Холодный, расчётливый и нелюбимый

Глава 11

Вот уже второй месяц подряд я мучилась сильнейшим ознобом, избавиться от которого не могли ни разогревающие мази, ни тёплые вещи. Горло не болело, температуры не было, но я буквально чахла на глазах.

Фрау Гризель достала из закромов натуральные валенки, да огромный пуховый платок, и заставляла меня, молодую хозяйку, ходить по дому, похожую на колобка. Как говорится: лиф на байке, три фуфайки, на подкладке платьице…

Но мне, признаться, было всё равно — лишь бы согреться, наконец.

За этими мучениями, я не заметила, что расписание работы мужа очень непостоянно. Да мне это, собственно говоря, было и не интересно — чем меньше мы с ним виделись, тем лучше. По крайней мере, так он меня не доставал.

Маршал Эволетта по долгу службы часто бывал в столице и возвращался в редком случае вечером того же дня, обычно его отсутствие составляло от одной до нескольких недель. Днём муж обыкновенно работал в своём кабинете, а когда выходил, я уже крепко спала в своей комнате, а потому тех самых отношений у нас давно не было.

Поначалу он думал, что я пользовалась извечными женскими уловками, дабы избежать его, но постоянно ледяные конечности невозможно имитировать. И он в этом неоднократно убеждался.

Собственно, чтобы проверить свою догадку, Херр Маршал фон Стейнвегг прокрадывался поздно ночью в мою комнату, трогал мои руки и ноги и сквозь зубы тихо ругался. А что он думал? Четыре одеяла и покрывало — это уж слишком? Увы, но для меня — нет. Любой мерзляк согрелся бы давно и даже вспотел, но только не я.

С удивлением стала замечать, что иногда муж тайно ложился рядом со мной, думая, что сплю, собственно, так и бывало, но я просыпалась, боясь его действий. Однако, Херр Маршал фон Стейнвегг стал проявлять ко мне нежность, он крепко прижимался ко мне и обнимал, согревая.

Несмотря на жестокое ко мне обращение поначалу, Херр Маршал фон Стейнвегг больше не бил меня, никогда после того случая в саду, но я его боялась, один только вид мужа вызывал во мне дрожь, одна только мысль о нём приводила меня в нервный трепет. И он это прекрасно понимал, давая порой только одним взглядом понять, что всё вернётся на круги своя, если я не буду ему подчиняться. И я приняла его условия, ища всё новые и новые попытки для бегства, кои, впрочем, никак не удавалось пока найти, по крайней мере, шансов для благополучного для себя исхода не предвиделось, а подвергаться пыткам больше не хотелось. Это было бы глупо и бессмысленно с моей способностью к регенерации — только лишний раз злила бы безжалостного харрона.

А пока Херр Маршал фон Стейнвегг просто следил за мной, «держа на коротком поводке». Мне казалось странным его поведение, казалось, что чувство сострадания ему неведомо, или он проявлял его, когда я об этом «не знала»? В любом случае он позволял себе заснуть, лишь когда дрожь переставала сотрясать моё бледное тело, я чувствовала его мерное спокойное дыхание себе в затылок и тоже засыпала. В такие моменты я не боялась его и ловила себя на том, что даже чувствовала безопасность в его крепких объятиях. Это было очень странно, но ведь гораздо лучше, чем трястись от одного его непроизвольного движения.

За время отсутствия Херр Маршала фон Стейнвегга, я могла теперь уже с твёрдой уверенностью сказать, что догадалась, в чём причина моей «болезненности». Ежемесячного цикла у меня давно не наблюдалось, и хотя животика не было видно, я ясно осознавала, что внутри растёт новая жизнь. Я очень сильно переживала, как отреагирует супруг на эту новость, а потому ни ему, ни даже Фрау Гризель и даже Шарлотте не стала говорить о своей беременности.

Что за болезнь пристала к молодой госпоже, в поместье гадали бы ещё очень долго, пока, по всей видимости, Херр Маршалу фон Стейнвеггу не надоело, и он не вызвал семейного врача. Херр Доктор недолго думал над диагнозом:

— Поздравляю, Вы станете папой и мамой.

Хоть я и знала, но эти слова полоснули меня в сердце по самую рукоятку. Мне казалось, что я совершила невероятно страшное преступление, и что мне грозит неминуемая гибель.

Беременна. Что же будет теперь с моим ребёнком? Что с ним сделает Херр Маршал фон Стейнвегг и со мной? Вновь будет истязать, пока я не потеряю ребёнка? Вне всяких сомнений, ведь я для него всего лишь часть его коллекции, его личная игрушка, а малыш только всё испортит.

Стало так страшно, как никогда, причём не за себя, а за эту крошечную жизнь, что развивалась во мне. Его ребёнка. Нет, моего, только моего ребёнка. Теперь точно нужно бежать, пока не случилось самое ужасное…

— Какой срок? — я увидела как непередаваемая игра мимики отразилась на благородном лице будущего (?) отца.

— Десять-двенадцать недель, не больше.

Херр Маршал фон Стейнвегг воззрел на меня, но я, лишь бегло взглянув на него, быстро отвела взгляд. Да, я знала. Знала и молчала. И он это понял.

— Здоровью молодой мамы и малыша ничего не угрожает, а постоянный озноб типичен, когда вынашивают будущих наследников ледяной магии. Я выпишу лекарства, и Вашей супруге станет легче. Хотя, — Херр Доктор потёр переносицу. — Такое состояние должно было уже окончиться, это как токсикоз у обычных женщин. Скорее всего, Ваша жена постоянно нервничает. Обеспечьте ей постоянный покой и спокойствие, и всё придёт в норму.

Что творилось сейчас в голове Херр Маршала фон Стейнвегга, как только услышал такую новость, невозможно предугадать, однако я не заметила на его лице чересчур сильного удивления. Ну, разумеется, всё-таки в права супруга он вступал не единожды. Вот Гвентин обязательно обрадовался бы столь замечательной новости, но Херр Маршал фон Стейнвегг однозначно злился на меня, что скрывала от него беременность. Это уже читалось в его взгляде, что буквально прожигал во мне дыру.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Что, хотите ударить, опять считаете непокорной женщиной? Думаете, как смею своевольничать с Вами, лучшим маршалом империи Эволетт, от одного вида которого у солдат кровь в жилах стынет? А разве это я в этом виновата? Разве я не давала прохода и принуждала к близости столько раз?

Пока я так рассуждала, Херр Маршал фон Стейнвегг широкой поступью направился ко мне притихшей и нервно теребившей край пледа. Знает кошка, чьё мясо съела? Знаю, но ничего поделать не могу.

— Что Вы… — боязливо пискнула я, когда муж склонился надо мной, не дав договорить, и подарил очень нежный поцелуй.

Мне так хотелось оттолкнуть его, но не стала, полностью подчиняясь ненавистному харрону, да и в присутствии Херр Доктора это поведение вылилось бы мне боком. Хотя Херр Маршал фон Стейнвегг в последнее время был более мягок со мной, чем раньше, но всё равно в его присутствии я чаще чувствовала себя пугливым котёнком, у которого настроение менялось с пугающей быстротой: от колких препирательств, до необоснованного водопада слёз. Теперь всё объяснялось и для меня тоже.

Когда Херр Маршал фон Стейнвегг оторвался от моих губ, я удивилась ещё больше: жёсткий муж внезапно обнял меня и… поздравил. Он крепко прижал меня к своей груди, как самый настоящий любящий супруг, и это было настолько странно и невероятно. Неужели сам того не осознавая, муж обрадовался? У него будет наследник.

Мне ничего не оставалось, как безропотно позволять Херр Маршалу фон Стейнвеггу столь непривычные действия, и отрешённо смотрела сквозь него. Мне, конечно, хотелось иметь ребёнка, но не от этого харрона, вообще ни от кого, кроме как от Гвентина, быть замужем только за ним и рожать только от него. Но что же мне сейчас делать? Неужели всё закончится, и мне придётся пропасть здесь навсегда?

Херр Доктор ушёл, и теперь не было необходимости играть комедию, которую так великолепно разыграл Херр Маршал фон Стейнвегг. В этом я немедленно убедилась, поймав на себе потемневший, как бушующее море, взгляд. Ох, как не понравился он мне, даже жутко стало.

— Значит, я заставляю Вас нервничать? — тут и к гадалке не ходи, не приходится сомневаться, что он понимал, что опять перегибает палку, но видимо остановиться не мог, заставляя меня ещё сильнее вьёжиться в кресло. — Вы же понимаете, что я скручу Вашу прелестную шейку, если с моим сыном что-то случится?

От этой угрозы я вздрогнула и искоса глянула на него. Неужели Херр Маршал фон Стейнвегг догадался, что я вновь хотела от него сбежать? Но как? Неужели я потеряла навык, и теперь мои эмоции можно читать, как открытую книгу?

На самом деле я уже давно нашла самый безопасный и эффективный способ побега, но плохое самочувствие сыграло со мной плохую шутку. Мне хотелось убежать ещё, как только узнала, что стала носить под сердцем ребёнка.

Нет, мне не хотелось растить дитя в такой натянутой обстановке. Мне хотелось воспитать его в ставшим родным Ордене Глендстории, где я рассказывала бы о самом лучшем ледяном маге — самоотверженном Гвентине фон Фуллингтоне, чтобы мой малыш вырос в любви, дружбе и взаимопомощи.

Я зажмурила глаза и затряслась, словно осиновый лист на ветру, ожидая пощёчины или того хуже, но вместо этого моих скул нежно коснулась крепкая ладонь, закалённая не в одном сражении. От неожиданности, я распахнула свои очи, с которых вот-вот готовы были сорваться солёные капли.

— Я опять Вас напугал, моя дорогая, Фрау Ингвар фон Стейнвегг, — спокойный, но как всегда холодный голос раздался в непосредственной близости. — Что ж, признаю, что вёл себя с Вами неподобающе мужу, но ради нашего малыша давайте заключим перемирие. Вы же хотите, чтобы ребёнок родился здоровым?

Это предложение было настолько неожиданным, что я непроизвольно кивнула.

— Вот и отлично, — продолжал муж. — С этого момента, для Вашего же спокойствия, будете безоговорочно выполнять все мои распоряжения. А пока отдыхайте — бледность Вам не к лицу.

Херр Маршал фон Стейнвегг помог мне подняться и проводил к кровати, поцеловав напоследок тонкие кончики прохладных пальцев.

— Позже я пришлю Фройлен Шарлотту, — муж покинул мои покои и направился в сторону своего кабинета.

Херр Маршал фон Стейнвегг несколько часов провёл в одиночестве и раздумьях: сейчас очень много зависило от его поведения. Ради здоровья ребёнка, он должен был проявить к жене любовь и заботу.

От этих мыслей постоянно передёргивало. Нет, он совершенно на такое не способен. Как можно другому дать то, чего сам не испытывал?

Развалившись в кресле и закинув ноги на низкий подоконник, маршал Эволетта сжал кулаки, глядя из окна второго этажа на хорошо просматриваемый дальний заброшенный сад его детства.

«Ты же любишь его?» — раздался в голове голос прошлого.

Постепенно, словно во сне, старая проекторная плёнка воспоминаний стала мелькать перед глазами, погружая отнюдь не счастливого мужчину в счастливое небытие.

Тогда маленький Ингвар радостно смеялся на качелях, взмывая высоко вверх и тут же возвращаясь к своей матушке — редкой прелестнице с соловьиным голоском — единственной женщине, которую он обожал. Фрау фон Стейнвегг нежно улыбалась и катала сына в невероятно красивом саду. Это было их любимое место, которое отцом было названо Азуми, что в переводе с далёкого языка означало безопасное место жительства.

Фрау фон Стейнвегг сама оборудовала этот маленький уголок счастья с качельками, лазилками и небольшим домиком на дереве. Здесь же был маленький огород, на котором малыш Ингвар самолично, но под присмотром матушки, выращивал ягоды и ароматные травы. Фрау фон Стейнвегг не обладала магией, в отличии от своего супруга, но была превосходной травницей, чувствуя природу как свою стихию. Она была для него светлой феей — белоснежные волосы игриво светились в свете лучей солнца, а любимая газовая воздушная накидка походила на крылышки.

Малыш бежал показать матери первую ягодку, но вместо радостного возгласа из его уст чуть не вырвался крик ужаса. Ингвар широко раскрыл глаза и застыл в оцепенении, глядя на лежащих в крови родителей.