Избранная на подмену

Глава 23. Месть

Дэрек

Нет!

И не то, чтобы я не хочу, чтобы она знала, кто она такая и лучше понимала саму себя. А то, что я не хочу, чтобы она узнавала об этом так!

Это должен был ей рассказать я!

Объяснить, что именно это значит. Что значит вообще. И что значит для нее. Что такое Поводок в ее случае. Что могут, а что не могут с ней из-за этого сделать... И почему, несмотря на всю силу, скрытую в ней, Кристина уязвима. И как ее защитить от мерзких рук того шана, из-за которого она здесь оказалась...

И уж тем более не хочу, чтобы о ее природе знал кто-то еще. Даже Одар.

Его догадливость, основанная на невежестве, раздражает!

– Ты бредишь, – говорю, мечтая, чтобы он заткнулся. – Ты ничего не смыслишь в Тенях, иначе знал бы, что это невозможно.

– Ну, не совсем ничего, – Одар хоть больше не скалит зубы, замолкать не собирается. – Но ты, наверное, прав. Ведь Тень – это проведенное существо из другого мира, присоединенное к нашему ритуалом привязки, а к шану через Поводок, который лишает Тень воли...

Я убью его. Если он немедленно не заткнется, бездна, клянусь, я сделаю это.

– Именно, – заставляю голос звучать спокойно, а горло не вибрировать, как перед выходом пламени. – Существо. Не человек.

– Да, точно! – он все-таки улавливает мою интонацию. И, кажется, наконец-то начинает соображать в правильном направлении, потому что спешно добавляет. – Про людей я никогда ничего не слышал. Вообще ничего.

Но поздно.

– Это потому, что людей через границу миров не переводят, – сжимаю зубы, понимая, что Кристина все-все-все уже поняла. И надо как можно скорее объяснить ей то, что осталось не сказанным. Наедине. И лучше – немедленно.

А еще Саар тоже все понял. И его могильное молчание за моей спиной вряд ли значит хоть что-то хорошее. Но, бездна, по крайней мере, хоть этот молчит!

– Согласен, ошибся, – хмуро кивает Одар, делая шаг назад, не иначе готовясь к бегству. – Но у нее просто такая странная магия... Такой цвет... Не как у аниров. Это сбило меня с толка.

– Она полукровка.

– Но от связи анирэ и шана... А, впрочем, чего только не бывает в нашем мире, – теперь кузен пытается шутить, но и тут у него получается совсем неважно. – Может, и у анирэ-полукровки магия бывает цветной, откуда я знаю. Я... Я мало чего знаю.

– А у меня мама – человек, – вдруг слышу Кристину. Оборачиваюсь, в надежде поймать ее взгляд. Но она, щурясь от яркого солнца, смотрит на Одара. И на ее лице настолько безмятежно-дружелюбная улыбка, что мне не по себе.

– Человек? – переспрашивает Одар, хватаясь за эту протянутую соломинку. – О! Это действительно все объясняет!

И, как ни странно, в какой-то степени – да, объясняет.

Официальных общих детей между шанами и простыми людьми нет. Но в реальности всякие дети бывают. Только магия тогда все равно белая или почти белая. Анирская. Так что, на самом деле, в случае с Кристиной и эта версия была не правдоподобной. Но, тем не менее, так было лучше.

– А на Отбор я подалась, чтобы, прежде всего, найти своего папочку. Чтобы там ваш Совет не говорил. Ну, или братика, – Кристина улыбается Одару еще шире, а я вдруг вспоминаю, когда уже видел у нее такую улыбку: растянутую на лицо, будто резиновую.

Когда я предложил ей стать моей женой, а она отказала мне.

Бездна.

В чем же я тогда ошибся? Что сказал или сделал неправильно?

Но пока что узнать у нее хоть что-то или поговорить, обменяться еще парой слов, нет никакой возможности. Уведя Одара от разговора со мной, она умудряется и дальше разговаривать в это утро только с ним.

Нет, ни меня, ни Саара она не игнорирует. И улыбки, от которой меня передергивает, я у нее на лице больше не вижу. Но именно Одар теперь тот, кто интересует ее больше других.

И хоть он, конечно, соблюдает все положенные правила и ближе, чем на три шага, к ней не подходит, я все равно не могу сказать, что я не ревную. Потому что, да! Я ревную.

Будто эти двое позавчера не наговорились, пока по Городу гуляли!

Но так как прекратить это все можно только одним способом – улететь с ней отсюда, чтобы где-то нормально обсудить вот это все, начинаю усиленно готовиться к полету. Надо убедиться, что каналы снова свободны и магии на оборот и удержание формы мне хватит.

Кристина

Я. Запрещаю. Себе. Сейчас. Об этом. Думать.

Думать. Чувствовать. Хоть капелькой мысли тянуться в эту сторону.

Но это выше моих сил. И они все равно раз за разом устремляются туда.

Получается, я ему была нужна, как... Как Тень? Понял, что я такое и решил – надо брать, пока другой не утащил? А что он хотел делать после моего «освобождения» от того шана, из-за которого у меня в груди, кажется, уже почти на физическом уровне, «зудит» рана от кинжала? И зудит ведь все больше и больше! Аж почесать хочется...

Но что Дэрек собирался делать со мной?

Удобно, наверное, когда и супероружие, и подопытный, и наложница в одном лице! Хоть, конечно, для меня он пытался обставить все в более красивой форме. Жена, да? Но разве Тень может ей быть? Даже если это супер-Тень?

Тени нужен Поводок. А иначе... Я видела во что они превращаются. Странно, что сама еще не такая. Или за это надо сказать Нариссе и тому гаду, из-за которого я здесь?

Как же мерзко.

И больно...

А обаять меня Дэрек хотел, чтобы я не сопротивлялась и дала провести нужные манипуляции без помех? Наверное, да. Потому что все ритуалы, через которые я прошла на Киннате, построены только на добровольном согласии. И получить его от меня пытались всеми возможными способами. Чарами подчинения, шантажом, обманом...

Может, Нарисса тогда скормила мне ту сказочку только для того, чтобы я прониклась и не отказала? Сперва не отказала от ритуала, а после – и от Отбора. А Макс поддержал, потому что это была никакая не импровизация, а план «Б»?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Раз волшебная «любовь» к нему у меня тогда уже испарилась, соглашаться ради него на всякое-разное я не хотела, а страх за жизнь оказался для меня не достаточным мотиватором, они решили добиться своего запугиванием хартами и слезливой историей? Может и так, а, может, и нет. Мотивы этих двоих и, особенно, Нариссы для меня пока тайна. Хоть на некоторые из них история Одара и пролила свет.

Ну а Дэрек... Дэрек, кажется, решил взять то, что плохо лежит. И пойти легким шанским путем. Если бы и дальше работал Зов, думаю, я бы уже пару дней назад попала в его полное распоряжение. Стала бы персональной игрушкой на все случаи жизни.

А так... Пришлось, вот, заявлять на меня свои права, чтобы другие шаны руки не распускали. Тащиться в пещеры. Терпеть мою связь с Сааром...

А Топ? Небо! Топ! Чудесный великолепный дракон, которому я действительно стольким обязана в этом мире.

Дэрек же обещал, что Топ будет его последней Тенью! Что он не будет от него отказываться. Но ведь ради контроля надо мной, ему бы пришлось это сделать! Или нет? Ведь были же в прошлом шаны, которые брали себе одновременно несколько Теней. Саар рассказывал о таких. Кажется, там было что-то связанное с пауками...

Единственный, но крайне сомнительный плюс в том, что все эти шаны, кажется, действительно не знают, что Тени и харты – это одно и то же. Но и тут Одар, сравнивший Тьму в моих глазах со взглядом харта, почти сказал это. Так что, может, зря я думаю, что не знают...

Но пока я вот так почти рыдаю где-то внутри, глотая невидимые слезы, внешне все очень пристойно. Болтаю, шучу, собираюсь вернуться на Отбор...

Шаны собираются туда, потому что у них какие-то обязательства. Ну а у меня какие могут быть варианты? К Дэреку в замок? Как Саар? И что там? То же, что и везде.

А, так – может с Нариссой поговорю. Расскажу ей о себе то, что она не знает или не поняла. И, может, эта стерва подумает, что передавать столь ценный товар, как я, своему любовнику – не самое правильное решение? Ведь тогда Нарисса станет ему не нужна. У него будет точно такая же внешне, только гораздо удобнее и любопытнее во всем. Думаю, она не захочет его ни с кем делить. Я бы не захотела.

Что до остальных... И Саар, и Одар, конечно же, все поняли. Даже слишком. Потому что теперь не слышу от них ни шуток, ни ссор. Одар вообще настолько вежливо-мил, поддерживая совершенно нейтральную беседу обо всем на свете, что я почти уверена – это жалость. Та самая, которую мы испытываем к смертельно больному.

Кто бы мне еще вчера сказал, что Одар будет меня жалеть, я бы тому человеку рассмеялась в лицо. Но вот оно как все повернулось.

И как-то очень грустно от того, что в других условиях я действительно могла бы с ним подружится. И на шанни его, ревнивую, у меня больше не было никаких обид...

– Одар, а ты не знаешь, есть ли отборе шаны, у который тене-облик в виде огромной змеи? Или вы там все – драконы? – спрашиваю, заметив, как серебристое марево, окружающее Дэрека, последний час изображающего йога в позе лотоса, сменяется изумрудным и шан открывает глаза, полные магии.

Что ж. Он предупредил, что, когда это случится, он готов к полету. Значит – летим.

– Нет, не все. Есть и другие существа, – Одар тут же впускает в свои карие глаза огонь и встает с земли, на которой до этого сидел, привалившись спиной к дереву, разминая затекшее тело. – Но у всех есть крылья. У той змеи, о который ты спрашиваешь, они есть?

– Я не видела, – признаюсь честно. – Она как в тумане была. Как будто не собранная до конца.

– Тогда она новая... На Отборе не должно быть шанов с новыми тенями. А еще какие-то приметы есть?

– Нет, это все. Спасибо.

В ответ Одар кивает, говорит Саару, чтобы тот был готов к новому путешествию в когтях и отходит от нас чуть дальше, чтобы не задеть при трансформации. Как, впрочем, и Дэрек. Мы же с Сааром тоже встаем с насиженных мест. Нам пора.

Шанов медленно скрывает знакомая темнота, меняя их форму и возвращая в реальный физический мир уже в виде огромных черных драконов. Ящеры вспарывают когтями каменистую почву. Мощными движениями расправляют крылья, закрывающие полнеба. Поднимают вихрь, швыряющий мне в лицо пыль и без того растрепанные волосы, а также приминающий кроны деревьев и шугающий птиц с веток. Те с гвалтом спешат отлететь подальше от нас.

Один монстр сверкает красно-бурыми, другой – изумрудными глазами...

А у меня при виде драконов щемит в груди так, что хочется рыдать в голос и только небо знает, сколько сил уходит на то, чтобы не сделать этого.

Как же невообразимо трудно держать лицо, когда так сильно хочется расцарапать до крови другое.

Дэрек

Обычно, принимая форму зверя, я не замечаю разницы в сознании. Это все также мое тело. Только оно значительно больше, а еще у него появляются хвост и крылья. На то, чтобы овладеть этими конечностями по началу, конечно, ушло какое-то время. Но даже когда я только обучался полету в этом облике, а слияние с Тенью еще не было совершенным, я никогда не чувствовал, будто нас тут двое. До этого дня.

Сейчас я точно мог сказать, где заканчивается дракон, который уверенно летел к Острову, мерно двигая крыльями, и где начинаюсь я – безмолвный наблюдатель, смотрящий на Киннат через его глаза.

Не своими драконьими глазами. А его.

Такого не было даже после бури.

Будто я заперт в капсуле, типа той, в которую невесты заточили Нариссу. Но, в отличие от нее, остаюсь в сознании.

Ощущения были новыми и... ужасными. Я бы предпочел никогда их не знать. От меня требовалось все самообладание и доверие к Тени, с которой столько лет пробыл одним целым, чтобы не начать совершать необдуманных действий.

Но что я мог сделать? И мог ли назвать сейчас Топа – Тенью? И не был ли я сам теперь таким?

Дракон же, не сворачивая, летел к Острову. И или не хотел, или не понимал, какая у него появилась надо мной власть. Это давало надежду, что по прилету он уступит контроль обратно.

Но больше всего меня удерживало от попыток немедленно вернуться в тело отношение ящера к Кристине. Да, эмоции и чувства дракона долетали урывками. Но даже так я ощущал, как Топ переживает за свою ношу. Не рвется наслаждаться почти-свободой, а летит самыми аккуратными маршрутами, выбирая безопасный путь куда вернее, чем это делал я.

Ну да, он-то, в отличие от меня, в воздухе вообще родился. Знает, как поймать поток и какие в небе бывают неожиданные препятствия.

Так что в чем мог быть уверен – ей Топ вреда не причинит. И мне не придется прямо в полете пытаться снова стать человеком, чтобы не дать дракону как-то ранить ее. И это была лучшая новость за последнее время.

А вот за звание самой плохой соперничали все остальные. Хоть больше всего я все равно злился на то, что о сути Кристины догадался Одар. Не потому, что считал кузена Порождением Бездны. А потому, что догадливость Одара обнажала мои слабости.

Я слишком много знал о Тенях, чтобы сразу принять то, что видел. Кузен же не знает, что сделать из человека Тень невозможно. По крайней мере, классическая наука утверждает это уже очень много лет и приводит такое количество бескомпромиссных доказательств, что даже ставить под сомнения это невозможно. И я был убежден в этом. Но невежество избавило Одара от сомнений.

А что, если кто-то еще мог также взять – и все понять? И стать для Кристины угрозой?

Но ведь такой «кто-то», кто уже был для нее угрозой, уже был. Тот, о ком ни Одар, ни Саар сегодня не сказали ни слова. Тот, кто все это время сам скрывается, как Тень. И тот, кто и привел Кристину в этот мир.

Безымянный шан с обликом в виде гигантской змеи. Любовник двойника Кристины из нашего мира. Кто-то, умеющий и разбирающийся в тенях ничуть не хуже, а даже лучше меня.

Кто же он? И зачем ему Кристина? Ведь он приложил столько усилий, чтобы создать ее.

И пока мы летим, я, постоянно чувствуя трепетную заботу Топа о девушке, позволяю себе настоящую роскошь – успокоиться и разобраться в мыслях. Имея на руках столько фрагментов мозаики, попытаться собрать ее если не полностью, то хотя бы найти те слабые места, которые все еще скрыты туманом.

А это Макс, который куда-то исчез. И, надеюсь, навсегда. Иначе при первой же встрече я скормлю его Топу. И дракон не будет против.

Слабым местом остается Саар, который будет связан с Кристиной еще целые сутки. Магические каналы такого рода нельзя создавать и разрывать в один и тот же день. Значит, убрать соединяющие их чары можно будет только завтра.

Все также скрыты от меня мотивы Нариссы. Но, самое главное – ее любовник. Шан, прячущийся не хуже тени.

Если на Отборе среди женихов не заявлено кого-нибудь с новым обликом в виде змеи, значит ли это, что его на Парящем Острове нет? И где тогда он?

Но, главное, кто он?

Вариантов слишком много, ведь мы старательно прячем свои слабости друг от друга. Думаю, единственное, в чем могу быть уверенным – он меня старше. А, значит, подсказать с именами тех, на кого стоит обратить внимание, мне сможет отец. Он, конечно, тенями никогда не интересовался. Его волновали только харты, отнявшие мою маму, которую он так сильно любил. Но он все равно может помочь.

Но по прилету начать нужно будет не с этого. Я зря тогда не сказал Кристине все, что узнал о ней. Теперь я вижу это ясно. Она бы справилась с тем знанием. Попытка держать ее в неведении была моей ошибкой. И я должен ее исправить как можно скорее.

Кристина

В этот раз в полете мы не сокращаем путь. И вообще, летим как-то иначе. Да и все как-то иначе.

Другие маршруты, пируэты, избегания одних воздушных потоков и умелое парение на других... Время от времени дракон оборачивается, проверяя как я. Хотя, с учетом того, где именно сижу у него на шее, правильнее сказать – косит глазом: огромным, черным, с едва уловимыми в нем зеленоватыми искрами. И каждый раз такую проверку сопровождает мелодичный утробный курлык.

Звук, который Топ издает только когда между нами нет Дэрека.

И это... странно. Неужели мы летим вдвоем? А где же Асирэт?

Да где бы не был – бездна с ним!

Если в небе сейчас только я и Топ, мне же лучше. Мой лимит на эмоции в сутки выбрал себя. Испытывать хоть какие-то яркие чувства я больше, кажется, не могу. Ни любовь, ни ненависть... Внутри все выгорело.

Но и без ответа эту подлость не оставлю.

Что он хотел? Использовать меня? Обмануть, приручить, подчинить...

Все получит. Надо только долететь.

А потом пойду к Нариссе и стрясу с нее все, что смогу. Или договорюсь, или запугаю. И с того шана, который меня сюда затащил – тоже. И если надо будет призвать для этого всех хартов этого мира – призову!

И, убаюканная спокойными уверенными взмахами огромных крыльев, незаметно для себя, засыпаю, уходя в уютную темноту. Без снов.

Просыпаюсь от мягкого пружинистого толчка об землю. А вот и Парящий Остров. В этот раз приземляемся недалеко от главного входа, но никаких парочек в саду не вижу. Может, дело в том, что уже глубокий сизо-синий вечер. А, может, еще в чем.

Да и плевать на них.

Даже шикарный сказочный замок, утопающий в золотистой иллюминации и будто живой от льющегося из его окон в мир желтоватого света, больше не впечатляет меня. Магия, царящая здесь, не то, чтобы стала обыденной. Но люди-то, что ее используют, по сути, такие же, как везде. Так что ощущения сказочного восторга, которое до этого так легко возникало во мне, стоило только глянуть по сторонам, теперь нет.

Киннат – это не райский уголок, полный чудесных фей и доблестных принцев. А всего лишь мир, где женщины используют чары вместо пылесоса, лака для волос и ботокса, а мужчины гуляют по чужим мирам, чтобы самим не изобретать велосипед, и порабощают драконов, чтобы не учиться стрелять из автомата. И когда смотришь на происходящее здесь под таким углом, Киннат перестает быть особенным.

Поэтому пейзаж и магия вокруг не задевают меня.

Ну, есть и есть.

Как только дракон скрывается тенями, превращаясь обратно в шана, выпрямляюсь и терпеливо жду завершения оборота. Вид Дэрека, чуть растрепанного, но, кажется, ничуть не изменившегося с того самого утра, как я проснулась у него в замке, отдается сильным уколом в сердце. Будто ножом вспороли.

А ведь это же было всего лишь прошлое утро!

Как же много изменилось за это время.

Но его белая рубашка не пострадала ни от боя с хартами, ни от лазания по пещерам, ни от чего... Впрочем, и я могу пожаловаться только на распущенные волосы, которые сейчас ласково обдувает ветерок.

Если не знать, где мы были и что делали, и не поймешь. Со стороны можно вообще решить, что на свидании были. Отсюда и «помятые» прически у обоих.

– Ты как? – он спрашивает, как-то странно сжимая и разжимая кулаки, будто проверяя, что все работает, и при этом так пытливо смотрит на меня, что, кажется, мечтает заглянуть в душу.

Ну нет. Хватит. Больше не пущу.

– Хорошо, – почти не лгу. Я действительно чувствую себя хорошо. Физически – отлично, психически – ужасно. Значит, в целом, хорошо. – Я голодная. Накормишь меня?

Невинный вопрос, невинная ситуация... Но с чего-то ведь надо начать, да? Тем более, перекусить действительно не мешало бы.

Может, мой план не идеален. И придется много импровизировать. Но я очень хочу знать, насколько сильно ошибалась в этом мужчине. Пусть это не рационально, не логично, не правильно и еще много разных «не»... Но как я смогу дальше делать в этом мире хоть какие-то шаги, если тот, кому так хочется верить – подлец и мерзавец, под стать любовничку Нариссы?

Конечно, он согласился. И даже, кажется, обрадовался... Ну-ну.

Я, правда, боялась, что он поведет меня в какое-нибудь, где нас будет больше двух. Но нет. Сам предложил поужинать именно у него в комнатах, объяснив это тем, что там нам точно никто не помешает.

О да! Это именно то, что мне нужно. Чтобы не мешали.

Так что идем, да.

Так как приземлились мы очень близко ко входу и нас уже видели, уходить тенями Асирэт не захотел. По крайней мере, мне он это объяснил именно так. Но сразу понимаю – лжет. Не понимаю, правда, почему и в чем именно. Но это и не важно. Достаточно самого факта – вот здесь и сейчас он просто так зачем-то мне опять лжет.

И последняя надежда на то, что, может быть, все не так плохо, тухнет в груди.

Не спорю. Соглашаюсь. Даже принимаю предложенный локоть.

Но смотреть на Дэрека не могу. Изучаю форму носков своих ботинок, мелькающих над выложенной плиткой дорожке, пока идем к замку. Впрочем, прямо около главных дверей нас немного тормозят стражи, и разговор с ними по крайней мере избавляет меня от необходимости прятать глаза.

Оказывается, еще ничего не улеглось после устроенного невестами. И теперь в замке не просто много народа, но еще «джедаи» пожаловали. Они-то и просят нас больше никуда с Острова не улетать. Мне приносят извинения за поведение невест, Дэреку – за то, что прошляпили, как к нему в комнату входил Саар и что-то не учли в системе защиты помещений... И обещают ужесточить меры безопасности и прочее. А заодно хотят, чтобы мы принесли еще с десяток каких-то клятв.

От последнего я тут же отказываюсь. Ну хватит уже! Всем подряд клясться – никакой магии не хватит. А чтобы мой отказ не показался слишком уж подозрительным, и пользуясь тем, что никто из них ничего не знает о моей магии, напоминаю, что я всего лишь нэннэ. Простой человек, который ничем свои обещания подкрепить не может. А, значит, ничего особенного мои клятвы им не дадут. А Асирэт – вообще пострадавшее лицо.

Так что, пусть и скрипя зубами, но нас отпускают без лишних условий. И мы дальше идем по замку, с удивлением замечая в том какую-то странную суетливость. Он словно растревоженный улей. И количество стражей в серо-стальных костюмах какое-то неприлично большое.

К счастью, больше в этом улье до нас никому нет дела, поэтому до комнат шана добираемся без приключений. Что в случае с тем, как часто и легко я нахожу их в этом мире, даже странно. Но должна же и для меня наступить передышка, наверное.

Перед тем, как войти к себе, Асирэт все-таки проверяет наличие опасных плетений, убеждается, что все хорошо – и только после этого мы заходим. Кажется, именно после извинений младших советников он действительно озаботился безопасностью. Не доверяет джедаям? Очередные местные закулисные интриги, о которых я ничего не знаю?

Не спрашиваю, так как рядом стражи и ни к чему при них задавать эти вопросы. Да и вдруг опять солжет... Жду.

Еще пару каких-то манипуляций с местной техникой ему нужно, чтобы вызвать к нам слуг с ужином, и уже совсем скоро мы действительно остаемся одни.

Дэрек

Асирэт! Бездна! Она действительно назвала меня в разговоре с советником именно так!

И хоть перед этим звучало все, что положено по правилам, но ее «милостивый шан Асирэт» до сих пор стоит в ушах. Столько льда было в ее голосе. Столько равнодушия...

Хуже только то, что она почти не смотрит на меня. Ходит рядом, молчит.

Да, я виноват! Но не зря же вот так!

Но только я хочу сказать ей об этом, появляются служанки. Приносят еду, рассыпаются в вежливости... Замечаю, что с ними она приветлива и мила. По мне же снова скользит взглядом, будто я – часть мебели.

А я не мебель. Нет!

Я хочу подойти, схватить ее за плечи, крикнуть, чтобы перестала вот так...

Но все мои желания разбиваются о мою ошибку, как волны о берег. И я не знаю, что с этим делать. У меня вроде бы был план... Но о чем сейчас говорить? Как?

Кристина решает за нас. Снимает с блюд стеклянные купола, и запахи зачарованной еды доносятся до носа, переключая внимание на куда более примитивные проблемы.

Я действительно голоден. Для полного восстановления пища сейчас нужнее всего. Да и для Кристины, кажется, утоление этой потребности важнее ссоры. По крайней мере, о том, что поставить мне в тарелку, она спрашивает спокойно и миролюбиво.

И я нахожу это хорошим знаком. Ведь хорошим же, да? А то, что взгляд голубых глаз такой пронзительно острый... Так, может, просто игра света? Который Кристина просит притушить.

Садимся друг напротив друга. Едим в молчании, если не считать пары фраз. И так продолжается до тех пор, пока вдруг не понимаю, что она уже поела и просто смотрит на меня. Впритык.

Поднимаю взгляд.

Кристина

Он растерян и меня это радует. Почти в панике. Ничего, малыш, это только начало. Сейчас будет веселее.

Наверное, родители, оставшиеся где-то на Земле в далеком прошлом, и о которых я вдруг почему-то вспомнила, были бы мной недовольны. Хотя они всегда были мной недовольны. Это было настолько их обычное состояние, будто они смотрели на меня и думали, откуда я взялась такая – неправильная? Не удобная.

Не удивительно, что при первой же возможности я от них сбежала. И мы так редко вспоминали друг о друге, что, если даже Макс соврал о том, что позаботился, чтобы весь мир считал, что мы с ним в затяжном свадебном путешествии, уверена, на самом деле родители – последние, кто будет переживать обо мне. Соседка по комнате и работодатели будут волноваться больше.

А вспомнила я о них сейчас не иначе потому, что злится в их доме мне всегда было нельзя. И быть чем-то недовольной тоже. А уж про справедливое возмездие и просто невозможно было заикнуться! А иногда очень-очень хотелось.

Вот как сейчас.

И я, доев ужин, откидываюсь на спинку стула, внимательно рассматривая мужчину перед собой. Мягкий полумрак, который окутывает комнату полупрозрачной сине-желтой вуалью скрадывает острые углы и какие-то лишние детали, добавляя простора воображению. И в этом освещении Асирэт действительно похож если не на сказочного принца, то на героя-любовника. Такой же весь романтический и красивый.

От этой мысли что-то предательски сжимается в животе. Хотя, почему бы и нет? Он ведь хотел, чтобы я была ему во всем подвластна, да? Ну вот и проверим, до какой степени его волнует «личный» интерес. Собственно, за этим же и шла сюда, да? Узнать, насколько он – сволочь?

Распушиваю руками волосы на голове, ослабляю молнию на куртке... Не сильно и не много. Но достаточно, чтобы появился тот нужный элемент легкости в облике, который так ценится на постановочных фотографиях.

Надеваю на лицо самую нежную из своих улыбок. А чтобы она звучала по-настоящему, заставляю и взгляду стать мягче. И это самое сложное – вот здесь и сейчас придумать причину, по которой я не хочу бить посуду, кидая ее в стену, а хочу дарить типу напротив тепло.

Ему, может, и не хочу. Но если подумать, что он – хозяин того самого зверя, который столько раз мне помогал... И забыть, что Асирэт, возможно, хочет его убить...

Не с первой попытки, но это получается. И вовремя. Как раз в тот самый момент, как Дэрек поднимает на меня глаза. В этом свете те кажутся чернее ночи.

Ловлю взгляд, делаю глубокий вдох, понижаю голос...

– Тебе фрукты почистить? – спрашиваю тоном, которому позавидовала бы Шарлиз Тэррон.

Растерянности на лице Асирэта становится только больше.

Ну что ж, малыш. Может, я и не шанни. И не знаю чар, которые используют ваши женщины, чтобы понравиться вам. Но я, кажется, и без них неплохо справляюсь, да?

Дэрек

Фрукты? Я не совсем понимаю, о чем она. И само слово мне не знакомо, и смысл ее действий понять не могу. Должно было быть все как-то по-другому. Я ждал злость, ярость... Возможно, опять холодное равнодушие.

Но вижу перед собой просто самую красивую девушку в мире. Которая ласкова, мила и, кажется, хочет позаботиться обо мне.

– Да, – отвечаю, соглашаясь сейчас на все, что угодно.

Хотя разве я не был готов ради нее на все, что угодно в любое другое время?

– Вот эти? – уточняет Кристина, чуть наклоняясь вперед и забирая что-то с тарелки рядом со мной. Что именно – я не смотрю. Линия мягких губ, вдруг попавших в поле моего зрения, волнует куда больше. А легкое касание прохладных пальцев к руке, вызывает желание немедленно схватить эти самые пальчики и согреть их. Можно поцелуями.

– Можно эти, – отвечаю, чтобы что-то ответить. И что? Как сейчас начинать разговор о чем-то важном? А что, если я все испорчу? Снова превращусь для нее в Асирэта? Но молчать больше тоже нельзя. – Кристина, – в горле почему-то першит, пока подбираю слова и смотрю, как она режет дольками оранжево-фиолетовую маргу и выкладывает ее на белой фарфоровой тарелке. – Нам надо поговорить.

На секунду девушка сбивается. Но только на секунду.

– А сейчас мы что делаем? – улыбаясь, Кристина встает с места и плавно подходит ко мне, держа в руках ту самую тарелку с ягодой. – Разговариваем и едим, не так ли? Будешь?

Сглатываю. Я определенно сыт. Но почему-то совсем не против ее предложения.

Тарелка с легким звоном ставится на стол. Но вовсе не сладкий запах марги тревожит мой нос. А нежный едва уловимый аромат медных шелковых волос, задевающих лицо, когда девушка вдруг оказывается совсем близко.

Так близко, что даже воздуха между нами донельзя мало. Мне на вдох не хватает.

Кристина, что ты задумала?

Кусок ягоды оказывается у меня во рту как-то сам собой. Нежный палец касается края моих губ, и я все-таки целую его, безотрывно глядя на губы напротив.

Но Кристина забирает руку. И следующий кусок ягоды съедает уже сама... Так медленно и красиво, что мне хочется оказаться на его месте. Здесь и сейчас.

Плевать на маргу, плевать на все разговоры мира. Это терпело вот это время, потерпит и еще, да?

Хотя бы пару минут...

Как именно встаю со стула и сокращаю оставшееся между нами расстояние до нуля, даже не замечаю. Просто я вот только что еще смотрел на эти губы, а теперь уже впитываю их поцелуй, пью, как воду, обнимая девушку так, как никого никогда не обнимал.

И вкус марги, освежающее-пряный, раскрашивает этот поцелуй в какие-то волшебные цвета. Но и без него ее губы бессовестно сладкие.

А уж когда Кристина расслабляется в моих руках, скользит по груди ладонями, поднимает их выше, снова, как тогда, зарываясь пальцами в волосы, реальность заканчивается абсолютно.

Я целую ее так долго, как только могу себе это позволить. Покрываю поцелуями подбородок, щеки, скулы... Шепчу, как виноват перед ней, как не хочу, чтобы с ней что-то случилось, что она дорога мне и что...

И не сразу замечаю, что она плачет.

Кристина

Серьезно?

– Дорога? – спрашиваю, когда Асирэт все-таки понимает, что что-то не так и останавливается. А я понимаю, что мой план вышел из-под контроля. Хотя кому я вру! Он сразу и был таким – дурацким.

Потому что не учитывал главное. Что у меня ничего не закончилось. И что никакой манипуляции, тем более таким вот образом, не получится. Я не смогу! Я безоружна перед этими голодными глазами и этими нежными руками...

Это только влюбиться можно за пару дней. А выключить все это, увы, кнопки нету.

Во мне так точно не предусмотрено.

– Да, дорога, – шепчет он, чуть отстраняясь, но не отпуская меня. И, наверное, за последнее я даже благодарна сейчас. Потому что ноги меня совсем не держат.

– Как самая эксклюзивная тень на свете? – сдержать усмешку хочу, но не выходит. Смех, горький и царапающий, лезет наружу, напитанный болью из моей груди. – Как супер-оружие, повод для понта и удобная игрушка в одном флаконе, да?

Асирэт хмурится. Может, ему не очень понятны мои слова, но смысл их он уловил точно.

– Кристина, – он говорит медленно, осторожно и почему-то с очень сильным акцентом. А меня снова накрывает волной злости. Что? Опять будет новая порция лжи? – Я не хотел тебе навредить или напугать тебя. Да, я еще тогда все о тебе понял! Но я не хотел... Понимаешь? Не хотел, чтобы ты боялась.

– Боялась чего? Тебя? Или того урода, из-за которого я здесь?

– Нет. Себя. А меня не надо бояться. Я никогда не причиню тебе вреда. И этого урода мы найдем. Совсем скоро. Я тебе обещаю...

– Как обещал, что Топ будет твоей последней Тенью? Обещал, зная, кто я такая и уже тогда решив перехватить надо мной контроль? Или это решение пришло в голову после? А Топа что? В небытие? Пусть сливается с другими, да?

– Нет, Кристин, нет. Все не так!

– А как, Асирэт, как? – шепчу, все-таки вырываясь, потому что больше не могу. Потому что это слишком. Для меня – слишком.

Он убирает руки, каменея лицом.

– Кристина, я... Я бы никогда...

– Никогда, что? Не стал бы поступать также, как Нариссин хахаль? Кстати, у вас сапожки одинаковые, забыл? Правда, голос у него хриплый... На твой совсем не похож. Но про Тени и хартов он точно знает не меньше тебя. Раз не только сообразил, что можно такое сделать, но еще и сделал...

Асирэт что-то точно хочет сказать, но сбивается, вдруг быстро моргая.

– Хартов? – спрашивает он.

– А что? Тоже не понял? Столько лет занят тенями и ничего не увидел? О, парень, да у тебя на лицо проблемы с воображением! Ну так я скажу. Ваши Тени и монстры, которые уничтожают ваш мир – это одно и тоже. Чтобы победить одних, вы тащите сюда новых, и в итоге – создаете их еще больше! И что же это получается? Что единственные настоящие чудовища здесь – это вы. Шаны. Звучит забавно, согласись?

– Забавно...

Он впивается в меня снова тем самым голодным взглядом. И я вдруг понимаю, что так можно смотреть не только на девушку, но и на интригующую зверушку. Что? Теперь я стала еще интереснее, как Тень, да?

Как же холодно и душно в этой комнате сейчас...

Мне точно пора к себе.

– Ну вот и развлекайся, раз забавно, – шепчу, отступая назад. И он, словно завороженный этим, дает мне это сделать. – И до встречи, Асирэт. До встречи.

Система пропуска распахивает дверь наружу тут же, как только слышит мой приказ.

Дэрек

– Нет, Кристин, нет. Все не так! – я ищу хоть одно подходящее слово, которое бы успокоило ее и помогло мне объясниться, но во всех языках мира нет таких слов. А говорить «люблю» той, кто смотрит на тебя с отвращением – жалкий прием.

Она мне не поверит. И станет только хуже.

– А как, Асирэт, как? – шепчет Кристина, разрывая объятия и делая шаг назад. А у меня словно из алие кусок выдрали. Остаться без магии было легче, чем сейчас без ее тепла.

Асирэт... Все-таки, Асирэт...

Я так сильно опоздал с объяснениями, что, кажется, впервые в жизни совсем не знаю, что делать. Но все-таки что-то пытаюсь сказать. И, как утопающий, уже пошедший ко дну, все еще делаю отчаянные рывки.

– Кристина, я... Я бы никогда...

– Никогда, что? Не стал бы поступать также, как Нариссин хахаль? Кстати, у вас сапожки одинаковые, забыл? Правда, голос у него хриплый... На твой совсем не похож. Но про Тени и хартов он точно знает не меньше тебя. Раз не только сообразил, что можно такое сделать, но еще и сделал...

Хахаль?

Странное слово сперва отвлекает от всех других, и я даже хочу переспросить, а что оно значит. Но тут в сознание проникает смысл других ее слов.

Сапоги и узор, это почти ерунда. Такие же будут у Одара и еще у десятка шанов – не та примета, по которой нас можно опознать. Но...

– Хартов? – Почему она сказала об этом именно так? Почему вообще сейчас про них вспомнила?

– А что? Тоже не понял? Столько лет занят тенями и ничего не увидел? О, парень, да у тебя на лицо проблемы с воображением! Ну так я скажу. Ваши Тени и монстры, которые уничтожают ваш мир – это одно и тоже. Чтобы победить одних, вы тащите сюда новых, и в итоге – создаете их еще больше! И что же это получается? Что единственные настоящие чудовища здесь – это вы. Шаны. Звучит забавно, согласись?

– Забавно...

Забавно, да. Вечная бездна, как же «забавно»! Но вовсе не то, что Кристина думает. Тени и харты – одно и тоже? Согласен – это шокирует. Наверное, в любое другое время я бы воспринял эту новость, как ту, какой она и является. Пугающе-потрясающей. Но забавно совсем другое. А то, что...

Да нет! Не может быть! Он не мог!

Это истошно вопит во мне жалкая вера в лучшее. Да только разум утверждает – мог.

Чтоб его харты и сожрали! Он мог!

Отсюда и хриплый голос, и сапоги... А Тень он сменил как раз для того, чтобы Поводок потом проще было перекинуть! И сделал это, получается, за день до Отбора, да? После того, как уже никто бы не стал проверять, что у него за облик.

Смотрю на Кристину и не верю ни своим глазам, ни тому, что только что понял. И что, кажется, все это время где-то глубоко подозревал.

После исчезновения матери он так сильно увлекся исследованиями, что ему стало плевать даже на наличие единственного сына. Мне он сказал, что ищет способ отомстить за ее гибель. Но я же помнил тот день, когда она ушла. Она же просто ушла.

Или нет? И как можно отомстить тем, кому нечего терять?

Я же, уже тогда, в десять лет, чтобы хоть немного вернуть его внимания и стать ближе, стал изучать тени. Мне казалось, это поможет.

Не помогло. И из сына я для него очень быстро превратился в Асирэта младшего.

Отец... Но почему? И почему именно Кристина?

Стук закрывающейся двери выдергивает из омута воспоминаний. Обнаруживаю себя в одиночестве посреди комнаты.

Как я позволил ей уйти? Нет. Ее нельзя оставлять одну! Нельзя!

Выбегаю следом, вижу фигурку в серебристом костюме, скрывающуюся за поворотом. Понимаю, что, если сейчас догоню и остановлю, Кристина не сдержится – и разговор, не предназначенный для чужих ушей, услышит стража. И кто знает, какие последствия для нее это все принесет. До Асирэта старшего точно донесут.

Иду следом. Я должен убедиться, что с ней все будет хорошо.

До комнат она добирается без приключений. Но то, что ее дверь никто не охраняет, это подозрительно. Даже слишком.

Сажусь около входа прямо на пол, опираясь спиной на холодный металл. Не самое удобное место, чтобы коротать ночь. Но мне в самый раз. Теперь чтобы войти к Кристине, любому сперва придется перекинуться парой слов со мной. Даже простым слугам. А уж отца я точно сюда не пущу.

Кристина

Дорогу до своей спальни помню плохо. Вид футуристически-средневекового замка, сливается в одно серо-белое-бежевое нечто, подсвеченное голубоватым неоном. Двери в мои комнаты, кажется, единственные, которые не охраняют теперь в этом замке. Понятия не имею, почему так. Может, из-за того, что стражей на меня больше не нашлось, а охранять невесту должны те, кто пришел с ней. В моем случае, видать, Макс и Саар. Те еще охраннички!

А, может, для того чтобы рядом именно с моей спальней никого не было, есть еще какие-то причины. Не знаю. Просто захожу к себе. И, оказавшись в одиночестве, наконец-то, кажется, вспоминаю как дышать...

Через сколько времени обнаруживаю себя сидящей на полу, тоже не знаю. Просто вечно сидеть, обнимая собственные ноги и уткнувшись головой в колени, нельзя. Вот и я в какой-то момент встаю, вытираю щеки, которые все еще мокрые от, кажется, пролитых рек слез, и решаю что-то делать.

Мне нужно что-то делать дальше. Полезное. Такое, что может мне хоть чем-то хоть как-то помочь.

Идея для начала просто переодеться, кажется, самой правильной. Простые решения всегда самые правильные, да?

Уверенно распахиваю дверь гардеробной...

И тьма, клубившаяся за ней, за мгновение принимает облик гигантской змеи. Чтобы в следующее же мгновение напасть.