Игра на двоих (Тая Глиб) читать бесплатно онлайн полную версию книги

Глава 61 – Стерпится – слюбится

Сергей

Все разъезжаются. Остаёмся мы с Машей.

Не могу найти сил смотреть ей в глаза. Чувствую себя последней сволочью: втянул её во всё это дерьмо. Астахов бы никогда не дотянулся до неё, если бы я не приблизился сам. Её бы не коснулась ни психичка Елена, ни наша история с Агнией.

Голова взрывается, в глазах — словно песок. Грудь болит от невысказанных слов. Но всё же поднимаю на неё взгляд и забываю о себе. Она такая хрупкая, ранимая. Моя тихая девочка. Сидит напротив в этом коротеньком белом платьице, тёмные локоны рассыпаны по плечам, в ушах — жемчужинки. Она и сама как жемчужинка.

— Серёж, поговори со мной.

Её глаза заглядывают прямо в душу. А там сегодня так херово. Как я могу её поддержать, если сам разорван на лоскуты?

— Маш, иди ко мне.

Мне до боли нужно её обнять. Не говорить. Не думать. Просто чтобы она была рядом. Она подходит и забирается ко мне на колени. Моя маленькая девочка.

Ощущать её. Всем существом впитывать её тепло, её запах.

— Что я творю с тобой, Маш? Прости меня. Прости, что втянул во всё это, — целую её в висок, вдыхаю аромат волос. Глажу её по плечам, притягиваю к себе и крепко обнимаю. — Не смогу без тебя. Не хочу без тебя.

Она берет моё лицо в ладони и заглядывает в глаза:

— Серёж, ты просто устал. Этот день закончится. Завтра будет новый, и он будет лучше этого. Потому что я с тобой, я никуда не уйду. Я разберу чемодан и останусь здесь. Буду биться вместе с тобой против всех: против Елен, Астаховых, против всего мира. И я не сгорю. Потому что ты этого не позволишь.

Машка прикасается к моим губам и нежно целует. Это не поцелуй желания и страсти, не отчаяния и борьбы, а полного принятия и безграничной любви.

— Маш, я люблю тебя!

— И я тебя люблю.

На часах уже далеко за полночь, а мы так и сидим в объятиях друг друга.

— Машенька, пойдём спать. Тебе надо отдохнуть.

— Не смогу уснуть. Пока не поговорим, не смогу.

— Но и сейчас из наших разговоров ничего толкового не получится.

Машка чуть улыбается.

— А давай блиц-опрос? А потом — спать.

— Машка! Ну ты даёшь. На блиц-опросы у неё ещё сил хватает? — Целую её в лоб. — Давай, только по-быстрому. Ограниченный набор вопросов. Давай три.

— Пять!

Не могу не улыбаться.

— Хорошо. Пять. Начинай!

— Ты не злишься на предложенную мною версию событий?

— Нет. Я восхищён твоим аналитическим умом. И все восхитились.

Маша просто кивает. Другая бы на её месте возгордилась, отрастила корону, требовала похвалы. Но она приняла это достойно. Правильно сказала Полонская: Машка — кремень. Ещё один повод для моего восхищения.

— Эй, не зависай. Следующий вопрос. Почему ты не смотрел на меня, когда я говорила о своих предположениях?

— Мне стыдно. Я не оградил тебя от проблем, а привнёс их в твою жизнь.

— Понимаю. Но это лишь интерпретация уставшего и голодного мужчины. На самом деле это не так. Если мы вместе, то нет «твоих» или «моих» проблем — все проблемы наши, а вместе их проще решить.

— Мой маленький мудрый котёнок... — Машка кивает, принимая ответ.

— Ты испугался за меня, когда осознал, что я могла погибнуть в том доме?

— Да. Но это осознание в красках предстало передо мной только сегодня в кабинете.

— Что бы ты сделал, если бы я тебя обвинила в том, что Астахов приблизился ко мне и чуть не причинил реальный вред?

— Я бы обеспечил тебе защиту от самого себя.

— Это как?

— Охрана — за тобой. Сам — на необитаемый остров.

Машка улыбается.

— Серёж, но я же серьёзно.

— Если бы ты меня обвинила, то сама бы и вынесла наказание. Я бы его принял.

— А если бы я сказала отказаться от меня?

— Я бы сказал, что кто-то наглеет и вместо пяти задаёт уже шестой вопрос, — мы оба улыбаемся.

— Давай его бонусом! Как вишенку на торте! Так что бы ты сделал?

— Я бы выполнил твою просьбу и постепенно начал превращаться в старого злобного деда, — пытаюсь укусить её за шею. Машка выворачивается. Вкуснючая такая…

— Я же серьёзно!

— Никуда бы, Маша, я тебя не отпустил. Нифига! Стерпится — слюбится, — мы опять смеёмся. — Всё, заканчиваем серьёзные разговоры. Как ты сказала обо мне? «Уставший голодный мужчина»? Пойдём хоть чаю выпьем. А то с этими битвами мы последние силы растеряли.

Фото от автора: Маша и Сергей.

Час ночи, а Машка, сидя прямо на кухонном острове, помахивает ножками и пьёт чай. Я стою рядом и наслаждаюсь этой картиной. Мне так уютно. Мы смеёмся о чём-то, едим сыр с виноградом и орешками. Вкусно…

Маша

Просыпаюсь. В спальне темно — Сергей задёрнул шторы. Видимо, хотел дать мне выспаться. По ощущениям уже день. На телефоне 11:20.

— Ого! Вот это я поспала.

Встаю и иду на поиски своего принца.

Сергей в кабинете, разговаривает по телефону.

Не привлекая внимания, иду варить кофе. После вчерашних скачков напряжения, переживаний и эмоций дом затих. Здесь как-то уютно и хорошо.

На столе обнаруживаю пакет доставки из кафе. Выкладываю ещё тёплую выпечку на тарелки, сервирую доставленные сырники. Как раз в этот момент голос Сергея смолкает, и я слышу его шаги.

— Привет. Выспалась?

— Да. Спасибо. Но жалко, что тебя не было рядом. Мне нравится просыпаться с тобой.

Он обнимает меня за талию и быстро чмокает в губы.

— Я встал рано. Надо было решить вопрос с Мюнхеном.

— И что решил?

— Я не лечу. Мой доклад запланирован на субботу — подключусь удалённо. Вместо меня полетит Олег Махотин, руководитель отдела по работе с инновациями.

— Это компромисс?

— Скорее — верное решение.

— Завтрак?

— Угу. Выглядит вкусно. Кстати, звонил Матвей. С Серым они отправили мне переписку Агнии с Мирным и Бруновой. Провели нейроанализ. С Бруновой она действительно многим делилась. И да, ответы на мои вопросы там проскальзывают. А с Мирным переписка странная: о неуспешном материнстве и отцовстве, неблагополучных семьях — общие рассуждения.

— Такие темы могли поддержать люди, которые не смогли реализоваться как родители, и те, у кого не было семьи. Как ты говорил, у Агнии не могло быть детей, а Астахов потерял ребёнка от Елены. У Агнии не было семьи — она выросла в детском доме. А у Астахова...

— У него была семья, но неблагополучная. Он в девяностые выбился сам. Насколько знаю, отец — пересидок, мать — добрая бля*… Ну, ты поняла.

— Вот и фундамент для обсуждений.

Сергей уже закончил с завтраком и просто потягивает кофе.

— Читал переписки Агнии... Оказывается, она совсем другой человек.

— О чём ты?

— Она скорее была благодарна мне, чем любила.

Я удивлена, что, видимо, читается на моём лице.

— Я был влюблённый молодой мужик, которому в голову били гормоны, и я нихера не видел. Времени думать и анализировать особо не было — я пахал по двадцать часов в сутки. Мне казалось, что она искренна. Но она просто очень хорошо умела подстраиваться под меня.

— Если она была так расчётлива, то почему не уговорила тебя на брак?

— Я и так ей всё давал. У неё был свой бизнес, с которым я помог. Она была успешна и независима.

— А ребёнок? Она же хотела тебе родить.

— Оказывается, она могла иметь детей, но не хотела. Не хотела становиться матерью.

— Возможно, не получая любви в детстве, она не умела дарить её сама. Не умела делиться. Такое часто бывает с детьми из детских домов и теми, кто был лишён родительского тепла. Притворяться такие дети умеют мастерски — система учит этому, иначе не выживешь. Но чувствовать — нет.

— Возможно. Но мне так стрёмно от этого. Я-то любил. Я-то верил безоговорочно. А такого человека, как Агния, не существовало — он был лишь в моей голове!

— Я не думаю, что она была настолько плоха.

— Нет, не плоха. Неискренна.

— Ты был счастлив с ней?

— Был.

— Тогда выкинь из головы то, что прочитал. Слова, написанные ею, никак её не очерняют, просто раскрывают с другой стороны, которую тебе не показывали. Агния не была твоим врагом. Она не играла против тебя. Враги в этой ситуации — Король и Брунова. Агния — жертва.

Сергей пристально смотрит на меня, а затем его лицо и глаза озаряет улыбка.

— Машка, твой аналитический ум вызывает оргазмический восторг! Обожаю твой мозг, — он целует меня в макушку. — Ты очень эмпатичная девочка.

— Не перегибай. Проявлять эмпатию к тому, кто уже не предстанет перед тобой и не представляет реальной угрозы — просто. Если бы Агния была жива и предъявляла права на тебя, я бы не оправдывала её прошлое. Знаешь, Кармацкий, я поняла, что ревнива. Прости, я не столь идеальна, как ты себе придумал.

— Открытая, настоящая, уверенная в себе... Правда! Как, кстати, твой больничный? Тебе не нужно в универ?

— Я зашла на приём к психотерапевту сразу после встречи с Агнией. Как думаешь? Мне его продлили на неделю, выписав антидепрессанты, — говорю я, посмеиваясь.

— Да уж. Зато ты можешь побыть подальше от универа. Их сейчас трясут со всех сторон после инцидента и вскрывшихся дел Котовского и Кротова. Тебе реально лучше переждать. Если захочешь, можешь вообще туда не возвращаться. Варианты у тебя есть, и карты — в твоих руках.

— М-м... Игра продолжается, Сергей Павлович!

— Всегда, Мария Александровна!