Подхожу к столику начальства, как к очагу открытого пламени. Никого не знаю, кроме начальника нашей пожарной части, но говорить я умею, поэтому минуты молчания не будет точно.
- Добрый вечер, - улыбаясь, здороваюсь со всеми.
- Коллеги, знакомьтесь, - начальник наш сам перехватывает инициативу. - Это наш молодой специалист - Исса Владимировна. Пожарная.
Кто замирает, кто ведет бровью скептически, не веря до конца в такую подводку.
- Реально пожарная?
Вот в том, что я снимаю блоги про пожары и выкладываю в соцсетях они бы поверили больше.
- Присаживайтесь с нами, Исса, - заискивает начальник. Хотя… не знай он, кто мой папа, возможно, почестей как и поблажек, было бы меньше. - Представляете? У нас единственная в части женщина-пожарная.
Наконец их лица вытягиваются. Я довольно улыбаюсь. Ну, если я такая, то что уж сделать?
- Спасибо, что не отказали и приняли на работу.
- Иван Андреевич мне рассказывал, что вы уже были на выезде, не струсили.
- Да, - улыбаюсь всем "по форме" и одновременно сканирую погоны и лица: пары, пары, ещё пары.
На погонах звезды как гирлянды - чем больше, тем старше владелец и тем теплее взгляд его супруги, сидящей рядом. Молодых "с прицелом" мало.
Справа - "блок" подполковников, один за другим: достойные, солидные, и всем давно "есть кому водички принести и кашу сварить". Поняла, сняла с радаров.
- Исса Владимировна, - спрашивает один свободный подполковник, лет сорока, кто-то из замов начальника, - как впечатления от части?
Формально симпатичный: правильный нос, ровные зубы. Но китель натянут на живот, как тент на бочку, и на макушке блестит лысеющий островок. Возраст - "ещё не дед, но уже и не мальчик". Чем лучше Вячеслава?
Смотрит оценивающе, без хамства, с интересом… и я честно признаю себе: не хочу. "Стабильность любой ценой" конечно, хороша, но хочется ещё и для души, чтобы было.
- Тепло, дисциплинированно, с огоньком. Иногда даже слишком с огоньком, но я привыкаю.
Все ловят мой юмор про огонек, усмехаются.
- Правильный ответ. Налейте девушке шампанского, а то пересохнет.
Мне наливают, чокаемся. Я шучу коротко, экономно: "За сухие рукава и мокрые глаза только от радости".
Делаю глоток и оборачиваюсь на наш столик.
Сравниваю затылок один, который опрокидывается назад, когда его обладатель, выпивает очередную рюмку коньяка, рядом Марина что-то щебечет. Вот кому клюв хочется заткнуть чем-нибудь.
Назад к своим лысеющим погонам.
Все очень грустно.
- Как вас муж отпустил на такую работу? - включает разведку мой “единственный свободный”.
М-да… был бы он.
- Не каждый отпустит, вы правы.
Я снова скольжу взглядом по погонам - проверяю, не пропустила ли "того самого": молодого, умного, со звездами не только на плечах, но и в глазах. Увы: либо занят, либо старше и "укомплектован".
- Исса Владимировна, а вы правда уже были на пожаре? - уточняет полковник.
- Была. И поняла главное: в огне романтика заканчивается на слове "тревога", дальше включается голова и матчасть.
- С такой установкой до старшего лейтенанта быстро добежите, - улыбается он.
- Сначала мне надо до "двадцати семи секунд" добежать.
Все снова смеются. Благо все в курсе и никому не надо объяснять.
Под шутки и обсуждение моего боевого крещения, выпиваю ещё пару бокалов шампанского.
Хватит уже мне.
Но так, блин, хорошо.
Свободный подполковник уходит в разговор с соседями; я - в маленькое внутреннее "ладно": галочку поставила, рынок посмотрела, но сердце - не на распродаже.
Музыка уже во всю, кто-то выходит танцевать. Я тоже хочу. Прощаюсь с этим столиком, возвращаюсь за свой.
- Дорогие мои мальчики, - подхожу к пенсионерам, - кто хочет составить компанию даме потанцевать?
- Да куда уже, Иссочка…?
- Чего это куда? Суставы вы смазали коньячком, надо их использовать по назначению.
- Молодежь, - улыбается усатый подполковник. - Ты, иди, мы тут поговорим.
- Говорить вы можете и завтра по телефону, когда уши звенеть перестанут, - упираю руки в бока. - Как говорит мой отец: "Время - самый хитрый оперативник: не берет взяток, но всех со временем берет". Так что на пенсии главное - не давать ему себя задержать. Встаем!
Стол хохочет. Один прищуривается.
- Оперативник, говоришь… Вот я смотрю на тебя весь вечер, Исса, похожа ты на отца.
Медленный танец начинается.
- Может, потанцуем? - приглашаю его.
- А пошли.
Берет галантно за руку, она у него в морщинах, усталая, рабочая, сколько пожаров за всю жизнь потушил, сколько жизней спас…
- Вы папу знаете?
- Конечно, мы с Лукрецким работали одно время вместе. Я пожары тушил, по совместительству разбирали дела, которые были связаны с уголовкой.
Ведет меня по залу в танце.
- Давайте между нами. Меня сюда не папа устроил, я сама. Поэтому и не хочу, чтобы кто-то знал и думал по-другому. Типа протеже.
- Я понял, Исса, - тоже уже осоловело отвечает, - это достойно уважения. - Я тебя даже помню, пару раз забегала такая к нему деловая, лет восемь-десять тебе было.
- Да, я часто у него на работе была.
- Это смотрелось так дико, там преступники, уголовники и ты с рюкзаком, как сейчас помню розовым.
Разворачивает меня лицом к столику, где моя команда. Там пусто. Оглядываюсь, все мои парами танцуют. Но на всех мне как-то… Воронов только у меня под вопросом. С Мариной, ну конечно…
Когда случайно встречаемся взглядами, тот усмехается.
А я понимаю, что у меня на лице, блин, все написано, наверное.
Отворачивается. Но Марину близко не прижимает, держит на расстоянии. Хоть и небольшом.
- Как отец-то?
Воронов на очередном повороте, вижу, меня взглядом ищет, поэтому специально не смотрю.
- Ничего… На пенсию собирается скоро. Вот… сказал, что мне надо найти себе работу.
- Нашел куда дочь отправить. Лучше бы он тебе мужа тут сказал искать.
Чуть откашливаюсь.
Снова глаза поднимаю. Воронов как специально маячит и мешает сосредоточиться. Марина там что-то ему наговаривает, как приворот.
- Так.… где ж тут найдешь, когда все заняты?
- Да не все. Работа у них конечно сложная, опасная, но зато положиться на них можно.
Положиться можно.
Стряхиваю взгляд Воронова и отворачиваюсь.
- Посмотрим.
Музыка сходит на нет.
- Отцу привет передавай.
- А вы наоборот никому не рассказывайте.
- Хорошо.
Музыка сменяется на динамичную. Я вытягиваю-таки свою "ветеранскую роту" на площадку. Ди-джею и моргать не надо - включает что-то бодрое, понятное всем поколениям. Мужчины сначала переступают как на строевом, а через минуту уже улыбаются, раскрепощаются: один делает "самбу плечом", другой выводит меня в круг, третий - раскручивает, будто рукав на развертывании.
- Вот! - смеюсь. - Есть ещё в резерве порох!
- Порох - в подвалах, - отшучивается усатый. - У нас - опыт.
Дальше иду к боевым подругам своих красавцев. Боже, они правда все красивые такие. Как я их люблю.
- Девочки! - подлетаю к женскому полукругу. - Пойдем танцевать, а то вот это все потом в ушки на бедрах превратится. Надо растрясти, - они переглядываются, но, кивнув друг другу, выходят. Марина остается с Ренатом.
Видно, что женщины со мной пока настороже, но зачем мне, чтобы потанцевать и повеселиться, идти за другой столик, если за моим запасным, есть местечко.
Зажигаем с пенсионерами и женами пожарных. Я хоть и не смотрю по сторонам, но чувствую этот прямой, теплый взгляд.
Музыка уходит в медленный танец. Кавалера у меня нет, да… и не надо. Сегодня хорошо и одной.
Марья зовет меня за их столик, наконец-то хоть кто-то догадался меня позвать. Я пока, к сожалению, не часть команды, без которой никуда. Но за их столом только Марина.
Тогда оборачиваюсь на свой, пенсионерский - все “мои” там.
- Маш, я телефон заберу.
- Конечно-конечно.
Ренат сидит на моем месте, как раз чокаются ещё за что-то, Иван увлеченно что-то рассказывает.
Девчонки просят у официанта чистую тарелку для меня и раздвигают еду, освобождая место для меня. Марина не шевелится даже, смотрит на меня так, будто съесть готова.
- О чем болтаете? - подхожу к мужчинам и демонстративно, чтобы Змеюка-кладовщица точно уже видела, кладу ладонь Воронову на плечо.
- Вспоминаем прошлое, Иссочка.
Все продолжают дальше разговаривать, только Воронов сначала на мою руку на своем плече смотрит, потом поднимает голову ко мне.
- Ты на моем стуле сидишь…