Холодный, расчётливый и нелюбимый

Глава 6

О, да! Херр Маршал сдержал своё обещание, когда ему докладывали о моих новых попытках сбежать или покончить с собой, кои, впрочем, обрывались на корню. Он не отправил меня в подвал, как я предположила, а оставил в «моей» комнате, в которой пребывала с самого начала, вот только обстановка теперь постоянно менялась, благодаря коварным иллюзиям, и понять где находятся реальные предметы, стало сложно.

Единственное, что не тронули — это окна, но они были заколочены, а когда я каким-то чудом смогла их раскрыть, вернее разбить, то выброситься в морскую бездну мне помешали выставленные магические руны. В противовес отказа от еды меня кормили насильно, словно я была пациенткой дома для душевнобольных.

В результате всего этого я потеряла счёт времени, в том числе благодаря изощрённым пыткам своего «жениха». Прежней физической жестокости он больше не проявлял, предпочитая уничтожать психологически, но когда Херр Маршал в очередной раз «навестил» меня, я не выдержала и сдалась на милость победителя.

Увы, я оказалась далеко не такой сильной, как считала прежде. Херр Маршал всё же сломал меня.

Наступил день бракосочетания. Я безучастно смотрела на своё отражение в зеркале, не издала ни единого звука, и даже не поморщилась, когда корсет свадебного платья затянули слишком туго, не возражала, когда мне на шею повесили дорогое жемчужное ожерелье, подаренное Херр Маршалом, не сообщила горничным, что шпильки в прическе держались лишь на одном добром слове, из-за чего девушкам пришлось снова наспех собирать мои волосы.

Всё казалось неправильным, жалким, убогим… Когда любимого человека нет рядом. Когда Гвентина нет.

Теперь мне было дозволено покинуть свою комнату и даже спуститься вниз. Впервые за долгое время, я оказалась на улице — поначалу даже голова закружилась.

— Фройлен фон Ольденбург, Фройлен фон Ольденбург, Вам плохо? — вдруг услышала знакомый мягкий голосок позади.

Шарлотта вовремя подхватила меня под руки, но я нервно вырвалась из её объятий.

— Где Вы были, Фройлен Шарлотта? — с горечью спросила я. — Я долгое время Вас не видела.

Что с ней случилось, почему она ко мне ни разу не приходила, меня волновало, но не сильно, да и мысли были далеко не о ней. Хотя Шарлотта мне понравилась — хорошая девушка, заботливая, ласковая.

— Думала уж, что Херр Маршал Вас всё же уволил.

— Что Вы, Фройлен фон Ольденбург! Херр Маршал разрешил мне съездить в поместье к брату. У Йохана наконец-то пошли дела, и он начал восстанавливать поместье, поэтому, и пригласил меня порадоваться.

Шарлотта что-то ещё стала говорить, но осеклась, видя, как мне стало дурно. Она помогла вернуться обратно в дом и ненадолго присесть. В отличие от Шарлотты, меня не радовала ни великолепная погода, ни красивое убранство по случаю сегодняшнего события, ни восхищённые взгляды собиравшихся гостей, которые всё пребывали и пребывали.

Церемония бракосочетания прошла для меня, словно в тумане. Я не слышала, что говорили священник и Кайзер, которого уж точно никак не ожидала и не жаждала увидеть, не слышала, как дала равнодушное согласие, не почувствовала, навсегда сковавшего мой безымянный палец, обручального кольца, и не желала видеть, как надела такое же на палец Херр Ингвара фон Стейнвегга, герцога Киорлийского, маршала Эволетта.

Это имя за сегодня мне въелось в уши и раздражало, словно оскомина на зубах. Лишь когда он прикоснулся своими губами к моим, я отчётливо поняла, что это суровая реальность. Я стала женой врага.

Наконец, Кайзер Эволетта объявил о начале празднества, и в зале прошёлся гул аплодисментов и восклицаний. Я не сдвинулась с места, застыв, словно каменная скульптура. Херр Ингвар фон Стейнвегг сначала тоже некоторое время стоял со мной рядом, принимая очередные поздравления, но когда Кайзер решил присоединиться к торжеству, невесомо обнял меня за талию и повёл к столу.

Уважаемые гости рассаживались по своим местам за столами, угощаясь изысканными явствами; кто-то вёл светскую беседу, а кто-то пользовался случаем и обсуждал свои торговые или же политические дела.

Так получилось, что моё место оказалось между заклятым врагом империи Иосфании, Кайзером Эволетта, с длинным именем, которое я не запомнила, но краткую форму оного прекрасно знала, и его правой рукой, Херр Маршалом Ингваром фон Стейнвеггом, для которого только что стала женой. Мужчины затеяли недолгий разговор на стороннюю тему, к которому я даже и не пыталась прислушиваться.

Пусть это всё будет сном!

— У тебя красивая жена, Херр Ингвар, — неофициально обратился Кайзер к моему мужу. — Боюсь, как бы слугам потом не пришлось вытирать слюни собравшихся посмотреть на твоё сокровище.

— Это их работа, Ваше Величество, — беззлобно усмехнулся новоиспеченный супруг, перекладывая перепёлку в мою тарелку. — Разумеется, я заметил бесчисленное количество мужских взглядов, прикованных к Фрау Маршал фон Стейнвегг, — не без гордости озвучил он, и, уже со сталью в голосе, добавил: — А насчёт остальных: будут распускать слюни — пойдут на корм моим зверям.

Кайзер понимающе ухмыльнулся в ответ и, согласно кивнув, обратился ко мне:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кстати, мне кажется, я видел Вас прежде, Фрау Ингвар фон Стейнвегг. Или позволите мне Вас называть Фрау Тайлетта, как супругу моего дорогого друга?

Я осторожно, стараясь не смотреть в глаза, взглянула на Кайзера. Вопреки и в подтверждение его образа это был худощавый мужчина средних лет с болезненной бледностью на лице, но при этом неимоверно острым и пугающим взглядом тёмных, как самая глубокая безлунная ночь, глаз. Он тоже был магом, как и все благородные люди, но его магия могла принести смерть даже для них, не говоря о простых людях. И я его очень боялась, как и его вопроса, а потому почтенно склонила голову и смиренно ответила:

— Как Вам угодно, Ваше Величество. Я родом из Иосфании, дочь покойного Адлера фон Ольденбург, ландграфа Гженчальского.

Я не знала, насколько проинформирован Кайзер обо мне, но всё же сказала это, как и следующее, пусть с дрожью в голосе, но всё же с гордостью добавила:

— Состою в Ордене Глендстория.

Последнюю фразу я сказала максимально тихо, но Кайзер услышал меня. На миг его лицо стало удивлённым, он отставил бокал с вином в сторону. Я не видела, но скорее почувствовала, как напрягся Херр Маршал фон Стейнвегг.

Я сболтнула лишнее? Неужели Кайзер не всё обо мне знал или знал только то, что было выгодно его другу? А может так даже лучше — казнит меня, вопреки желанию своего друга. Однако, реакция Кайзера меня удивила — он выдохнул и расхохотался:

— Повезло тебе, Херр Ингвар, у тебя смелая жена.

Я сидела не жива, не мертва между пугающими меня опасными мужчинами, и даже не поняла, а может, просто не хотела понять смысла фразы Кайзера. Боясь нервного срыва, я теребила белоснежную ткань юбки своего свадебного платья.

— Ваше Величество, с Вашего позволения я хотела бы покинуть Вас ненадолго.

— Ну, если только ненадолго, Фрау Тайлетта. Возвращайтесь скорее.

Фоном я заметила, как на его бледном лице задержалась улыбка, но что за ней скрывалось, могло означать всё что угодно. Тем не менее, я встала из-за стола, ещё раз извинившись, поклонилась мужчинам и направилась к выходу.

— Прошу простить, Ваше Величество, — услышала следом от Херр Маршала фон Стейнвегга и поняла, что он последовал за мной, а потому поторопилась быстрее скрыться.

Убежать из поместья герцога Киорлийского не представлялось возможным, да я и не пыталась — слишком много глаз вокруг. В данный момент мне элементарно не хватало воздуха. Вся напряжённость сегодняшнего дня меня вымотала до невозможного. Хотелось просто уединиться и никого не видеть, а потому и сбежала с «торжества».

То, что на улице прекрасная погода, невероятно свежо, ласково греет землю яркое солнце, я заметила только сейчас, когда никого рядом не было. Перед усадьбой был расположен красивый сад, чем-то напоминающий тот, что в родной Вентории. Здесь было несколько переплетающихся дорожек, что замысловато огибали роскошные многоярусные клумбы и узорчатыми змейками убегали к чистому пруду. Но мне было не до красот — не выбирая пути, я направилась по первой попавшейся.

Сначала я просто шла, потом быстрее, пока не побежала и остановилась только, когда огромный дом не был виден за природным ландшафтом. Здесь было очень красиво, заметила я, невольно залюбовавшись разноуровневыми деревьями, искусно подстриженными изумрудными кустами и экзотическими цветами. Забывшись, с горечью поняла, что улыбалась.

Я присела на лавочку с навесом из дикого плюща и схватилась руками за голову: как можно улыбаться в наихудший день своей жизни?! От страха будущего я нервно задрожала, широко открыв глаза. Губы подрагивали, и я еле сдерживалась, чтобы не закричать в голос.

Безысходность, определённо, самое тяжёлое чувство.

— Не смейте плакать.

Даже не посмотрев на источник звука, я узнала этого человека, застыв на месте. Единственного, пожалуй, умеющего говорить так холодно.

— Мне хочется умереть.

Как же я сильно сожалела, что сдалась «на милость победителя», а правильнее — просто капитулировала, забыв свою присягу императору Иосфании. Разумеется, я не перешла на сторону врага и не выдала никаких секретных сведений, как маг-воин, да от меня этого и не требовали, но всё же предала свою родину, своего любимого, своих друзей, себя, в конце концов.

«Слабая, слабая и безвольная трусиха», — называла я себя с горечью.

— Поздновато Вы спохватились, Фрау Ингвар фон Стейнвегг. Неужели я не достаточно дал Вам понять, что этого точно не позволю? — утвердительно напомнил он, намеренно проговаривая моё новое и такое ненавистное имя, как и его, собственно.

— Оставьте меня в покое, пожалуйста, — взмолилась я, впрочем, сие было бесполезно и бессмысленно.

— Не имею ни малейшего желания, — непоколебимо отчеканил Херр Маршал фон Стейнвегг. — Я пришёл забрать свою жену обратно на праздник.

— Это не праздник, — возразила я, боясь посмотреть в его сторону и украдкой вытирая мелкие капельки слёз.

— Не важно. Я хочу, чтобы гости видели Вас, и не хорошо игнорировать Кайзера. Так что возвращаемся, и, будьте добры, изобразите хотя бы подобие улыбки.

Я слышала, как сжались его кулаки, но неужели он тронет меня в такой день? При всех…

— Я не нуждаюсь в Ваших сове… — начала я, но, увидев гневный взгляд глаз Херр Маршала фон Стейнвегга, от которого бросало в дрожь не только меня, но как заметила сегодня, даже самых могучих и храбрых воинов, присутствовавших в числе приглашённых, замолчала и подчинилась.