Истинная или одна для всех

6 глава

Мы ехали молча. Телегу немного качало из стороны в сторону. Конь, не торопясь, передвигал копытами. Сит сидел рядом и что-то тихо насвистывал. Я не особо вслушивалась в мелодию. В голове был целый рой мыслей и вопросов.

«Как так получилось? Почему я здесь? Как мне из этого всего вылезти?».

Мы подъехали к главным воротам. Стражники, видимо, знают Сита очень хорошо. Не стали много спрашивать. Лишь один махнул в мою сторону. Сит объяснил, что я помощник. Дела идут хорошо, рук не хватает.

Я посильнее закуталась в плащ и сидела молча, как он мне и говорил. Когда документы проверили, мы выехали за пределы замка. Сит немного прибавил скорости. Конь будто этого и ждал. Я схватилась за деревянный бортик, чтобы не упасть. Примерно через час мы заехали в лес. За всё время Сит не произнёс ни слова. Он просто сидел рядом и насвистывал незамысловатую мелодию. Я же вся извелась от роя мыслей. Негодование, страх, что в любой момент нас догонят, поймают. А ещё злость. Злость на Сита, на его невозмутимость. Казалось, что он просто едет домой после удачного дня.

— Куда мы едем? — я всё-таки решила начать разговор. Узнать наше направление казалось самым правильным в данной ситуации.

— Домой.

И всё. Одно слово и опять эта мелодия. Я повернулась к нему, насколько позволяло пространство. Сит невозмутимо смотрел вперёд.

— Это не ответ! Вернее, не тот, что я от тебя ждала! Может, уже объяснишь нормально, куда мы едем⁉ И кто ты такой? И да, я точно знаю, что ты не человек.

Сит улыбнулся и разрезал хлыстом воздух. Конь заржал и ускорил бег. Я опять схватилась за бортик. Деревья стали мелькать быстрее. А потом мы выехали на небольшую полянку. Там уже горел огонь, стояли три палатки. В котелке над костром что-то кипело. Аромат стоял такой сильный, что у меня скрутило живот, а рот наполнился слюной.

Желудок громко издал боевой рык и сжался. Резкая боль стрельнула в области поясницы. Я прижала руку к животу.

— Вот же… Ммм…

Сит остановил телегу, быстро спрыгнул, рывком снял меня с неё и понёс к костру. Меня усадили на поваленное дерево, перед этим положив шерстяной плед.

«Спасибо, моя попка это оценила. Тем более, если учесть, что до этого пришлось ехать на голом дереве. Но мне ли жаловаться, если учесть мою ситуацию».

Мужчина взял деревянную глубокую миску и половник, что лежал рядом, налил бурлящую жижу из котелка. Хоть запах и был обалденный, вид оставлял желать лучшего.

Мне также вручили какую-то лепёшку. При свете огня смогла разглядеть в ней траву и семена.

Решила: дарёному коню в зубы не смотрят. Откусила небольшой кусочек. Лепёшка, как я и подумала, оказалась с примесью трав и семян. Но надо отдать должное тому, кто её испёк. Всё в меру, а похлёбка была очень вкусной. Фрея хорошо готовила, да и я сама неплохо орудовала у плиты. Но эта незамысловатая походная еда — просто пять баллов, не меньше.

Я быстро разделалась с ужином. Приятное тепло разлилось по всему телу. Сразу захотелось спать. Из моих рук забрали миску, а на плечи накинули тёплый плед. Я вытянула ноги и потянулась.

Только сейчас заметила, что рядом сидит Алькос и Пит. Надо отметить, что последний выглядел куда лучше, чем в нашу последнюю встречу. Я заозиралась по сторонам. Сита нашла у телеги. Он как раз распряг коня и отпускал его пастись. Мужчина взял один из мешков и подошёл к нам.

— Здесь одежда. Посмотри, может, что-то и подойдёт. В той палатке можешь переодеться. Я принесу тёплой воды.

И всё. Развернулся, взял ведро и пошёл в лес. Мда, немногословный.

— Отец. Как ты? — Пит улыбнулся.

— Всё хорошо, доченька. Всё хорошо. Теперь значительно лучше, — он смотрел на меня, а в глазах была такая любовь и нежность, что я заплакала. Просто разрыдалась, как маленькая девочка.

Пит сел рядом со мной и притянул к себе. Обнял и гладил по спине. Он дал мне выплакаться и успокоиться.

— Ну-ну, будет тебе. Успокойся. Всё будет хорошо. Всё наладится. Мы живы, здоровы. Тише, доченька, тише.

Я судорожно вздохнула и вытерла глаза.

— Расскажи, как вам удалось сбежать? — я выпрямилась и поправила плед.

— За мной пришёл Алькос. В аккурат сразу после того, как началась шумиха. Стража оставила пост в больничном крыле. Мы вышли через кухню. Там есть задняя дверь, откуда доставляют продукты. Эльф накинул на нас морок, и мы вышли вместе с другими стражниками. Сменили морок. Потом затерялись среди горожан. Ну а когда отошли подальше, то Алькос открыл портал и вот мы тут. Пока вас ждали, разожгли костёр, поставили палатки. Я хороший охотник, но до эльфов мне ещё далеко.

— Эльфы… Эльфы! — я посмотрела в ту сторону, куда ушёл Сит.

— Подожди. Какой портал? То есть можно было не трястись на телеге, а просто пройти порталом⁉ — от злости кулаки сжались так сильно, что ногти оставили следы на ладонях.

«Ах ты, чучело длинноухое! Ну, ты у меня ещё получишь!».

Тёплая ладонь легка на мой кулак. Пит улыбнулся по доброму.

— Не сердись. Если так сделал, значит, была причина.

Я сделала вдох и ответила на улыбку.

«Ладно. Живи пока, длинноухий».

— Как же ты всё-таки на неё похожа.

— Расскажи о ней. О вас.

Я положила свою руку поверх руки отца и слегка сжала. Пит вздохнул и посмотрел на огонь.

— Зирта хорошая женщина. Нас познакомили родители. Мы сразу нашли общий язык. Потом родились твои сестры. Я работал в лавке её отца. Денег хватало. После смерти её родителей, Зирта узнала, что у неё есть родная сестра по матери. От второго мужа. Но там что-то не сложилось, и мужчина уехал, забрав девочку с собой. И вот, когда были похороны, она приехала проститься. И я пропал. Стоило её только увидеть, и все краски вмиг померкли. Была только она. Я как будто обезумел. Её звали Нисоль. Как она была прекрасна. Не только внутри, но и душой. Добрая, отзывчивая. Рядом с ней хотело жить. Твои сёстры к ней очень тянулись. Я честно признался Зирте, рассказал, что Нисоль — моя наречённая, моя судьба. К сожалению, она это не приняла. Мы сильно поругались, и я уехал. Твоя мама сказала да, и мы связали наши судьбы в храме. Потом она понесла тобой. Я был очень счастлив. Подумал, что прошло достаточно времени, чтобы Зирта успокоилась. Да и по детям я очень скучал. Нисоль поехала со мной. Зирта приняла нас, разрешила детям общаться с нами. Она часто приходила к нам. В те дни я был счастлив, — Пит сжал свою руку и посмотрел на небо. — В день твоего рождения мне прислали странную записку. На городском складе, где я работал, что-то случилось. Нужна была моя помощь. Зирта заверила меня, что присмотрит за сестрой. И я ушёл…

Отец замолчал. По его щекам бежали слёзы. Я накинула свой плед на его спину и обняла за плечи. Он закрыл лицо руками. Я решила дать ему время, понимая, что дальше сказанное им перевернёт мою жизнь.

— Я не доехал. Где-то на полпути мне повстречался один из работников. Он подтвердил, что действительно были проблемы на складе, но только не сегодня, а вчера. И именно вчера за мной и посылали с этой запиской. Что моя жена Зирта забрала записку и заверила, что обязательно передаст. Благо, там сами справились и меня не будут наказывать, что не пришёл. Тревога и страх охватили меня. Я гнал лошадь, не жалея животное, — он снова замолчал. Потом посмотрел на меня с такой болью в глазах, что я перестала дышать. Маленький вдох и тихий выдох. — Когда я ворвался в дом, было тихо. Лишь в нашей комнате горел слабый свет. Я рванул туда. Ох… Когда я увидел, как Зирта душит мою беременную жену подушкой… Клянусь, в тот момент я перестал быть человеком. Одним рывком я откинул её к стене. А потом сжал её горло руками и начал душить. Я тряс её, как тряпичную куклу. Она ударялась головой об стену, пыталась высвободиться, а я хотел её разорвать. Голос твоей матери привёл меня в чувство. Я подбежал к ней. Начались ранние роды. Она была очень слаба из-за произошедшего. Но это не помешало ей дать тебе жизнь. А потом она ушла. Ушла навсегда от нас. Я своими руками сделал её погребальный костёр. А потом Зирта поклялась вырастить тебя, как родную. В замен я не выдам её. Я не мог её видеть. Желание свернуть ей шею было сильно внутри меня. Так я пошёл на службу к королю, стал его лесничим. Я видел, как Зирта к тебе относится, но так же знал, что она никогда не посмеет тебе навредить или прогнать. Страх смерти за своё преступление было слишком сильно. Я виноват перед тобой, но тогда не мог поступить иначе. Просто не мог. Не было сил. Прости меня, доченька…

Я смотрела на мужчину напротив меня, и моё сердце сжималось от жалости и боли за него и его дочь. Столько выстрадать, вынести. Это несправедливо.

Я обняла теперь уже своего отца и почувствовала, как любовь к нему зарождается в моём сердце. Он обнял меня в ответ.

— Мне не за что тебя прощать. Я люблю тебя, папа, — и это было искренне. Отец заметно расслабился и усилил объятия.

— И я люблю тебя, моя радость.