Холодный, расчётливый и нелюбимый

Глава 4

Херр Маршал сидел за длинным обеденным столом с полуприкрытыми глазами, словно о чём-то задумавшись. Когда немного замявшись на входе я, наконец, вошла внутрь, он метнул на меня оценивающий, будто пронизывающий взгляд. Хоть мужчина и не подал вида, ему явно понравился мой образ, о чём говорил слегка приподнятый краешек его рта.

Признаться, наряжаться ни желания, ни настроения никакого не было, но дать подумать, что Херр Маршал сломал меня, позволить не могла.

Ещё до прихода Шарлотты я выбрала довольно скромное, но всё же очень красивое сапфировое платье с открытыми плечами и не многослойной юбкой из органзы, и, глядя на себя в зеркало, не могла не отметить, что выглядела превосходно, даже несмотря на то, что сильно похудела. На туалетном столике без труда нашла пудру и замаскировала с её помощью синяки под глазами. Наводить прочий марафет, как и укладывать волосы в сложную причёску желания не возникало. В конце концов, я направлялась не на званый ужин со своими друзьями, а к ненавистному харрону.

— Извините, я…

— Опоздала, — недовольно закончил за меня мужчина. — Это непростительный поступок. Придётся разобраться с прислугой, а Вас научить пунктуальности.

— Херр Маршал фон Стейнвегг … Пожалуйста, не наказывайте Фройлен Шарлотту, — застыв на месте, не очень уверенно попросила я.

— Это решать мне, — строго заметил он, — наказывать или увольнять. Присаживайтесь, Фройлен фон Ольденбург.

Я лишь мельком посмотрела на Херр Маршала, но возразить побоялась, а потому просто села напротив, опустив взгляд на руки, слегка прикрытые складками платья.

— Почему Вы не едите? — как-то буднично и в то же время угрожающе поинтересовался мужчина.

— Я не хочу есть, — соврала, хотя в животе было невыносимо пусто.

— Очень плохо, ведь если я решу, что Вам не нравится еда, главный повар будет отдан на съедение моему саблезубому тигру, — со зловещей ухмылкой предупредил Херр Маршал.

Его тон не выражал и тени шутки, а потому я приняла его слова за чистую монету и, помрачнев, позволила прислуге положить мне в тарелку салат.

Рано утром, когда я ещё толком не успела проснуться, в комнату кто-то вошёл. Это был невысокий подтянутый мужчина средних лет в элегантном камзоле. Он подошёл к кровати, поставил рядом на тумбочку саквояж, который принёс с собой, и попросил меня выпрямить руку. Сначала я не поняла, чего он хочет, но после тихого, словно не желая меня окончательно разбудить, пояснения мужчина представился доктором и взял кровь в несколько моноветок*, а затем, аккуратно убрав их обратно, также тихо покинул помещение.

Последующие несколько дней сменялись однообразной рутиной, меня не выпускали из комнаты, а потому заняться было абсолютно нечем. Единственным развлечением были книги о природе, да альбом с восковыми карандашами — я с удивлением открыла в себе задатки художницы. Херр Маршал меня больше не беспокоил и не появлялся, и я уж было подумала, что он про меня забыл, как в комнату зашла чем-то опечаленная Шарлотта.

Девушка помогла мне переодеться и попросила следовать за собой, но на любые вопросы не отвечала, а только сконфуженно сдавливала плечи в голову. Становилось всё ужасающе интереснее. Что-то новенькое — неужели Херр Маршал передумал и решил меня казнить? А как ещё было объяснить его поведение? Обычно, затишье наступает перед бурей.

Да, знала бы я, какая буря меня ожидала!

Сначала Шарлотта вела меня по уже знакомым коридорам, но потом свернула в другой и, спустившись по винтовой лестнице, остановилась у массивной двери. Поковырявшись со старым замком, она, после недолгих усилий, наконец-то справилась и дрожащими руками с трудом открыла скрипучую дверь.

— Ваша милость, подождите, пожалуйста, здесь, — пряча глаза, сказала Шарлотта и, пропустив меня внутрь, заперла в помещении на ключ. — Простите, — почудилось, как приглушённо добавила она, но за толстой глухой дверью слова извинения были уже не слышны.

Всё как-то странно. Где же я оказалась? Кого надо ждать?

Вздрогнув, я беспокойно осмотрела кубообразную комнату. Одинокая лучина оставляла мрачные тени в столь неприглядной и скудной обстановке: холодные бетонные стены без единого окна, переходящие в потолок, два пустых металлических стола и старый потрёпанный тюфяк в углу.

Что это — камера, пыточная?

Мне едва не сделалось дурно от своего последнего предположения. Мерзкий холодок тонкой струёй пробежал вдоль позвоночника, заставляя сердце на мгновение замереть. Нет, не может быть, похоже, у меня всего лишь клаустрофобия. Херр Маршал же сказал, что я здесь гостья. Вряд ли он причинит мне вред. Но, почему же я здесь?

От внутреннего страха и полной неуверенности в своей участи я обхватила себя руками и буквально рухнула на тюфяк, пытаясь успокоиться и ни о чём не думать, но как бы мне этого не хотелось, мысли роем жужжали в раскалывающейся голове. Какое-то безумие, сумасшествие! От безвыходности я сжала в кулаках волосы, а затем взъерошила их. Нет, это просто недоразумение!

Через несколько часов (точно не знала, так как потеряла счёт времени) в замочной скважине звонким щелчком повернулся ключ, и дверь открылась, впуская в помещение… харрона.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Затворив вход, Херр Маршал, даже не взглянув на меня, поставил на один из столов принесённый большой саквояж и стал с пугающей неторопливостью доставать из него содержимое.

— Херр Маршал фон Стейнвегг, потрудитесь объяснить, почему меня здесь держат?! — забыв о правилах приличия, раздражённо вопросила я, приподнимаясь на ноги. — Если Вы собрались меня убить, зачем тогда ломать комедию?

— Убить? Ну что Вы, моя дорогая Фройлен фон Ольденбург, это не входит в мои планы, — не оборачиваясь, хмыкнул мужчина. — У меня на Ваш счёт совершенно иной интерес.

— Тогда зачем Вы… — дальнейшая речь оборвалась, как только моему испуганному взору предстало мрачное содержимое раскрытого саквояжа.

Эта комната всё же оказалась пыточной. По крайней мере, различное по размеру и форме холодное оружие, появлявшееся на столах, говорило именно об этом.

Повертев в руке небольшой тесак, Херр Маршал подошёл ко мне и, резко схватив, сразу же пару раз ткнул в мою руку, наблюдая за регенерацией. Застыв в немом шоке и отказываясь принимать действительность, я замерла.

Что за человек такой этот харрон, мне было не понять. Как можно быть настолько двуличным?! Ладно, на войне мы сражались друг против друга, но здесь, в его доме, маршал Эволетта был всё же обходительным со мной и не проявлял жестокости. Что же произошло? Какой демон в него вселился?!

Херр Маршал недолго взирал за временным моим оцепенением, но я, тем не менее, всё же разгадала его взгляд. Ему явно хотелось добиться от меня хоть какой-нибудь реакции: слёзы, истерики, мольбы о пощаде, хоть что-то, только не безвольность.

«Ну, в этом я не откажу Вам, Херр Маршал!»

То, что я пришла в себя, мужчина однозначно понял по ненавистному взгляду моих прищуренных глаз, в которых видел зарождающийся шторм морских вод. Отступив на пару шагов назад, я встала в стойку, готовясь к рукопашному бою.

«Непокорная, думаете вот так сломать меня? Но Вы не знаете, Херр Маршал, что, несмотря на внешнюю хрупкость, я очень сильная и, покуда жива, буду себя защищать».

Однако Херр Маршал не торопился. Удостоверившись, что плоть, ставшая на мгновение водой, восстановилась, он, не обращая внимания на ощетинившуюся меня, брал другие резаки и продолжал свои «исследования».

Как бы я внутренне не бахвалилась, но в небольшом помещении маневренность была крайне ограничена. Увернуться от ударов получалось всё реже, а причинить хоть сколь-нибудь существенный вред сумасшедшему мужчине не представлялось возможным. Вот если бы дотянуться до его тесаков…

Моя идея не достигла своей цели буквально пару сантиметров — Херр Маршал схватил меня за руку и, сильно дёрнув на себя, тут же прижал тяжёлым телом к холодной стене.

— Тц-ц-ц! Это мои игрушки, Фройлен фон Ольденбург.

Он явно издевался надо мной, обращаясь уважительно. Какой фарс! И при этом Херр Маршал с неприкрытым злорадством сместил меня в сторону и приковал руки к цепям.

— Вы интересный экземпляр, Фройлен фон Ольденбург. Когда мои харроны доложили о некой отважной женщине-маге, что уложила без особых усилий мою лучшую дивизию, мне захотелось на Вас посмотреть. И вот Вы теперь передо мной — маленькая, беззащитная и отважная птичка. Признаться, я не ожидал от Вас такой прыти на поле боя — Вы достойный противник, и поэтому…

Херр Маршал захватил оба мои запястья в одну руку и поднял их вверх. Медленно, не отводя взгляда, он стал проводить по моим оголённым рукам своим тесаком, постепенно нажимая всё сильнее и рассекая мою плоть. Кровь заструилась, стекая тяжёлыми каплями и ослабляя меня.

— Знаете ли, дорогая Фройлен фон Ольденбург, Вы мне тогда понравились. Таких магов, как Вы, я не встречал. Разумеется, Ваша стихия для меня не в новинку — мне приходилось иметь дело с водными магами, как с врагами, так и некоторые мои подчинённые обладают такими способностями. Но Ваш потенциал меня восхитил. И уж простите великодушно, но я не смог отказать себе в маленьком удовольствии и не захватить Вас. Я люблю иметь дело с сильными соперниками и ещё больше — ломать их.

— Не дождётесь! — выкрикнула я и сильно ударила его коленом в бедро.

Я была уверена, что мой удар достиг своей цели, но Херр Маршал даже не поморщился. Тем не менее, он отступил от меня.

Больно? Злость кипела во мне, и я бросилась в атаку. Цепи не давали далеко уйти, но, насколько могла, старалась достать до харрона ногами; впрочем, большая часть моих отчаянных действий была холостыми попытками.

Его явно забавляло, с какой самоотверженностью я пыталась ему противостоять. Надеюсь, это делало мне честь. А что он думал, что я, одна из сильнейших магов Ордена Глендстория, буду безвольно наблюдать над всеми этими его издевательствами?

Примечание к части

Моноветки*. На самом деле, правильнее говорить *моноветт* (monovette), но я их ласково называю моноветками. Сам моноветт (п.а. Я не знаю, как склонять по падежам) — это вакуумный шприц-контейнер для забора крови из вены. Есть много разных, скажем, «вакуумных контейнеров (пробирок)», каждый из которых снабжен реактивами для соответствующих анализов. В общем, кровь Тайлетты, сразу же после забора, была смешана с… даю волю фантазии читателя каким реактивом.

Да простят меня опытные медики за неточность!