Избранная на подмену

Глава 24. Возмездие

Кристина

Подозрительная тишина, в которой слышу только свое дыхание. Подушечками пальцев осторожно нащупываю шершавую и холодную поверхность камня, и рискую немного приоткрыть глаза, чтоб оценить обстановку. Стараюсь при этом не шуметь и не делать резких движений. Чтобы, если что, ни один гад ползучий не сообразил, что я вот уже пару минут, как очнулась.

Сквозь ресницы все выглядит немного размытым и приглушенным. Да и освещение здесь такое, что даже близко расположенные детали скрадываются в сизоватой темноте. Но это не та темнота, которая помогает мне. Это та, с которой мне лучше не связываться. Потому что управляет ей кто-то другой.

Но даже так вижу, что нахожусь в каком-то ритуальном зале. Настолько большом, что наличие стен по его краям угадывается только разбросанными по ним желто-оранжевыми пятнами свечей.

Под этими свечами чернеют знакомые каменные статуи. Точь-в-точь такие же, как в доме у Асирэтов. Чуть выше человеческого роста, лаковые до блеска, изображающие драконов, с большими прямоугольными стекло-каменными панелями синего и зеленого цвета на груди. И то ли такая игра света и тени, то ли нервов, но у меня стойкое ощущение, что все эти статуи смотрят на меня и чего-то ждут.

Как будто без их «взглядов» мне не хотелось бы унять марширующие по телу мурашки и оказаться где-нибудь подальше отсюда! А лучше – еще и в безопасности. Но как-то так вышло, что самое безопасное в этом мире для меня место – это пещера с хартами. И туда сейчас точно никак не попасть.

Здесь же все пропитано угрозой. Даже высоченные сводчатые потолки, подпертые по площади массивными прямоугольными колоннами, выглядят подавляюще. Но больше всего ужаса таится в том, что свилось кольцами на полу. Огромная чужая Тень. По истине гигантская змея. Но не плотная, а полупрозрачная – застрявшая в стадии перехода из физического состояния в теневое.

К счастью, головы твари мне отсюда не видно. А то я бы вряд ли сдержала крик или какой-нибудь другой возглас. Зато хорошо могу рассмотреть толщину ее тела и представить его длину. И это действительно жуткий монстр. Настолько, что понимаю, что до этого я в обоих случаях «общалась» с его демо-версией. Но сколько же метров в настоящей? Сто? Не удивлюсь, если гораздо больше.

Только призрачная змея занимает все-таки не весь зал, а обвивается вокруг его центра, который венчает круглая площадка, метров десять в диаметре, возвышающаяся над остальным полом на несколько ступенек.

Вот как раз на этой площадке я и лежу с одного края, на боку, спиной к центру зала. Что у меня творится позади, понятия не имею. Но наверняка что-то крайне интересное. Потому что именно откуда-то из-за моей спины времени от времени по залу разбегаются фиолетовые блики, на краткий миг делая заметным пронизывающие все вокруг серебристые нити сложного плетения. Будто кто-то подсвечивает тонкую ажурную паутину, пуская по ней, как по проводам, фиолетовый ток.

«Ток» бежит, свечи на стенах горят, статуи и змея чего-то ждут, а я лежу и думаю, что это очень плохая тенденция – постоянно оказываться в каких-то таких ситуациях. И что пора бы с этим завязывать. Да только кто меня спрашивает, да?

Ну, по крайней мере, в этот раз я не связана. И никакого сияния магической нити не вижу, и при попытке пошевелить немного ногами делаю это легко. Но хороший ли это знак? Ведь кто бы не притащил меня сюда, он как минимум знает о моей природе. Значит, должен осознавать риски. А раз не захотел связывать, получается, уверен, что я для него безопасна.

И мне очень интересно узнать – кто же этот «кто».

Ответ прилетает в виде голоса, который я меньше всего ожидаю сейчас услышать:

– Мне совсем не обязательно, чтобы при ритуале ты была в сознании, – с самодовольной усмешкой, явственно слышной даже сквозь шанский акцент, заявляет он, – но, возможно, это будет любопытно тебе. Вдруг потом однажды решишь попытаться разрушить Поводок. Так, хоть будешь знать, с чего начинать. А ты ведь решишь, да, Кристина? Или как тебя звали на Земле? Крис?

– Никогда не любила это сокращение, – отбрасывая всякую неловкость и ложную скромность, я сажусь и разворачиваюсь к говорящему.

Нет, серьезно, настолько не любила, что даже Максу, даже будучи «влюбленной» в него, запретила его произносить. И этому уроду тоже запрещу!

– Да? А какое любила? Тебя же придется как-то звать, – Харрисон, а это именно он, на время отвлекается на то, чтобы поправить на расшитой серебром черной жилетке пуговицы, закатать рукава белой рубашки повыше, и, заодно, стрельнуть в мою сторону пурпурным от магии взглядом. А после – возвращается к тому, чем до этого был занят на пару с пожилым типом в серой униформе слуги: к пристегиванию какого-то парня металлическими цепями к широченной колонне.

Эта колонна «растет» прямо из центра площадки. От других в зале она отличается крайне большими размерами, хотя и к тем по желанию можно прицепить по паре человек. И именно эта колонна – и есть тот источник магического тока, что временами, зарождаясь где-то в ее глубине, прорывается наружу, пульсируя, как при биении сердца, и разбегается по паутине чар, подсвечивая все вокруг. Красиво, волнующе... И очень сильно напоминает кадры научно-фантастического хоррора.

Жаль, на паузу нажать нельзя и попкорн не предлагается.

Наверное, я должна как-то испугаться этой сцены или, например, проявить кротость. Не знаю. Никто никогда не учил, как надо себя вести, чтобы считаться образцовой жертвой. Бояться, соглашаться и никого не злить? Нет уж. Обойдутся. Так что даже если я жертва, то точно не образцовая.

Хотя, конечно, мне совсем не весело. Потому что то, что здесь происходит – не милое чаепитие. Но то ли после пещер Аззисса, то ли от того, что ко мне так фамильярно обратились, назвав ненавистным именем, то ли из-за того, что лицо врага перестало быть тайной... А, скорее, от всего сразу. Но никакого смирения во мне нет. Ни на каплю. И даже гигантская змея больше не кажется веской причиной для страха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ну, змея. Ну, Тень. Ну, подумаешь.

Несколько часов назад я подружилась с бесчисленным количеством хартов. Что мне какая-то змея? Она по любому не хуже человека, управляющего ей. Вот кто ужасен, несмотря на всю свою внешнюю привлекательность и обаяние.

Да и в целом – за себя я больше не боюсь. И собираюсь сопротивляться столько, сколько смогу. А пока, наблюдая за Харрисон и его помощником, обдумываю, как именно это лучше сделать. И всеми фибрами души, или, наверное, правильно сказать, алие, тянусь к живущему внутри меня океану Тьмы. Как же хорошо, что он у меня есть! Жаль только, спокоен сейчас, почему-то. Но первые волны уже побежали по его глади. Осталось дождаться бури.

За кого же мне на самом деле сейчас тревожно, так это за парня, которого привязывали к центральной колонне. Во-первых, вряд ли он тут был по своей воле. Во-вторых, ему чая тоже не нальют. В-третьих, я надеюсь, это не Дэрек.

К сожалению, пока эти двое закрывают того спинами, разобрать толком, кто он, не могу. Вижу только, что это какой-то мужчина, одетый в простую светлую рубашку и темные штаны, заправленные, как и у Харрисона, в высокие сапоги.

Зачем они его сюда притащили? Ну, кроме очевидного – стать частью какого-то ритуала.

И вот что бы не было плохого между мной и Дэреком, увидеть его в таком виде я не хочу. Совершенно. Надеюсь, он все же сейчас где-нибудь в безопасности.

Меня же, судя по всему, не ждет ничего хорошего. Но – вдруг? И спасение с чего-то же надо начать! Например, с ответа на вопрос, для чего шану, которому по идее тене-образ нужен только для двух вещей: бороться с хартами и доказывать себе подобным степень крутости, вдруг понадобилась Тень в виде человека?

Вряд ли из любви к науке. Да и в отличие от Дэрека, который меня сперва увидел и узнал, а уже после решил забрать себе, тоже особо не уточняя, правда, мотивов, этот заморочился с самого начала. Но зачем? Неужели шанского Зова не хватало, чтобы заполучить любую девушку мира в качестве удобной игрушки? Тем более, лично у этого типа девушка именно с таким лицом уже без этого была. Или Нарисса достала капризами?

Или он сразу знал, какими способностями будет обладать такая особенная Тень? И если да, то что тогда ему известно о моих талантах?

Да, именно это надо попытаться разузнать у него в первую же очередь!

– Никак не надо меня называть, – говорю, вставая на ноги и складывая руки на груди. Что угодно, лишь бы эти двое не сочли меня слабой. – Лучше скажи, что тебе от меня нужно, Харрисон? И кто ты вообще такой? А то имя знаю, а целиком так и не представился.

Эти слова, кажется, удивляют шана. Обернувшись, он делает шаг назад, наконец-то открывая вид на пленника, и я все-таки давлюсь воздухом, узнавая в нем Саара. Переодетого во что-то куда более приличное, чем та мешковина, что была на нем еще утром. Но зато теперь прикованного к колонне по рукам и ногам колодками и цепями.

Что ж, кажется, не только у меня не задался сегодняшний денек. Но как он сюда попал?

Но тут мужчина, помогающий Харрисону, тоже разворачивается ко мне лицом. И в нем я сразу же узнаю слугу Дэрека, похожего на дворецкого Бэтмена. Только, кажется, в отличие от того персонажа, этот все-таки выбрал не правильную сторону. Или такой роскоши, как выбор, у него просто не было? А то ведь могли и «попросить».

– Так и не поняла? – Харрисон одергивает рукава обратно, приводя себя в порядок. Его слуга просто встает рядом с колонной и только что не вытягивается по струнке, буравя меня крайне недовольным взглядом. Будто это я тут – нечто мерзкое, а не они.

Ой, кажется, зря я его секунду назад пожалела! Этот слуга верен совсем не тому Бэтмену! А Дэрек-то и не в курсе.

– Странно, – продолжает шан, наводя марафет дальше. – Я думал, ты уже обо всем узнала.

– Как бы я это сделала? – возвращаю взгляд к нему с трудом. – И кто бы мне рассказал? Нарисса?

– О, нет! Она бы точно ничего не стала говорить. Тем более, тебе. С ее-то ревностью, – для верности Харрисон еще раз дергает цепи, сковывающие Саара, и только потом приваливается к колонне в ленивой позе, закладывая руки в карманы штанов. Саар беззвучно дергается, но в сознание не приходит. Что ж, по крайней мере, он действительно жив. Наверное, это хорошая новость.

– Но вот этот юноша, – Харрисон широко скалится, продолжая, – без сомнения знакомый тебе, прежде чем любезно согласиться помочь, поведал очень интересную историю своего освобождения из пещер. Правда, кратко. У нас было совсем не много времени на разговоры. Но из нее я понял, что ты не только приручила моего сыночка, но и с магией не плохо разобралась. Знаешь, ты на удивление способная.

– Всего лишь умею кидаться иголками, – стараясь звучать как можно беззаботнее, я пожимаю плечами. Но даже я понимаю, что нет, беззаботно точно не получается.

– Всего лишь, – Харрисон же чему-то мечтательно улыбается так, что у меня колит в груди. И по этой улыбке я действительно вижу их с Дэреком родство.

И чего я тогда у него фамилию-то не спросила? Ах, да. Правилами было запрещено. Какая же я глупая! Пыталась зачем-то играть в этот их Отбор.

– Нет, драгоценная моя, – теперь Харрисон уже смеется и тем тоном, какой сразу напоминает мне о его свидании с Нариссой. Желание стряхнуть с себя этот мерзкий смех, как и «драгоценную» почти физическое. Липкая гадость. И меня снова тошнит. Даже жаль, что у Харрисона Тень – в виде змеи. Клещ или таракан ему подошел бы больше. – Я точно знаю, иголками ты кидалась уже на третий день своего возвращения в этот мир. Я же видел тебя тогда глазами Тени. Уверен, сейчас ты способна на гораздо большее.

И эти слова порождают сразу целую вереницу новых вопросов в моей голове. Но:

– Возвращения? – то есть? – Меня здесь раньше никогда не было!

Уж я бы запомнила.

На что Харрисон смеется еще громче. И этот смех перекатывается под сводами зала где-то у меня над головой, искажаясь акустикой до чего-то комично-злодейского. Но мне совсем не смешно.

– Нет, – дальше ржет он, – была. Только недолго.

– Но... Как? Когда?

– Интересно? – шан отрывается от стены и прогулочным шагом идет ко мне. Я же с трудом удерживаюсь от того, чтобы не отшатнуться. Только куда? Позади лестница и гигантская змея, пусть и не совсем материальная. Но, все же: нет, спасибо, не надо. Лучше тут постою.

– Очень, – отвечаю, когда Харрисон оказывается всего в каком-то полуметре.

Это близко. Это слишком близко. И это от-вра-ти-те-льно.

Надеюсь, мне все-таки удается сдержать лицо. Хоть немного.

– Если очень, то я расскажу тебе, – шан же выглядит довольным. – Сейчас, пока воля при тебе, это может быть мило. Только ты, пожалуйста, не создавай нам всем ненужных проблем попытками к сиюминутному бегству. Ни к чему они. Да и не сможешь, – широко блеснув зубами, лыбится он. – Если осмотришься, поймешь, что из этого зала нет выхода. Да и теневой уровень тут тоже закрыт. Так что войти или выйти отсюда можно только порталом. Поэтому просто постой и подожди немного, хорошо? А мне надо кое-что доделать перед тем, как начнется час Дары. Договорились?

И, не дожидаясь ответа, Харрисон проходит мимо – к ступенькам. Спускается по ним все тем же ленивым шагом, только что не насвистывая, и заходит в свою тень. Змея, медленно растворяясь, исчезает, открывая вид на то, что раньше было скрыто от глаз.

– Д-договорились, – шепчу, оглядываясь по сторонам и чувствуя, как липкий холодный пот стекает по спине, а колени подкашиваются. И это не только от того, что я только что услышала. То, что вижу, гораздо хуже.

Зря я думала про колонны в зале, что к ним можно приковать только парочку людей. Оказывается, около каждой уже есть прикованные. По четверо. По одному с каждой стороны...

Невесты, шаны... Все без сознания и одетые, как люди, которых вытащили прямо из постелей. И, кажется, они стоят не просто так, а в какой-то определенной последовательности. Не уверена, что хочу знать эти нюансы.

Но как они здесь оказались? А, главное, когда? И куда смотрели стражи, «гендальфы» и «джедаи», что допустили все это? Или они с ним заодно?

Фиксирую это отрешенно. Будто не меня сейчас трясет мелкой дрожью.

Вглядываюсь в лица прикованных, стараясь найти знакомых. Кого-то из шанов узнаю по балу, кого-то из рунни – по той истории, когда меня с двойником пытались держать в заточении. Но и все на этом.

– Я рад, что ты меня поняла, – Харрисон останавливается около ближайшей невесты и смотрит на нее взглядом натуралиста, накалывающего еще живую бабочку на булавку. – Но, если вдруг ищешь Дэрека или Нариссу, то это бесполезно, – все с тем же интересом он вызывает на кончиках пальцев пурпурный огонек и дотрагивается до лба несчастной. Девушка распахивает глаза, оглядывается, смотрит с ужасом, дергается, пытается что-то кричать... Бьется, как рыба в силках, но никакого звука при этом нету. Даже цепи не шумят. Полнейшая тишина придает этому немому фильму просто зашкаливающий градус кошмара.

– И где же они? – спокойнее от того, что тут нет Дэрека, мне не стало. Это вовсе не значит, что он в безопасности или что с ним все хорошо. Саар вот умудрился как-то оказаться прикованным за моей спиной. А ведь думала, что с ним теперь точно все будет хорошо!

И все еще не ясно, какое участие в этом всем принял Одар. Его-то я тоже не вижу. Ни среди прикованных, ни просто так.

Ох, кто бы знал, как я жалею, что рядом нету «кляксы» из пещер. Сейчас я бы точно нашла применение ее способностям!

– Нарисса скоро будет, – Харрисон же, переходя от очнувшейся невесты к какому-то шану, повторяет процедуру. Тот, делает всего несколько бесшумных попыток выбраться, понимает, что это бесполезно, и утыкается в старшего Асирэта взглядом, полным яростной ненависти. Харрисон же равнодушно идет к следующей жертве, продолжая: – В сегодняшнем вечере она особенный гость, как понимаешь. А вот Дэрек меня удивил. В отличие от других, его почему-то не было в спальне. Так что стражи схватить его не смогли.

Стражи? Значит, они все-таки заодно. Но:

– Не было? – я удивлена, помня, как именно мы расстались.

– Да. Сидел под дверью твоей комнаты. И когда все началось, был единственным, кто смог оказать сопротивление. Из-за чего, кстати, сбежал. Не знаешь куда?

Сердце в груди тут же пускается в пляс. Что Дэрек делал у меня под дверью, понятия не имею. Но раз это помогло ему не оказаться среди остальных – это просто прекрасно!

– Нет, не знаю, – удержать вздох облегчения даже не пытаюсь.

И зря.

– Если думаешь, что ему повезло, ошибаешься, – замечает Харрисон, приводя в чувство следующую порцию привязанных к колоннам людей. – Когда все закончится, будет совершенно не важно, где он будет. Те, что здесь, просто умрут раньше других. Потом рухнет Город, так как все поддерживающего его чары лишатся любой магии. И похоронит в своих обломках всех остальных. Ну а тех, кто случайно останется жив, я, может, и пощажу. Но Дэрека... Его нет. Никогда. Он и так задержался среди живых. Мне надо было убить его еще тогда, как и его мать. Но тогда я все еще был слишком для этого слаб. Если ты понимаешь, о чем я?

Понимаю ли?! О, да! С каждым новым словом, сказанным этим психом, продолжающим методично приводить в чувства беспомощных людей, безрезультатно пытающихся выбраться, я все больше и больше понимаю, в какие проблемы встряла. А я еще за пещеры переживала! И за Нариссу! Наивная.

Наверное, только чудо все также удерживает меня на ногах. И только страх за Дэрека и сожаление, что мы так с ним расстались, толкает на продолжение разговора.

– Ты чудовище, ты же знаешь это, да?

Ответом мне становится усмешка шана.

– Как предсказуемо, драгоценная моя. И дерзко. Но есть в этом какая-то прелесть. Знаешь, твоя смелость мне понравилась еще в ту ночь, когда ты прогнала мою Тень. Это произвело впечатление. Да настолько, что мне аж не терпелось познакомиться с тобой лично. Еле дождался твой прилет на Остров. Думаю, когда все закончится, буду иногда возвращать тебе волю, чтобы послушать твои возражения. Уверен, это будет весело.

О да... Очень...

– Раз ты все уже распланировал и решил, – мой голос сипл и срывается, но все равно долетает до него, хотя Харрисон отошел уже на приличное расстояние, – может, наконец-то расскажешь, ради чего все это и зачем тебе я?

– Конечно, я же пообещал. Все никак не мог придумать, с чего именно начать. Но, пожалуй, с этого и начну – с того момента, как я все это распланировал. Мне даже хочется, чтобы ты это знала.

Если бы дальнейшие откровения Харрисона можно было бы показать клиническому психологу, уверена, тот бы поставил ему парочку заковыристых диагнозов. А позже на их основе написал бы какой-нибудь монументальный труд о расстройстве личности.

Но я не психолог. Да и лечить его Харрисон не просит. Он просто методично ходит от одной колонны до другой, будит все новых и новых связанных людей, иногда проверяя цепи, которые чем-то казались ему подозрительными, и еще реже обновляя плетения и чары.

И все это время говорит, говорит, говорит. А я – не перебиваю. И без этого устоять на ногах и выдержать все эти откровения без лишних эмоций очень трудно. Спасает то, что я при этом не только здесь. Но одновременно все также «гуляю» по вымышленному берегу и смотрю на то, как волны на океане Тьмы крепнут. Будь у меня в руках хоть какое-то плетение, я бы уже начала его накачивать силой. Но его нет. Есть только сырая магия. И вряд ли будет шанс на больше, чем один удар.

Мне нужно настоящее цунами. Значит – пусть Тьма крепнет. А я подожду.

– У всего всегда есть начало, – философски замечает Харрисон. – Для меня все началось в день смерти жены. Конечно, на самом деле оно началось раньше. Не знаю, когда точно. Когда моя жена забыла, что она шанни и связалась с аниром. Или, когда она забыла, что она – моя жена. Но в тот день, когда я смотрел на то, как вышедшая из-под контроля Тень пожирает ее, рвет на части, заглатывает кусок за куском, я думал не о том, что сейчас, возможно, дракон набросится и на меня, своего Хозяина, а на то, что ведь именно так и ведут себя харты. Чувствуют желание убивать и подчиняются ему.

Здесь я бы могла поспорить, что их влечет вовсе не желание убивать. А или любопытство, или чувство страха окружающих. Возможно, некоторые из них при этом еще чувствуют себя на охоте... В общем, если неудачно встретить в лесу живого медведя, результат от встречи будет настолько же плачевным, как и от действий хартов. Если, конечно, это не ручной медведь, а ты – не его укротитель.

Но кто я такая, чтобы спорить с психом, который только что признался, что его жену съела его Тень? Так что возражать Харрисону я точно не стану. Но уже с этих слов понимаю, что детство у Дэрека было гораздо хуже, чем мое. И что при таком папочке, он вырос на удивление адекватным.

Наверное, это потому, что папочке до сына и дела не было. Сразу убить тогда не смог, а воспитывать, к счастью, в себе подобное не захотел.

Впрочем, в моих детских обидах, оказывается, виноват был этот же человек! О чем узнаю в следующие несколько минут его откровений:

– И тогда-то я понял, что это – одно и то же. Тени, которых мы используем для демонстрации силы. И харты, которых при этом пытаемся уничтожить и никогда не можем!.. Хм! Не слышу от тебя удивленных возгласов. И как давно ты догадалась об этом? – доносится до меня через магически усиленную тишину.

– Совсем недавно. В пещерах, – решаю по возможности не врать. Чем «понятливее» я сейчас буду, тем внезапнее будет мой удар.

– Ну что ж. Тогда ты видела на что способны Тени, лишенные Поводка. А так как, когда моя Тень насытилась, она вернулась под контроль, я догадался, что и остальных можно вернуть. Их всех! Но только ни одному из нас не под силу создать столько связей и удерживать их. Ты, возможно, не знаешь, но у теней есть свое сознание. И когда их много, это слишком много, слишком сложно... Но, если их всех связать в узел! Найти точку преломления! Особенное сознание, которое будет контролировать их, пока ты сам контролируешь его... То тогда неважно, сколько будет теней! Линзе все равно на сколько цветов радуги рассыпается преломленный ей луч. Вот мне была нужна такая линза! И по всем расчетам выходило, что стать ей может только человек. Но люди, которых я раз за разом пытался провести сюда из других миров, гибли при любой попытке превратить их в Тень! Понимаешь? Они могли просто жить тут также, как мы, шаны, жили в других мирах, если хотели. Но ритуал создания Поводка для них не работал! Возраст, пол, наличие магии внутри них, форма этой магии... Все не имело никакого значения. Алие человека не подходило для этого. И тогда-то я понял, что нужно делать! Как же создать нужную Тень...

Все, что он говорит дальше настолько заумное и полное странных научных формулировок, что полезные слова я вычленяю с трудом. Суть же сводилась к тому, что ему был нужен кто-то с магией, рожденный на Киннате, но еще в детском возрасте отправленным в какой-нибудь другой мир, где есть магия, но нет чар. И это как-то связано с формированием алие, теневым уровнем и прочими тонкими материями.

Землю он выбрал заранее. И даже подготовил несколько семей, готовых в любой момент взять ребенка на воспитание. Кого-то подчинил чарами, кого-то хотел использовать «по-тихому», в нужный момент поменяв их родного сына или дочь на подкидыша и убив лишнего...

Вопрос упирался только в ребенка с Кинната. А так как здесь дети были на вес золота, то за беременными следили очень внимательно. И легко это все было не провернуть. Но была одна женщина, которая особенно сильно интересовала Харрисона.

– Видишь ли, у того анира, который понравился моей жене, вскоре появилась своя. И хоть это был статусный договорный брак, забеременела она очень скоро. Я мог просто убить его наследника. Но зачем, когда я придумал для ему куда лучшее применение. Нужно было только его забрать.

– И забрал? – спрашиваю я, догадываясь, какой будет ответ, и что сейчас узнаю какой-нибудь жуткий факт не только из своего прошлого, но и из прошлого родной матери.

– О да. Одна из моих Теней следила за твоим рождением. Но никто не знал, что вас должно было родиться двое. На Земле об этом узнают заранее. Но у нас из-за особенностей формирования магии в ребенке, к детям аниров и шанов не используют никаких чар и ничего вообще до тех пор, пока они не родятся. Поэтому появление близнецов стало неожиданностью. Одного-то я и забрал себе, напугав повитух тенями. Все решили, что это были харты. Так что никто потом не искал тебя.

Ну а дальнейшее он мог толком и не рассказывать. Тут я все понимала уже сама. И пока я жила на Земле, воспитываясь у людей, которые то ли не узнавали во мне своего ребенка, которого мной заменили, то ли вообще были зачарованными, он здесь развлекался, как мог.

Сперва он действительно убил мою мать.

Оказывается, именно его эксперименты по подчинению хартов в виде новых-старых теней спровоцировали появление дневных бурь. Те, с одной стороны, сделали жизнь на Киннате еще менее безопасной. С другой, привели шанов в некоторое состояние мира. Соперничать друг другом стало еще бессмысленнее. Давние распри уже давно носили некий ритуальный характер, но теперь вообще обещали стать частью истории. Так что от этого всего была даже некоторая польза.

Страшно было только то, что Харрисон умел создавать эти бури специально.

Так у Нариссы не стало матери, а у ее отца – жены. После чего последний окончательно уткнулся в карьеру политика, а Нарисса оказалась предоставленной самой себе.

И «добрый дядюшка» Харрисон решил получить с этого все, что только можно.

Вначале он стал ее тайным другом, потом – наставником... В какой момент их отношения перешли в стадию «любовники», я предпочла не узнавать. Меня к тому моменту тошнило от этого типа настолько, что только чудом я не избавлялась от ужина прямо куда-нибудь на каменный пол.

И когда я думала, что хуже упасть в моих глазах он уже не может, он перешел к рассказу о причине его ненависти к Дэреку.

– Пока ты росла на Земле, а Нарисса здесь, я готовился к следующим шагам, – меланхолично и как-то небрежно продолжает Харрисон, убедившись, что всех, кого нужно разбудить, он уже разбудил. Так что теперь шан шел обратно к нам, и я снова могла его не только слышать, но и видеть.

Радости мне это не добавляло. Но из-за того, что все привязанные к колоннам, так или иначе поняли, что им не выбраться, и стали внимательно слушать нас и следить за нами, мне психологически было легче выдержать взгляд одного Харрисона, чем всех остальных. Потому что смотрели на меня по-разному. Кто-то с такой злостью, будто это я во всем виновата. Кто-то с жалостью. Кто-то с любопытством, не хуже, чем у Харрисона. В общем, ощущение, что я – телезвезда на странном японском шоу, только крепло.

Ну, по крайней мере, буря внутри меня тоже крепчала. И я уже ждала, когда же шан подойдет ближе, чтобы ударить его волной силы и сбить с ног так, чтобы он точно потерял сознание.

Что, правда, буду делать дальше, я не очень хорошо понимала. Но, как-то оглянувшись, увидела, что Саар тоже пришел в себя (и даже обменялась с ним парой взглядов), и что слуге до нас нет никакого дела. Тот усиливал плетение по краям колонны, добавляя в него новые нити.

А, значит, можно было попробовать сперва вывести из «игры» шана, потом – его слугу... А потом уже действовать по обстоятельствам.

Это официально был самый худший план в моей жизни. Но другого не было вообще.

– Я взвешивал все «за» и «против», – говорил Харрисон, приближаясь. – И увидел, что шанов слишком много. К тому же, я не мог рисковать. А вдруг кто-то еще догадается о тенях, хартах... Например, Дэрек. Он несколько раз был настолько близок к тем же открытиям, что и я, что мне пришлось вмешаться в его исследования. С помощью верного Хэрта я вносил ошибки в его расчеты. Следил за собираемой библиотекой. И даже потратил какое-то время на то, чтобы объяснить ему, что создание такой Тени, как ты – невозможно.

– И поэтому ты решил убить и его? Потому что он почти разгадал твой план?

– Нет. Это, конечно, была помеха. Но причина в другом. Пока он рос... Он с каждым днем все больше становился похожим на нее. Понимаешь? Иногда мне казалось, что это она говорит со мной через него. Она испортила мою породу! Это я понял слишком поздно. Но, к счастью, это поправимо. Даже когда все закончится, ты все равно сохранишь физическое тело...

И здесь я все-таки закашлялась. И он дальше мог не продолжать.

Но, увы.

Так что мне пришлось выслушать и о том, какие замечательные у нас будут дети. И о том, что для всего остального мира в нашем союзе не будет ничего странного и никто за пределами Парящего Острова никогда не узнает, что же случилось здесь. А, значит, не станет противиться ни абсолютной власти над миром вот этого конкретного типа, ни тому, что теперь все тени будут в его руках.

Более того, он был уверен, что многие будут даже рады такому повороту событий. Ведь теперь харты не будут беспокоить людей ни днем, ни ночью. Новых теней создавать тоже не будет смысла.

А то, что не станет шаннов и шанни? Ни стариков, ни их детей? Так простым людям и так до них дела не было. А то, что умрут все Избранные? Так они изначально были к этому приговорены. Старший Совет это прекрасно знал.

– Ага, Пророчество, последнее испытание и все такое... Слышала, – не могу сдержать злой сарказм, когда Харрисон уже почти ровняется со мной. Я почти готова к тому, чтобы напасть на него. И только жду, когда же шан подойдет максимально близко.

– Пророчество? – усмехает он, останавливаясь в паре шагов. – Ты так и не поняла? Не было никакого Пророчества. Никогда.

– Но как же?..

– Я же сказал, Совет знает, что девушки приговорены. И о том, что шаны приговорены – они тоже знают. Или ты думаешь, я бы сам в одиночку привел сюда всех их? – Харрисон обвел рукой зал позади себя, полный очень сильно удивленно-напуганных лиц.

– Я думала, что только стражи с тобой заодно, – пересохшее горло царапает наждачкой, когда говорю эти слова. Да есть ли конец этому сумасшествию?

– Стражи? Драгоценная моя, стражи подчиняются Совету и только ему. Так что да, стражи со мной заодно. Потому что Совет им так приказал. Видишь ли, они тоже устали от хартов и разрозненности в мире. А я предложил им решение, которое всех устроило.

И в подтверждение его слов сразу между несколькими колоннами засветились «мыльные пузыри» порталов.