сна растворилась, а вот руки на моей талии и животе, всё ещё ощущались вполне реальными.

Более того, они ползли выше, и, если бы я ничего не предприняла в ближайшую минуту, то добрались бы до моей груди!

Я, конечно, оставила белье под футболкой, потому что быть под ней без бюстгальтера было для меня слишком, но всё равно! Это что такое?

Не придумав ничего лучше, я просто взяла мужские руки, и убрала их со своего тела. Но это вообще не помогло. Руки вернулись почти сразу же. Причём меня заграбастали так, что я оказалась спиной прижата к мужской груди, руки снова лежали там, где и были до этого, а мне, где-то в районе нижних округлостей, упёрлось что-то твёрдое и продолговатое.

Мамочки! Это же…

— Давид Маркович! Отпустите! Это я, Аня. Вы схватили меня во сне! — Заерзала я телом, пытаясь выбраться из его объятий, но, кажется, сделала только хуже.

Потому что мужчина громко набрал воздуха в грудь, и сжал меня с такой силой, что я не могла и пошевелиться.

— Тише. Не дергайся. — Хриплым от сна, или чего-то ещё голосом проговорил Волков. — Ты делаешь всё только хуже, елозя по мне. — Сейчас чуть отпустит…

— Что это упирается в меня? — Наверное, я звучала глупо, но это вырвалось само. Мой мозг тоже ещё не до конца проснулся.

— Аня, иногда я всерьез сомневаюсь, что ты вообще закончила медицинский. Догадайся с трёх раз. Как там в загадке? До дела висит, в деле стоит, после дела мокрый.

— Так это же зонт, кажется.

— Когда кажется, креститься надо. Когда у мужчины самый высокий уровень тестостерона? — Начал внеплановую проверку моих знаний Давид Маркович, к чему я вообще не была готова.

— Утром, вроде бы… Плохо помню уже.

— Правильно, утром. Поэтому, отгадай что происходит. Так что не принимай близко к сердцу, то есть на свой счёт. Дай мне минуту, и я успокоюсь. Конечно, если ты не решишь снова тереться об меня, как мартовская кошка.

— Я не тёрлась, а пыталась выбраться! — Возмущенно проговорила я. — Вы меня лапали во сне! А обещали не приставать!

— Когда это я обещал? — Раз, и я уже оказалась спиной не к Волкову, а прижата к матрасу, а Давид Маркович во всей красе навис надо мной. — Я точно помню, что ничего подобного не говорил. Потому что я не даю обещания, которые не могу выполнить.

Его слова, словно паззл собирались у меня в голове. Что он имел в виду?

— Что вы делаете? — Шепотом спросила я его. Он удерживал мои руки над моей головой, а сам прижимал моё тело к кровати. — Выпустите меня.

Волков ничего не отвечал. Смотрел внимательно на моё лицо, и хмурился каким-то своим мыслям. После чего начал медленно наклоняться ко мне. Я была уверена, что сейчас он меня точно поцелует.

И ему будет уже не отвертеться. Он сам меня держал. Был в здравом уме и трезвой памяти. Я просила его отпустить, и никак по-другому расценить его поступок было бы нельзя.

Вот только, когда между нашими губами оставались уже считанные миллиметры, а я прикрыла глаза, готовясь к поцелую, который, похоже, готов был разбить все мои барьеры и предрассудки, на тумбе рядом с кроватью на мобильном телефоне заиграла мелодия будильника.

Это точно был знак свыше. Давид Маркович замер, после чего отстранился и упал на кровать рядом со мной.

Пора было просыпаться в реальную жизнь. Как там он сказал? Просто высокий уровень тестостерона…