Измена. Моя (не) покорная

Глава 9

— Козлина! — кричу перед открывающимися на первом этаже дверьми лифта.

— Эй, что ты себе позволяешь? — возмущается какой-то мужчина, появившийся передо мной со шпицем на руках. Он хотел зайти, а получил ругательство в лицо.

— Не вам это я. И дайте я выйду сначала, — бурчу, толкая его плечом. И волосу за собой большую сумку. Спускаюсь по ступенькам последнего лестничного пролета и выхожу на улицу.

Люди снуют туда-сюда как ни в чем не бывало. Ну да, у них все прекрасно. Улыбаются, общаются, обнимаются.

— У одной меня все через задницу!

Достаю из кармана несколько несчастных купюр и понимаю, что если на такси и хватит, то это будет последняя моя поездка. А потом и поесть не за что будет купить даже. Потому собираюсь с силами и забрасываю сумку на плечо. Держа ее двумя руками, громко вздыхаю и иду по тротуару к дому Аньки. Тут совсем недалеко, но груз все усложняет. С каждым шагом снова и снова прокручиваю в голове слова Кости. «Что с того?», «это ведь такая мелочь, «обмен жидкостями». Придурок! Как вообще можно жить с такими моральными ценностями?

Наконец добираюсь к нужному дому и подъезду. Бросаю сумку на скамейку и перевожу дух. Из дома выходит мужчина и окидывает меня взглядом, пока дверь медленно закрывается на доводчике.

— Придержите, пожалуйста!

— А ты к кому? — недоверчиво спрашивает он, но дверь все же подпирает ногой.

— К подруге.

— А она из какой квартиры?

— Да какая вам разница, из какой она квартиры? Я что, похожа на наркоманку или бомжа? Что вы все меня достаете так… Дайте мне спокойно жить… — мямлю и закрываю лицо ладошками, чтоб хотя бы не видеть его лица и этого уже с какой-то стати осуждающего взгляда на себе.

— Ладно, ладно. Просто так надо.

Всем вам «так надо». Хоть бы кто подумал о том, что мне надо. Вслух я этого, конечно, не говорю. Только угукаю и стаскиваю сумку со скамейки, волоку к подъезду, пока мужчина держит дверь.

Время еще ранее. Я только надеюсь, что Аня еще никуда не ускакала. Можно было и позвонить заранее, или хотя бы написать. Но я не представляю, что сказала бы такого, чтоб она впустила меня. А так, лично, может, хоть поймет, что я не просто так приперлась и все на самом деле плохо.

Поднимаюсь на ее этаж и нажимаю на звонок.

— Ты что-то забыл? — слышится с той стороны голос подруги. Затем она открывает и удивленно вскидывает брови.

— Кто забыл?

— О, Наська. А ты чего здесь?.. Да еще и с сумкой.

— Жопа у меня. Полная, — говорю, потупив взгляд. — Ты так и будешь меня на пороге держать?

— А, заходи, конечно. А это…

— Я ушла от Кости… — безжизненным голосом говорю и перетаскиваю сумку через порог. Там ее и оставляю. Мало ли, придется еще обратно ее волочить. — Этот козел говорит, что ему только для статуса нужно было жениться, типа так папочка приказал. А на меня ему все равно. А еще… — сдерживаю писк, за которым могли бы опять хлынуть слезы, если они еще не закончились, и добавляю: — И что продолжит трахать других баб. Теперь уже мне назло, раз я не могу принять этого факта.

Аня закрывает дверь и идет на кухню, запахивая потуже халат.

— Что, прям так и сказал?

— Ну не то чтобы прям вот так. Но я так поняла. Все ясно же. Неужели и ты не понимаешь меня? Мне нужна помощь! Прошу тебя. Впусти меня пожить у себя. Хоть на чуточку.

— Насть…

— Я не буду вам мешать. Я только… Ну, это, я подработку найду какую-нибудь и сниму себе комнату. Но мне никак нельзя больше там оставаться.

— Чай будешь? — вздыхает подруга, явно не сказав того, что собиралась еще секунду назад.

Падаю на стул и забираюсь на него с ногами. Обнимаю себя.

— Нет. Не знаю.

— Слушай, Наська, — Аня ставит на стол две дымящиеся чашки с пакетиками на ниточках и подсовывает тарелку с печеньем и маслёнку, — я не могу вот так. Я же не одна. Мне надо с Вадиком поговорить.

— Ну да, вы же люди семейные, все решаете вместе. Ладно, прости, да. Я понимаю. А когда вы сможете поговорить?

— Теперь уже, наверное, вечером только, когда он с работы вернется. Он только ушел перед тобой.

— А, вот кого я встретила у подъезда…

Аня отрывает губы от чашки и смотрит на меня из-под еще не накрашенных ресниц.

— Наверное.

— Но я же?..

— Да, пока можешь тут побыть. Но ты должна понимать, что я сама ничего не решаю. И если он будет против, хоть у нас и есть свободная комната, то я… Ну ты понимаешь.

— Придется уйти, ага. Ну и на том спасибо.

— Поешь. Ты же еще не завтракала? Знаешь, если ничего не выйдет, то я попробую помочь тебе найти комнату. Деньги есть?

Мотаю головой, сверля взглядом одну точку на столе.

— Ладно, что-нибудь придумаем. А мне надо на работу.

— Спасибо тебе…

Анька убегает в спальню и через минут десять выходит уже при полном параде: накрашенная, причесанная, в белой блузке, в юбке-карандаше и на невысоких каблучках. Машет мне рукой и перед уходом говорит не стесняться и искать чего-нибудь в холодильнике, да и вообще.

А я поднимаюсь со стула и провожаю подругу до прихожей. Смотрю ей вслед и удивляюсь. Она вся красивая такая. Может, потому у них все хорошо с… Вадиком. А я последние дни выгляжу не лучше швабры, одетой в кофту. И это доказывает зеркало на стене.

Последние дни…

Как раз тогда, с того периода, Костя и начал свои… Ну, это то, о чем я знаю. Возможно, он и раньше «гулял».

Надо бы привести себя в порядок.

Достав из сумки свою красивую рубашку, хоть и слегка примятую после такого перехода, шелковые шорты и полотенце с зубной щеткой, иду в ванную комнату, принимаю душ, прихорашиваюсь и переодеваюсь. И вроде даже немного легче становится. Аппетит какой-никакой появляется, благодаря которому я быстренько опустошаю чашку чая и сметаю оставшиеся печеньки с тарелки. Заодно хочу поискать в интернете какие-нибудь вакансии и достаю телефон.

— Блин, надо было сразу у Аньки спросить! — озвучиваю первую мысль о том, что можно было поинтересоваться, есть ли у нее в ресторане место для… ну если не официантки, в чем я совсем не разбираюсь, то хоть на кухне какое-нибудь занятие.

Тапаю по экрану, а он не реагирует. Разрядился. Блин. Бегу к сумке, опускаюсь на колени и начинаю рыться по всем кармашкам. И только сейчас понимаю, что оставила зарядку в розетке дома.

— На той квартире, — поправляю себя в попытке начать привыкать, что то место мне больше не дом. — Чёрт! А может…

Бегу в их с… Вадиком — постоянно забываю имена — спальню, совсем забыв, что это как бы неприлично, и скольжу взглядом по стене. Между столом и кроватью вижу белую зарядку и шнур. Подхожу, тяну за конец и… Снова разочарование — не та. У нее айфон.

— Ну да, откуда у них будет такая. Блин. Блин!

Еще на несколько часов мне хватает терпения, а потом я все же срываюсь, понимая, что надо ведь искать работу, а не просто сидеть на месте, и решаю аккуратненько сбегать на квартиру и забрать зарядку. Купить новую у меня денег нет. Да и Костя тоже там просто так сидеть не будет. Наверняка ушел сразу, когда я спустилась. Прошло-то уже сколько, часа три? Четыре?

Перебираю в руке связку ключей, которую по-хорошему должна была отдать ему, и осознаю, что это какой-то знак. Если б не забыла вернуть их, то и не вышло бы ничего. А просить у него ключ, чтобы сходить и забрать оставшиеся свои вещи, я не хочу. Не стану ни за что.

Нахожу в прихожей на полке прикольную кепочку и натягиваю на себя, собрав волосы в хвост и продев их в отверстие в кепке на затылке.

— Ну вот, вроде ничего. И почти не узнать. Только вот ключей от квартиры у меня нет. Но я быстренько сбегаю и вернусь. Да, все!

Вздыхаю, поправляю рубашку и отправляюсь.

Марат

— Да пропустите вы его, — велю ребятам на входе в ресторан, чтобы оставили Костика в покое.

Он отряхивает пиджак, будто бы его грязными руками трогали, и подходит к столику, за которым у меня эдакий поздний завтрак.

— Чего это они? Как с цепи сорвались.

— Новенькие. Тебе дипломатично общаться нужно учиться. Ну не узнали, и что, дергаться теперь? Пояснил бы, а не пеной брызгал здесь. О, по твоему лицу вижу, что не только здесь.

— Ну, в общем-то, да…

— Садись. Будешь чего-нибудь? — Вытираю губы салфеткой и отбрасываю ее на край стола.

— Не хочу.

— Тогда рассказывай, как все прошло? Точнее, насколько плохо все прошло?

— Да хуже некуда! Она…

— Да не заводись ты, остынь. Возьми вот воды глотни. — Подталкиваю к нему стакан. — И начинай сначала. Как я тебя учил.

Потирая ладонями лицо, Костя говорит:

— Я пытался. Правда пытался. Изо всех сил. И о чувствах говорил, и извинялся. Даже цветы ее любимые, самые дорогие, принес. Ей все нипочем. Я даже признал, что налажал. Ты ведь говорил, что мужчина должен уметь признавать свои ошибки.

— Верно.

— Ну я и признал. Рассказал все как на духу. Но она не прощает. Мол, прикоснулся я к другой — и все теперь, труба.

— Ну ты же не просто прикоснулся? — давлю взглядом.

— Ну… да, не просто, — пометавшись по ресторану глазами, бормочет сын. — Но это ж не конец света! Я извинился, искренне! Пообещал, что больше ничего подобного не повторится.

— А не повторится?

Вижу в его глазах сомнение. Он сам не поверил в это, то с чего ради должна поверить преданная, причем не единожды, молодая девочка, у которой в животе бабочки, а на уме одна любовь, чистая, такая правильная, безукоризненная. Была бы она постарше, еще бы подумала. Да, точно так же дала бы волю эмоциям, но наверняка б оставила место для размышлений, правильных слов и, что немаловажно, второй шанс. Последний шанс. Ну, тут еще смотря как свои извинения преподнести, конечно же.

— Не повторится…

— Но? — Заглядываю ему в лицо. Вижу, что не договорил, утаил что-то.

— Но я сорвался.

— Сорвался. Вот оно что. Поздравляю! Идиот. Ты вообще в курсе, что проявление негативных эмоций по направлению к слабому полу для мужчины стоит на самом последнем месте? Если сказать точнее, то этому вообще места нет. Только слабый станет кричать и поднимать на женщину руку. Ты слабый?

— Нет.

— А мне кажется, что да, раз позволяешь себе срываться. Ладно, что ты сделал?

— Да ничего такого, — бросает Костя и отводит взгляд в сторону. — Просто голос повысил. Ну и, может, сказал чутка лишнего, только и всего. Но она меня вывела, понимаешь? Специально вывела! И все, что я сделал и сказал, прям душу раскрыл перед ней, на блюдечке преподнес, она отвергла и глазом не моргнув. Она не была такой раньше. А еще, кстати, она сказала, ну так, вскользь, что вы с ней знакомы. Это правда? Когда? Почему ты мне не сказал?

— Но и ты раньше не допускал подобного поведения со своей стороны, — говорю, игнорируя его вопросы. — Верно?

— Да…

— Есть идеи?

— Ноль. Да и все уже. Она вещи собрала даже и ушла, не закончив разговор.

— Ушла? И ты ее вот так просто взял и отпустил? Константин, ты что, совсем с головой не дружишь? Кто ж так делает?

— Ну пап, хватит тебе уже меня обзывать, — ерепенится он и крутит головой по сторонам, явно стыдясь за себя перед персоналом, заглядывающим нам во рты издалека.

— А ты веди себя как взрослый, мужчина, а не импульсивный подросток. Так-так. Ну допустим. И куда же она ушла? Ты говорил, у нее никого нет. Что ты мне плечами жмешь? Ох, Костя, Костя… Она все забрала, или как? Было похоже, что временно съехала и оставила тебе шансы?

— Не похоже. Не знаю.

— Все с тобой ясно. — Поднимаюсь из-за стола и подхожу к сыну. — Я подумаю, чем тебе помочь. Найти ее не проблема, но здесь в другом вопрос, ты сам понимаешь. Да и надо ли. Так что если ты сильно налажал — а зная тебя, я думаю, достаточно, — то здесь я уже бессилен. Но если тебе действительно это надо…

— Надо! Но… Пап, я просто поделился с тобой, потому что ты велел. Но мне бы не хотелось…

— Я аккуратно. К тому же мы уже, считай, родственники. Что ж я, не могу пообщаться со своей будущей снохой? Не переживай, я умею доходчиво изъясняться. Думаю, найду с ней общий язык.

— Ну если только так.

— Кстати, — оборачиваюсь уже на пороге, — ключи она тебе отдала?

— Что? А… Эм, не знаю. Она их в ключнице на столике оставляет обычно.

— И ты, конечно же, не посмотрел, есть ли они там или Настя взяла их с собой? Понятно. Езжай займись чем-нибудь полезным. Клоун, — добавляю негромко, улыбаюсь и выхожу из ресторана. Прохожу мимо лишь бы как припаркованной машины Кости, сажусь в свою и просто еду. Пока не знаю куда, надо подумать. Подумать… Так, а если она еще может передумать? Если такая же импульсивная, как и малой, то могла и ошибиться. На нервяке не все вещи забрать. Да у нее наверняка их вагон был. Точно. Она должна еще вернуться на квартиру.

Выруливаю к спальнику и останавливаюсь в паре десятков метров от подъезда, чтоб видеть и вход, и окна их квартиры. И просто жду. Далеко не факт, что мне повезет, но времени свободного сегодня предостаточно, а все вопросы могу решить и по телефону.

— Давай, Настюша, не подведи.

Спустя добрый час, даже чуть больше, замечаю в зеркале заднего вида такую аккуратно сложенную девушку, семенящую в сторону дома. В белых кроссовках, коротких шортиках и приталенной рубашке. На глаза натянута кепка, но мне не составляет труда узнать под ней миловидное личико своей новой зависимости. А ее точеная фигурка… Как она крутит стройными бедрами с каждым шагом. Да, я часами, все эти последние дни, почему-то не могу теперь выбросить ее из головы. Особенно после того, как увидел и ощутил все ее прелести. Как побывал у нее в ротике. И это наваждение растет. Хочется большего.

Может, только осознавая это, я и рвусь так помочь наладить их с сыном отношения, даже вмешиваясь со стороны. Хотя ни для кого не секрет, что чужие отношения на то и чужие, что лезть в них нехорошо, да и вообще. А я лезу. Только, кажется, чтобы больше помочь себе, а не им. И мог бы просто закрыть на все глаза, ведь мне совершенно плевать, что она там сделала. Просто как бык на красное — меня тянет к этой малышке.

Которая прямо в эту секунду проходит мимо моей машины.

Вот она. В метре от меня.

Соблазн. Большой соблазн опустить окно и окликнуть ее. Сказать, как хорошо она выглядит, пригласить в машину. Приласкать. Утолить свою жажду.

Но момент упущен, а я, к счастью, сдержался. Сейчас это точно было бы совершенно лишним.

Девочка набирает код на двери и заходит в подъезд.

А я кусаю кулак и смотрю туда, где она была еще секунду назад. Шла, виляя своей шикарной попкой и маня меня так сильно, что хочется бросить все и пойти за ней. Она там, одна, в моей же квартире. И никто не узнает, что произошло. Но нет.

— Твою ж мать! — Бью ладонью в руль, переполошив сигналом голубей, снующих по двору в поисках еды. — Так, Марат, бери себя в руки. Хватит. Ты все предвидел, чуйку не потерял. А теперь просто жди. Жди и спокойно думай, что будешь делать дальше, — выдаю сам себе наставления и пялюсь на дверь подъезда. Из которой через минут десять снова появляется Настя, с опаской осматривается по сторонам, поправляет кепку и, даже не обращая внимания на — а я бы сказал, что она подозрительная — мою машину. Крепче прижимает какой-то пакетик локтем, спускается по ступенькам и тем же путем уходит.

Завожу мотор и тихонько, не газуя, следую за ней. На приличном расстоянии, конечно, чтобы не заметила и ничего не заподозрила.

— Как же ты хороша, милая моя! — присвистываю, разглядывая аппетитную попку девочки сзади. А эта полупрозрачная на солнце рубашка просто с ума сводит. В голову сразу забирается тонна мыслей о том, как я срываю с девчонки одежду и пробегаюсь пальцами по ее бархатной, упругой коже. Прижимаю к себе аккуратное, нежное тело и осыпаю поцелуями. — Заткнись! — выплевываю и придаю газку, когда вижу, что девочка собирается сворачивать между домами. Опережаю ее, идущую по тротуару, и заплываю во внутренний двор, проезжая буквально в полуметре. Еду в самый конец двора и притормаживаю у противоположного выезда со двора.

Провожаю девочку взглядом до второго подъезда крайнего дома, который стоит как бы стенкой в коробке из четырех девятиэтажек.

— Вот ты где, значит, обосновалась. Неужто приютил кто? Ясненько. Ну ладно. Поживем — увидим, как говорится. — Улыбаюсь и включаю передачу…

Утром следующего дня, пораньше, пока Костя еще спит, чтоб не задавал лишних вопросов, принимаю душ, завтракаю и выхожу к себе на парковку. Чувствую себя настоящим маньяком, потому что с лица не сходит легкая сумасшедшая ухмылка, а глаза падают на синий седан «Пассат», но тоже с тонированными стеклами. Сажусь за руль и еду в тот же двор, до которого вчера проводил Настю. Попутно беру кофе в стаканчике с крышкой на заправке и готовлюсь долго ждать. Надеюсь, что девочка не будет сидеть дома весь день. Если ее кто-нибудь взял к себе пожить — а она просто так на шее сидеть точно не будет, исходя из того, что я успел понять в ее характере, — то она точно станет искать работу. Может, мне повезет ее встретить и поговорить с ней.

Я уж думал, эти несколько звонков, меня выдернут и заставят вернуться в офис, а я не получу от этой нелепой засады никакого результата, но удалось все решить по телефону. А вскоре и надежды мои оправдались. Ну почти оправдались. Ближе к девяти часам утра из подъезда выходят две красиво и почти одинаково разодетых девушки, которых я, конечно же, сразу узнаю. Обе в тот день крутились на стоянке перед рестораном, когда моя красавица развлекалась с Костиным «чероки».

И хоть при этой второй девчонке мне не удастся остановить Настю и уж тем более пригласить к себе в машину, но я теперь точно знаю, куда они направляются. Подружка взяла нашу несчастную беженку к себе пожить, даже устроила к себе в забегаловку. Миленько и так благородно. Но, как бы там ни было, я узнал все, что мне было нужно.

— Вот и чудненько, — улыбаюсь своим мыслям, завожу мотор и еду на работу. Девочка пыталась спрятаться от меня — наверное, больше от горе-жениха, слетевшего с катушек, но и от меня, уверен, тоже, — но пришла как раз ко мне под крылышко, в то место, где я без труда смогу следить за ее перемещениями по камерам видеонаблюдения через дорогу.