Измена. Его (не) любимая жена

Глава 5

— Вот мразь! — Марина с грохотом ставит кружку передо мной. — Да я бы ему не шваброй, а утюгом по башке съездила! Как он смеет?! Изменяет в твоей же квартире, да еще и угрожает!

Я сижу на ее диване, закутавшись в мягкий плед. С Маринкой мы дружим с самого детства. В жизни ей так же, как и мне досталось. Родители спились, бабушка с шести лет воспитывала. В восемнадцать лет замуж вышла, все хорошо шло, пока ей не рассказали об измене ее супруга. Сейчас одна дочь воспитывает. Ее бывший муж даже не навещает малышку. Просто подписал документы на развод. Вот так, оказывается, заканчиваются сказки для таких наивных девочек, как мы.

Ее поведение меня не удивляет. Измена действует на нее как самый настоящий триггер.

Она ходит по комнате взад-вперед, как самая настоящая тигрица в клетке. Я смотрю на ее разгневанное лицо и чувствую, как по щекам снова текут слезы. Только с ней я могу позволить себе быть слабой, потому что дальше этой комнаты моя слабость точно не уйдет.

— Он сказал, что не уйдет, — тихо говорю я, сжимая уже остывшую кружку с чаем. — Что квартира куплена в браке, и я должна либо выкупать его половину, либо терпеть.

— Да он блефует! — Марина резко останавливается передо мной. — Это же твоя квартира! Да, ты купила ее в браке, но он-то к этому не имеет никакого отношения. Ты продала вашу семейную трешку, и купила эту однокомнатную. Он точно блефует. Можно же даже поднять все документы и счета. Часть денег ты потратила на лечение матери, а на оставшуюся часть купила квартиру. Все законно и можно объяснить. Он точно блефует. Он там не прописан, не платил за нее ни копейки! Он просто пугает тебя. Он знает, что ты добрая, не пойдешь воевать, вот и гнет свою линию.

— Но он сказал, что его адвокат…

— А у нас что, юристов нет? — Марина садится рядом со мной и обнимает за плечи. — Слушай, этот его майор… Он же тебе прямо сказал — двадцать четыре часа. Он готов помочь. Это же золотой шанс! Надо звонить. Сразу утром.

— Марин, у меня нет его номера.

— Можно до части дойти. Он ведь явно командир твоего мужа, значит, можно позвонить в часть и…

— Я не знаю его фамилии, только должность.

Подруга даже присвистывает.

— Да ты полна сюрпризов, Одинцова, — губу прикусываю. Да, дура, что тут добавишь. — Ладно. Есть у меня один знакомый. Как раз в той части с твоим муженьком работает. Завтра через него узнаем фамилию твоего майора.

— Он не мой, Марин.

— Не хочешь себе брать, давай я заберу.

— Марин, как ты это себе представляешь? Я прихожу к нему и говорю, не мог бы он припугнуть моего мужа? Он точно скажет, как по мне дурка плачет. Если вообще сам скорую не вызовет.

Она недовольно губы поджимает. Мы снова в тишине сидим. За окном уже рассвет. Я к ней ночью пришла. Просто не знала, куда еще мне идти. С ним в квартире мне совсем не хотелось оставаться.

— Можно просто его припугнуть. Написать заявление и прислать ему фотографию. Если не согласится на развод без раздела имущества, то его карьера и репутация останутся незапятнанными.

— Я должна подумать, Марин. Ты же знаешь, какие у Леши связи.

— Связи не у него, а у его отца. Если он так волнуется о своем звании, значит, оно ему важно.

— Предлагаешь шантаж?

— С такими только так, — она руками разводит, а внутри меня неприятно все сжимается. — Ладно. Идем сейчас спать, утром на свежую голову подумаем.

Я не спорю. Сил на это просто нет. Правда, уснуть не удается. Внутри прокручиваю вечер, и тошно становится. Как можно быть такой дурой и не замечать очевидных вещей?

Утром я еду к маме в больницу. Не стану ее волновать и говорить еще и о майоре, но совет ее сейчас мне очень нужен.

Я захожу в палату. Мама сидит на кровати, смотрит в окно. Она все еще бледная, но глаза уже светятся. Она поворачивается ко мне, и ее лицо озаряется слабой улыбкой.

— Зайка моя, — она ко мне тянется. Здесь она лежит для профилактики. Доктор сказал, что нужно еще дополнительное обследование, я сразу же согласилась. Внесла сразу полную стоимость лечения.

— Зачем столько пакетов с едой? У меня еще с прошлого раза осталось.

— Мам, — не слушаю ее, продолжаю выкладывать продукты, которые по пути купила. — Вечером съешь. С соседками поделишься.

— Я одна в палате. Вчера Раю выписали, нового не подселили, — она мягко улыбается, и я присаживаюсь рядом с ней на деревянный стул.

— Расскажи, как ты? Как Алексей? У него такая работа, такая работа, — она головой качает, а мне так и хочется сказать, какая вчера на коленях у него работа была.

— Мам, понимаешь, мы… В общем, я решила подать на развод.

Мама внимательно на меня смотрит. Хмурится, а потом руку от моей руки отодвигает.

— Ты что, с ума сошла? — ее голос тихий, но в нем ледяная волна разочарования, которая бьет мне прямо в сердце.

— Мама, он… он мне изменяет. Прямо у нас дома. И он… он поднял на меня руку, — пытаюсь я объяснить, чувствуя, как снова подступают слезы.

— Алина, все мужчины изменяют! — она вырывает свою руку, и ее глаза вспыхивают. — Это нормально! Ты думаешь, твой отец был святым? Да он с каждой юбкой в округе бегал! Но он был кормильцем! Он обеспечивал! А ты что сделаешь? Одна? Я здесь лежу, Света учится… На что вы будете жить? На твою зарплату официантки?

Ее слова обжигают. Я знала, что она может отреагировать не сразу, но не ожидала такого.

— Он не обеспечивает, мама! Он сам у меня деньги берет! На форму, на отца… А квартира… он говорит, что она теперь общая, и я должна выкупить его половину!

— Вот видишь! — мама хлопает рукой по одеялу. — Накаркала! Надо было молчать, терпеть! Мужчина должен быть главой, а ты его сразу под каблук захотела! Теперь он злится, вот и довела его! Может, ты сама виновата, что он к другой пошел? Может, не ублажала его как следует?

Я вскакиваю со стула, отступаю на шаг. Меня трясет. Это моя мама. Та самая, которая всегда говорила, что я самая умная и красивая. А сейчас она обвиняет во всем меня.

— Мама, он меня едва не ударил! — почти кричу я.

— Довела! — ее лицо искажается гневом. — Он военный, у него характер! А ты со своим… Алина, я тебя умоляю! Одумайся! Вспомни, когда у меня случился инфаркт, когда вы только познакомились, он пристроил меня в больницу. Оплатил все счета. А Свете оплатил частную закрытую школу. Такие мужчины на вес золота, а ты хочешь добровольно отказаться? Попроси у него прощения! Иначе ты нас всех в могилу сведешь! Мне эта операция нужна, Свете школа… Ты одна не потянешь! Тебе и так пришлось квартиру продать. Разменять трешку на однушку.

— Мама, это было нужно на твое лечение! — голос срывается и дрожит. От обиды, от слез, от непонимания. Да, когда-то Лёшик был для меня тем самым рыцарем, поэтому я вышла за него замуж, но по факту, все, что он для меня сделал, было сделано до свадьбы, а после он просто отмахнулся от такой жены, как я.

— Я все сказала, Алина. Ты хотела совет, я тебе его озвучила.

Сердце в груди грохочет, разливаясь отчаянной болью.

Мне приходится собраться и быстро покинуть палату, потому что стены резко начинают на меня давить. Мне не хватает воздуха.

Мама неожиданно стала иной. Не то чтобы она всегда и во всем меня поддерживала, но я не думала, что она будет такой холодной к моей боли.

Уже на улице, отойдя от больницы на приличное расстояние, я достаю телефон и набираю Маринке.

— Ты можешь узнать имя того майора, Марин?.. Да, я хочу с ним встретиться.