Холодный, расчётливый и нелюбимый

Глава 7

Проводив последнего гостя, мы с Херр Маршалом фон Стейнвеггом вернулись в дом. Один только день обязал меня именовать его по-другому даже про себя, как и меня саму. С Гвентином такого бы не было. В нашем ордене мы все были близки и общались между собой без формальностей. А к этому человеку я принципиально буду всегда обращаться, как к чужому.

Я так сильно устала, что хотелось только одного — никого не видеть. Еле передвигая ногами, направилась к своей комнате, но по дороге меня перехватила Шарлотта и увела в противоположную сторону.

Мне было всё равно, поэтому и не сопротивлялась, когда очутилась в роскошной купальне. Одна из служанок помогла мне раздеться и принять ароматическую ванну с морской солью и плавающими на поверхности воды лепестками роз.

Тёплая вода восстанавливала силы и забирала усталость. Девушка умело втирала во влажную кожу благоухающие масла, приятно массируя тело. Одев меня в струящееся тонкое кружево ночной сорочки, она открыла соседнюю дверь и проводила в просторную комнату мягкого молочного цвета, где меня ждала Шарлотта. Обстановка дорогая, но без помпезности: огромная кровать, изящная мебель, высокое окно с выходом на украшенный цветами балкон с видом на сад — никаких решёток и ужасающих обрывов.

— Это Ваши новые покои, Фрау фон Стейнвегг, — поклонившись, объяснила Шарлотта. — Комната Вашего мужа напротив.

Что ж, о таком подарке я и не могла мечтать. Раздельные комнаты — это хорошо. Поскорее выпроводив всех, я на цыпочках подошла к двери мужа. Легонько открыв, осторожно заглянула внутрь — аналогичная обстановка, только в мужском стиле, но самое главное — Херр Маршала фон Стейнвегга пока не было.

Облегчённо выдохнув, я вернулась к себе. Взгляд упал на туалетный столик: множество баночек и тюбиков с различными кремами, духами и прочей женской атрибутикой, несколько шкатулок с украшениями. Чуть в глубине выделялась малахитовая, с небольшой ящеркой на крышке. В ней лежали различные ключи: серебристый, увенчанный воздушной снежинкой, парочка маленьких, с позолотой, и один с вензелем. Я повертела его в руках — не маленький, как от двери.

Решив проверить свою догадку, в порыве подбежала к двери мужа. Так и есть: ключ легко вошёл в замок, и, после пары оборотов, дверь оказалась заперта. Положив свою находку на место, я блаженно улеглась в постель.

Мне снился Гвентин. Живой, любимый.

Мы прогуливались по песчаному пляжу, мелкие волны красиво переливались в тёплой ночи, освещённой холодным светом круглой луны. Возлюбленный нежно держал меня за руку, лёгкий бриз развевал его смоляные волосы; лицо плохо было видно, но я отчётливо ощущала его глубокий взгляд на себе. Лёгкая улыбка коснулась желанных губ, когда из-за спины он вытащил ледяную розу. Он часто любил создавать всегда что-то красивое своей магией.

— Я люблю тебя, Тайлетта. Согласна ты выйти за меня замуж?

Слова, которые я так долго ждала от него, наконец-то были произнесены.

— Да, милый Гвентин, я так рада!

Мягкие губы коснулись моих, даруя неземное блаженство. Неужели Гвентин меня действительно любит? Я провела руками по голой груди любимого, снимая с плеч расстёгнутую рубашку. Гвентин поднял меня на руки, и мы очутились на шёлковых простынях, не прерывая поцелуя. Возлюбленный медленно развязывал ленты на моей сорочке, оголяя нетронутую девичью грудь.

— Гвентин, ах-х…

Сколько раз я мечтала оказаться в его объятиях, возбуждённая прочитанными откровенными сценами из книги, что тайком читала Лукреция. Стеснялась и краснела от своих мыслей, но ничего не могла с собой поделать — я слишком сильно любила Гвентина и мечтала только о нём.

А вот сам Гвентин долгое время не обращал на меня ровно никакого внимания. Все наши отношения сводились к почтительным и служебным отношениям. Мои подруги знали, насколько я была в него влюблена, но об ответных чувствах могла только мечтать.

Но ведь дождалась его заветное «Я люблю тебя».

— Любимая, желанная, — шептал он между поцелуев.

Рука Гвентина скользнула вдоль бедра, окончательно лишая меня одежды и всякого стыда. Лёгкая дрожь пробежала по мерцающей в лунном свете коже.

— Я желаю тебя, Тайлетта.

— Гвентин, я… тоже…

Наши тела змеями переплелись в причудливом танце страсти. Гвентин не торопился, его руки и губы блуждали по моей фигурке, а разум потерялся во времени. Мягкими ладошками я скользила по его крепким широким плечам и мускулистым рукам.

— Возьми меня, Гвентин, я вся твоя, — шептала я в изнеможении.

Лихо перевернув меня на спину, возлюбленный, наконец, овладел мною. Тонкий писк утонул в страстном поцелуе, острые ноготки воткнулись в спину возлюбленного, пока я привыкала к новым ощущениям. Гвентин дарил мне свою любовь, доставляя всё большее наслаждение. Мои пальцы зарылись в волосы возлюбленного и спустились по крепкой шее на плечи.

Но… что-то было не так.

Я никак не могла понять: неужели милый Гвентин отрастил волосы? От странного предположения я вдруг проснулась и открыла глаза. Сон оказался явью, только вместо Гвентина надо мной склонялся Херр Маршал фон Стейнвегг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Нет, нет, нет, за что?! Не хочу! Вернись, Гвентин!»

Но видение не исчезло — Херр Маршал фон Стейнвегг всё также возвышался надо мной мощной скалой. Я нехотя возвращалась в действительность; горькие слёзы потекли из глаз. Я попыталась выползти из-под мужчины, но упёрлась в стальные руки над своими плечами. Дёрнуть бёдрами в сторону, чтобы уйти, тоже не удалось — я оказалась в капкане нелюбимого человека, насаженная как рыба на крючок.

Херр Маршал фон Стейнвегг покрывал меня поцелуями и урчал от удовольствия, пока я извивалась под ним, пытаясь сбежать. Упирающиеся в грудь руки, сжимающие потную кожу, он воспринимал как любовную игру и лишь более жадно впивался в мои покусанные губы.

Мне пришлось пережить этот ненавистный акт, кричать было бесполезно, как и молить прекратить всё это — сегодня я стала женой другого по всем законам, я предала свою любовь.

После соития, Херр Маршал фон Стейнвегг накрыл меня покрывалом и направился в свою комнату.

— А Вы страстная женщина, Фрау Ингвар фон Стейнвегг. Мне понравилось. Сегодня Вам необходимо отдохнуть, а завтра мы продолжим. И не закрывайте больше дверь, у меня есть второй ключ.

— Ненавижу, — прошептала со злостью в закрытую дверь.

Спустив ладони по лицу, я прикоснулась к дрожащим губам. Ненавистный Херр Маршал фон Стейнвегг забрал все мои первые разы, и от этого собственное тело стало противным. Злость наполнила всё моё естество то ли от самоуверенности этого человека, то ли от собственной беспомощности. Я оказалась слаба; всегда побеждающая в сражениях, потерпела фиаско в личностном противостоянии.

— Ненавижу! — крикнула я и бросила в дверь тяжёлую вазу, которая тут же разбилась на тысячи осколков.

— Госпожа, что-то случилось? — обеспокоенно спросила прибежавшая на грохот Шарлотта и устало потёрла сонные глаза.

— Нет, я просто случайно споткнулась, идите отдыхайте, уборкой займётесь завтра, — еле сдерживая себя, максимально спокойно постаралась ответить.

Шарлотта ушла, а я отправилась в купальню, с остервенением смывая с себя запах ненавистного мужа. Не прекращая, я всё тёрла и тёрла, стирая кожу до крови, но память от его прикосновений намертво впиталась в душу.

Ночь прошла, как ни странно, без кошмарных сновидений, поэтому я спала, свернувшись калачиком на огромной кровати. Тёплый солнечный лучик, блуждающий по миру, ласково будил его сонных обитателей; он поиграл меж моих волнистых прядей, что раскинулись веером на мягкой подушке, пока я потягивалась, ласково скользнул на мою кожу и остановился на заплаканных за ночь ланитах.

В дверь негромко постучали.

— Фрау фон Стейнвегг, просыпайтесь — время завтрака.

Склеенные от ночных слёз привычно пушистые ресницы дрогнули, наверное, сильно опухшие глаза приоткрылись, чтобы сразу же зажмуриться от солнца.

Просыпаться. Зачем? Чтобы вновь увидеть ненавистного мужа? Нет уж, увольте — сегодня я никуда не пойду, а лучше вообще не выйду из (на этот раз) добровольной темницы.

— Фрау фон Стейнвегг? — вновь спросила из-за двери Шарлотта, но ответом ей была тишина.

Немного погодя, она приоткрыла дверь и заглянула: я «мирно» спала. Девушка тихо удалилась, негромко хлопнув дверью.

Только тогда я позволила себе распахнуть глаза и принять вертикальное положение. На самом деле я никогда не любила долго спать, но и видеть кого-либо не хотелось, а впадать в уныние было мне не присуще. С улицы послышался далёкий шум, и я невольно бросила взгляд в окно — в небесной синеве искромётно носились ласточки.

Стараясь не обращать внимания на тягучую боль внизу живота, я лёгкой птичкой вспорхнула к балкону и открыла настежь дверь. Приятный ветерок принёс ароматы поспевающих фруктов и пряностей из торговой повозки у ворот. Как жаль, что я не могла обратиться птицей и улететь отсюда.

Обязательно нужно попробовать найти другой способ сбежать!

От раздумий меня отвлёк звук наклона дверной ручки; в мгновение ока я запрыгнула в постель и накрылась одеялом, притворяясь спящей.

Стараясь не разбудить молодую госпожу, то бишь меня, служанка осторожно убрала следы ночного происшествия и выскользнула вон. Как только дверь захлопнулась, я бросилась к шкатулке с ключами, дабы запереть оную, но вдруг застыла на месте, спиной чувствуя чужое присутствие.

— Так и знал, что Вы притворяетесь.

Непроизвольно я вздрогнула от холодного голоса мужа и машинально обернулась.

— На сегодня я Вас прощаю, но, надеюсь, Фрау Ингвар фон Стейнвегг, впредь подобного больше не повторится.

Херр Маршал фон Стейнвегг уверенно шёл ко мне трепещущей от одного его вида, спускаясь игривым взглядом по длинным локонам на мою фигуру под длинной сорочкой, которую практически не скрывала дорогая полупрозрачная ткань.

— Если Вы желаете нежиться в постели, моя дорогая жёнушка, то только в моей, и в моих объятиях.

— Ни за что! Вы противны мне, — я неуверенно начала отступать к балкону.

— Да неужели? А ночью мне показалось, что Ваши вздохи и сладкие объятия говорили об обратном, — Херр Маршал фон Стейнвегг пошло улыбнулся и подался ко мне.