Ищу настоящего мужа

Глава 24

- Вы, конечно… молодцы! - возвращается с планерки Иван Андреевич.

- Что случилось, Вань? - протирает Никита рукав.

- Вы хоть бы предупреждали! А то меня там как мальчишку шпыняли, а я не в курсе даже был.

- Так, а что случилось? - Ренат стягивает перчатки.

- Вы в прошлой смене, когда ездили по гидрантам, чью машину там эвакуировали?

- А… это. Так там один му… - откашливается и поворачивает ко мне голову, - закрой уши, - кивает.

Фыркаю в ответ. Вот ещё.

- Мудила один поставил машину на люк. Мы предупредили.

- И сколько его не было?

- Сказал пять минут, но не было его полчаса.

- Ренат, я понимаю, что ты прав, но… - замолкает и тоже на меня смотрит, - Ларис, иди погуляй.

Закатываю глаза.

- Я тоже хочу послушать, потому что была там.

- Ренат, ты прав, но с вот таким говном свяжешься, потом дороже себе выйдет.

Эй… вообще-то вы про моего отца!

Так и хочется им сказать, но нельзя.

- Вань, гидрант перекрыт. Автомобиль стоял на крышке, доступ отсутствовал. Мы выставили конусы, вызвали ДПС, оформили по регламенту. Ну, а если бы пожар был? Вот ты представь. Мы приехали тушить, а там стоит эта машина. Пусть знает.

- Ты думаешь, что их можно чему-то научить? Ты, проучив одного, всех не изменишь. А самому влетит.

- Это ты сейчас говоришь. А там был бы, то же самое сделал бы. Ну и что нам за это будет?

- Не знаю, вроде ничего.

Фух. Выдыхаю про себя.

- Я не понял. Начальник ревел, вроде как этот мужик сначала позвонил, на всех наорал… а потом перезвонил и такой: "Ладно, я успокоился. Ничего не делайте. Но предупреди на первый раз". Гидрант - святое. Но и скандалы нам не нужны.

“Это я, это я!” - слова подпрыгивают на кончике языка, как дети у забора, - и я их силой загоняю обратно. Молчи Исса, хуже будет.

- Поняли, товарищ начальник, - ровно отвечает Ренат. - Работаем по уставу.

Пьем чай, потом идем отрабатывать развертывание.

Осьминоги, восьмерки, давление, стволы - Ренат снова гоняет меня по всем их направлениям.

К концу уже чувствуется усталость. И я хочу обедать.

- Закончили тут.

Уставшая бросаю рукав.

- Головки в песок не бросай, - наклоняется и поднимает, - и резинки проверь.

Я киваю и поджимаю губы, чтобы не засмеяться.

Ну почему, он что ни скажет, у него все с подтекстом каким-то звучит.

Или это я такая испорченная?

Но он как будто не замечает.

Сегодня героически "учим теорию" Оказывается, помимо "рукав - в бедро, ноги шире" у нас есть "расходы" стволов: не просто вода льется, а строго "литры в секунду".

- Поставь не тот диаметр, и у тебя вместо спасения - домашний душ.

- Как будто у тебя там есть время оценивать диаметр?

- Ну, ты уже понимаешь, каким огнетушителем, что тушить, вот с диаметрами также. Нужна практика.

- Ренат, вот это правда кому-то в жизни пригождается?

- Учи, Лариса.

- Я не Лариса. Когда ты уже запомнишь! Ты сам-то знаешь, скорость воды…

- Когда надо было - выучил. Так что учи.

В голове каша из литров, паскалей и диаметров. Я возмущаюсь, Ренат стебет, мир в порядке.

Под вечер снова вызов.

- Мне можно? - спрашиваю Ивана Андреевича.

- Бегом! - командует на выход.

Я поднимаюсь, ищу телефон.

- Некогда, - тянет за руку на выход. - Все Исса, теперь ты не спрашиваешь, можно или нет, команду на пожар слышишь и бегом переодеваться, где бы ты ни была.

- Я ещё норматив не сдала в двадцать семь секунд.

- Я по бразильской системе учу. Один раз не успела одеться, идешь в огонь без перчаток или каски.

Доходчиво и мотивирующе. Когда забегаем с ним в гараж, Ренат уже одет, заводит машину. Я быстра как никогда.

От Ивана отстаю, конечно, но насколько никто прямо не считает. Накидываю куртку, обувь, хватаю перчатки, каску и все свое. Залезаю в машину. Одеться можно и тут.

Ух. Я еду тушить настоящий пожар.

Сирена рвет тишину. Я быстро заканчиваю одеваться, но сейчас никто надо мной не смеется. Все как будто понимают.

Частный сектор дрожит под светом фар. Горит одноэтажный дом, шифер полыхает. Пламя бьет из окна кухни.

Иван Андреевич командует, кому что делать, мне достается просто: “Лариса, держись у двери, без самодеятельности”.

Я киваю, хотя он уже и не смотрит.

Двор забит соседями, кто-то орет, что там осталась женщина. Дети плачут.

- Назад, пожалуйста! Воздухом не дышим, в дом не лезем! - инстинктивно выталкиваю людей за калитку, чтобы не мешали. - Скорую вызвали, все под контролем!

Ренат исчезает за дымовой завесой внутри дома, Никита страхует на пороге, держит распыл "щитом".

Когда он мне говорил, что я не была внутри, было смешно. Сейчас не очень. А когда-то же и мне, может, придется. А я не уверена, что вот так смело смогу. Алексей с Иваном на подхвате.

Сквозь треск огня и шифера, слышу будто сухая ветка ломается. Потом - рывок пламени и глухой удар. Никита только успевает отскочить. Дверной проем проваливается.

- Ренат! - вырывается у меня, слишком громко.

Я делаю шаг к двери, но тут же чья-то ладонь хватывает за ремень сзади.

- Стоять! - рычит Алексей.

- Там же Ренат!

- Он внутри работает. Тебе точно туда не надо!

Хватаю воздух так, будто он заканчивается. В висках стучит кровь. Из дверного проема снова вырывается дым, а крыша с другой стороны обрушивается.

- Нет! - закрываю ладонью рот. - Он же погибнет там.

Никита оббегает дом.

Одна я стою без дела. Подбегаю и хватаю первый попавшийся рукав. Что там мне Воронов рассказывал ничего не помню, поэтому просто направляю воду в огонь.

Ренат появляется из-за угла. Маска в копоти, весь в саже, на руках несет полубезвольную женщину, на которой горит платье.

Я не долго думая направляю на них воду. Тушу и сбиваю с ног.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Лариса! - хватает у меня из рук Иван Андреевич.

Никита перехватывают женщину у Рената и выносит за территорию двора.

- Лариса, блин! - ругается Ренат и поднимает каску. - Я что такому тебя учил?

На щеке ссадина.

Зато живой.

Женщину опускают на расстеленные на земле куртки.

У неё…. черная, обугленная до пузырей на предплечье рука.

- Бегом за аптечкой! - командует мне.

Срываюсь с места, она матерится полупьяным голосом и кричит от боли. Возвращаюсь, падаю на колени рядом с ними.

Сейчас только замечаю, что у Рената на шее кровит царапина. Вскрываю пакет с ватой, дезинфицирую и тянусь рукой к нему.

- Да ей помощь оказать надо! - отмахивается.

Женщина такая, что и касаться ее не хочется. Срываю первым дело раскаленную цепочку с шеи и огромное кольцо. Все кладу в карман, чтобы не потерять.

Обрабатываю ожог и на накладываю стерильную повязку, хотя там… синтетический свитер расплавился прямо на ней. Тут врачи нужны.

- Сука, что ты делаешь! Аааа! - пьяно кричит на меня. - Больно же.

- Это я сука? Это ты допилась до такого состояния, что чуть из-за тебя люди не погибли, спасая.

- Поговори мне! На всех на вас напишу жалобу, что дом мне спалили.

- Ты сама его спалила!

- Выпить дай! Болит!

Выпить ей… Хочется… не знаю, придушить ее на месте.

- Мама… мамочка… - к нам протискиваются дети, хорошие, гладят ее, плачут.

Вдалеке уже слышу вой скорой помощи.

…Сматываем рукава. У меня руки чуть дрожат, поэтому прячу их в перчатки. Соседи идут один за другим: "спасибо", "храни вас Бог", слова пролетают мимо.

Мне не дается, но фельдшеры из скорой отлавливают Рената и тоже обрабатывают ему раны.

Это хорошо, что небольшие, а могло быть…

В машине я забираюсь на свое место и просто сжимаю зубы, смотрю в стекло, за которым уже темно.

Скоро все подбираются. Мотор урчит, машина отъезжает, все обсуждают пожар, а у меня в ушах всё еще глухо бухает та балка. А фантазия дорисовывает худшее.

Я хочу побыть одна. Поэтому просто сжимаю зубы и молчу. Лучше меня сейчас не трогать. Иначе они увидят слабую сторону Ларисы.

Возвращаемся в гараж, все выпрыгивают из машины, я тоже двигаюсь к двери.

- Вань, я в душ и переоденусь, - предупреждает Ренат, - а то мокрый весь. Потом сложимся.

- Конечно!

Все по своим делам, а я прикрываю дверь и остаюсь в машине.

Одна.

Только сейчас срывает все стоп-краны и подают воду. Слёзы как из стволов в два ручья.

А если бы погиб кто-то? Из-за просто… из-за какой-то алкоголички все должны подвергать себя риску? Это хорошо, что дети не пострадали. И вот чему она научит? Почему у кого-то такая мать, которой плевать на всех? А мою забрали.

Кто-то гасит свет в боксе. Остается только свет от вывески над дверью “выход”. Наступает тишина.

Слёзы уже текут без остановки , горячо, упрямо, как из пробитой гидролинии.

Сколько раз я себе задавала вопрос, ну почему именно мою маму забрали? Ну есть же такие, никому не нужные.

Хотя… мама нужна всем.

Но не всем мамам нужны дети и вообще кто-то. Лишь бы напиться и их не трогали.

Ну вот почему я или кто-то из ребят должны рисковать жизнью ради таких людей?

- Лариса, ты тут? - слышу голос Рената, но не отзываюсь.

Шаги приближаются.

Смахиваю рукавом слёзы и шмыгаю носом.

Дверь приоткрывается, я отворачиваюсь.

- Ты чего тут сидишь?

- Просто хочу посидеть одна, - шмыгаю носом.

Скрип ступеньки. Сиденье рядом проседает, Ренат садится рядом. Тяжелый запах дыма и его шампуня заполняет кабину.

Пальцы осторожно забирают у меня из рук шлем.

Я молчу. Стыдно за эти слёзы, за то, что шатает. За то, что я не справилась с первым серьёзным заданием.

- Можешь уйти?

- Эй, - смягчается и придвигается ближе. - Всё нормально?

- Да.

- Чего плачешь тогда?

- Из-за какой-то алкашки пьяной каждый из вас рисковал жизнью, - голос рвется, и меня снова прорывает.

- Кто бы она ни была, в первую очередь, она человек.

Поворачиваю к нему лицо. В полумраке только очертания его вижу, на лице выпуклость от лейкопластыря.

- За меня, что ли, так переживаешь?

Сказать "нет" не получается. Сказать "да" - страшно.

- Пусть бы сгорела лучше.

- У неё дети.

- Они могли из-за неё умереть, - меня снова накрывает. - Чем с такой матерью, так лучше вообще без нее.

- В таких семьях дети, как правило, более приспособлены к жизни, - его теплая ладонь ложится на мое плечо, тянет ближе, - успокаивайся. Дом уже не спасти, но все живы. Это главное.

- Ну, как вот так можно? Я не понимаю, - утыкаюсь ему в шею - теплая кожа, чуть влажная после душа, въевшийся запах дыма.

Я машинально шевелю губами, облизывая слёзы с губ и… касаюсь его кожи. Совсем чуть-чуть.

Он замирает.

Я тоже.

На секунду в кабине становится так тихо, что я слышу, как щелкает где-то реле. Он поворачивает голову - ровно настолько, чтобы наши губы оказались ещё ближе.

- Ты мог погибнуть, - вздыхаю, а получается, что касаюсь его губы своей. И не знаю, что дальше делать.

Отстраниться или нет? Чего хочу?

Облизываю кончиком языка свои пересохшие губы. Случайно касаюсь его шершавых губ.

И Воронов решает за нас двоих.

Обхватывает мои губы своими, резко и жадно срывается, будто и сам не хотел ждать. Горячий поцелуй пахнет дымом и адреналином. И я.… отвечаю - сначала неуверенно, потом глубже.

Ренат подхватывает меня за талию и тянет к себе на колени.

Лицом к лицу. Губы в губы. Одно дыхание на двоих.

Вжимаюсь в него. Ладонями стягиваю ткань футболки на груди. И если у меня сердце рвано держит ритм, то у него ровно, только чуть ускоренно.

Запускает руки под футболку и сминает кожу.

Ползет рукой вверх и сминает одной рукой грудь.