Измена. Моя (не) покорная

Глава 10

Настя

Днем ранее

Было ужасно страшно снова возвращаться в ту квартиру, вдруг бы Костя все еще был там. Тогда пришлось бы продолжать тот неприятный разговор. А учитывая то, как он взбесился, я вообще не знаю, чем бы все могло закончиться. В его глазах была и злость, и полное безразличие к моим чувствам.

Но все обошлось. Его там не оказалось, и мне удалось без проблем зайти в квартиру и забрать зарядку. Даже документы. Вообще не понимаю, как я могла их там забыть. Это ж самое главное! А я просто оставила их и ушла. Хорошо хоть Костя не сделал никакой заподлянки, не забрал их себе, да и вообще…

Вернувшись на квартиру к Ане, я тут же подключаю мобильник к сети и открываю местный сайт с предложениями работы. Долго листаю странички, но все какое-то странное, ненадежное или низкооплачиваемое. Чаще попадаются вакансии с оплатой только по завершении полного рабочего месяца, а мне такое не подходит. Нужно что-то такое, где зарплату будут выдавать после каждой смены. Деньги нужны прямо сейчас, а не когда-то.

И уже через час поисков я все же возвращаюсь к первоначальной мысли попросить у подруги помощи еще раз. Вдруг у нее есть хоть какое-нибудь местечко для меня.

Несколько минут не решаюсь нажать кнопку вызова. Она же и так вон какую услугу мне оказала. Не выставила на улицу, даже пообещала что-то придумать с жильем и деньгами. А вот так наглеть… Но как бы там ни было, я все же набираю. С большой надеждой, что она меня поймет и в этом.

— Анют, привет.

— Я немного занята, — отвечает подруга. — У тебя все нормально? Давай по-быстрому.

— Я просто… Извини, да. Я вот подумала.

— Так, повиси минутку. Я сейчас рассчитаю гостя и вернусь.

В трубке повисла тишина, такая нужная мне, чтоб собраться с мыслями. Мне казалось, просить гораздо проще. В этом же нет ничего зазорного. Да и утром я была куда смелее. Наверное, адреналин прошел, и теперь все воспринимается иначе. Как должно быть. А ведь и правда. Я всего ничего нахожусь не в той квартире, где каждую секунду чувствовала себя как загнанный зверёк, а уже все кажется другим.

— Да, Насть. Рассказывай, что там ты подумала? — наконец прозвучало из телефона.

— Слушай, я хотела спросить, может, у тебя там есть какое-нибудь место для меня, поработать? У вас же текучка там, я помню. Ты говорила, что попробуешь помочь с деньгами и комнатой, но я не могу просто так брать. Хочется, чтоб все было как надо, понимаешь?

Аня вздыхает, слышу.

— Понимаю.

— А еще я не хочу стеснять вас с Вадиком. — Наконец я смогла запомнить имя ее мужа. — Потому хочу, ну… Я благодарна вам, хоть он еще и не знает ничего. Но было бы здорово заработать немножко и найти для себя комнатушку.

— Я рада, что ты понимаешь. Он вряд ли согласился бы, чтоб ты осталась у нас. Точнее, может, и согласился бы, но приятного от этого было бы мало. Только вот… Хотя нет, слушай… Давай вечером поговорим. Кажется, кое-что и правда есть.

— Спасибо тебе большое, Анют! Я тебе по гроб жизни должна! Чмоки!

На радостях от того, что все начинает потихоньку налаживаться — и работа будет, и деньги, чтоб снять жилье, а еще избавилась от двух мужиков, возомнивших, будто им все в этом мире дозволено, — даже начинаю напевать немножко и пританцовывать. И аппетит появляется. Я, правда, забыла спросить у Ани, можно ли чего-нибудь приготовить на ее кухне. Но, думаю, она не будет против, если я здесь немножко похозяйничаю.

В холодильнике есть какой-то супчик и остатки торта, но это не совсем то, чего мне хотелось бы сейчас. Я сама еще не знаю, чего бы скушала, потому лезу в шкафчики и на полки и выискиваю ингредиенты для какого-то простенького блюда: коробочки со специями, масло и прочее. В морозилке нахожу, кажется, индюшиную ножку, а в нижнем выдвижном ящике стола — спагетти.

Все же совесть немножко играет, потому коротенькой эсэмэской предупреждаю подругу, что в знак благодарности к ее возвращению приготовлю свою любимую пасту с курицей (в этом случае с индюшкой) в сливочном соусе. На что она отвечает смайликом и дает мне позволение куховарить.

Пока готовлю, успеваю напробоваться так, что как раз держусь до возвращения хозяев. Причем обоих.

Вадим первым входит в квартиру и замечает меня. И когда следом за ним на пороге появляется Аня, на лице ее мужа все еще виднеется немой вопрос. Ему интересно, кто я такая и что делаю в его жилище. Но подруга быстро объясняет ему ситуацию, говоря, что это только на сегодня. И это радует меня еще сильнее, потому что это означает одновременно и то, что она за день поузнавала насчет другого жилья для меня. Стараюсь не думать, что она поскорее пытается спровадить меня из квартиры, потому что она на это имеет полное право, какими бы мы закадычными подругами ни были. И знакомит нас. А приятный сюрприз в виде исходящих паром блюд на столе и вовсе сглаживают все углы, что помогает нам провести очень даже приятный вечер за невинным общением.

— Могла бы сразу сказать, что идешь к Анюте, — смеется Вадим, вспоминая, как встретил меня у подъезда.

— Да откуда ж мне было знать, что я встретила ее мужа. И это, извини, что я нагрубила тебе. Я такая взвинченная была утром…

Он отмахивается, лучше моего объясняя то мое поведение, якобы я даже и не грубила, а если бы и так, то меня можно понять. Еще бы быть адекватным и спокойным, когда такое в жизни творится.

И тут я понимаю, почему Аня выбрала для жизни именно этого человека. Он очень хороший. И даже не стал ругаться, что жена приняла переночевать подругу, не обсудив это сперва с ним.

— Вставай, соня, — будит меня подружка, заглядывая в комнату. — Идем завтракать.

Эйфория от вчерашнего удачного дня ушла спать вместе со мной, а я просыпаюсь, чувствуя себя немножко виноватой. Или будто не в своей тарелке. Выйдя на кухню, с облегчением понимаю по опустевшей кофейной чашке и тарелке, что Вадим уже ушел на работу. Хорошо, что мне не придется снова смотреть ему в глаза. Мне вообще кажется непозволительным оставаться здесь еще хотя бы на час. Очень не люблю стеснять людей своим присутствием, если сама напросилась в гости, если можно так выразиться.

— Не переживай ты так, он все понимает. И просил пожелать тебе удачи от него.

— Правда? — радостно выдыхаю на улыбку подруги, готовящей для нас завтрак.

— Да. А теперь садись. Я так и не рассказала, чем ты будешь заниматься. — Она ставит передо мной тарелку с поджаренным до хрустящей корочки блинчиком и чашку дымящегося кофе.

— Мы как-то и упустили вчера из виду этот вопрос. И хочу сразу поблагодарить тебя…

— Перестань. Мы же подруги. И вообще, может, тебе не понравится мое предложение.

— Да что угодно! Тем более рядом с тобой, — смеюсь я.

За вкусняшками мы обсуждаем мой первый рабочий день на кухне ресторана.

— В качестве помощницы, конечно же. Пока что так, но возможность роста, если у тебя все будет хорошо получаться, тоже имеется, — улыбается Аня. — А теперь давай быстренько в душ и одеваться. Я, кстати, для тебя приготовила униформу. У меня осталась еще с тех времен, когда я начинала как ты. Надеюсь, она тебе подойдет. И поторопись. К девяти нужно открыть ресторан…

Моей благодарности просто нет границ. И пускай весь день мне приходится бегать по кухне и выполнять указания шеф-повара — принеси то, подай это, не стой здесь и так далее, — я безумно довольна предоставленной мне возможностью наконец заниматься хоть чем-то полезным. Персонал меня тоже принимает хорошо, только вот к концу дня, когда последние гости покидают заведение и почти все ребята расходятся по домам, Аня отдает мне визитку какой-то женщины и добавляет, что уже договорилась насчет жилья, а мне нужно лишь встретиться с ней, посмотреть ее однокомнатную квартирку и забрать ключи. Она даже не слушает моих вопросов насчет оплаты, о которой мне никто ничего не сказал, и убегает по своим делам. Только просит меня закрыть ресторан самой, когда домою посуду и протру пол.

— А как же мои вещи у тебя дома? — только и успеваю бросить вдогонку подруге. — Ну ладно, позже заскочу и заберу. Спасибо!

Марат

— Да, хорошо. И ты на сегодня свободна, — говорю секретарше.

— Спасибо. Извините, тут еще одну бумагу нужно рассмотреть. На завтра нужна. — Протягивает мне какой-то контракт.

— Солнце, я говорю, ты свободна, — говорю ей мягко, но со строгим безапелляционным взглядом. — Все завтра.

Девчонка выходит из кабинета, а я поднимаюсь и накидываю на плечи пиджак, не сводя глаз с монитора компьютера, на котором транслируется изображение с камер видеонаблюдения моего ресторана. Камеры не регулируемые, но одна из них уголком задевает входную дверь забегаловки напротив. И именно в эту секунду Настюша закрывает дверь на ключ, оглядывается по сторонам и направляется по тротуару в сторону спального района. Она сегодня одна, ее любезнейшая подруга ушла немного ранее. И это едва ли не лучшая возможность встретить девочку по пути домой и пригласить побеседовать в машине.

Быстро спускаюсь и сажусь за руль. Еду к главной улице, и на перекрестке, как назло, горит красный. А я уже вижу вдали ту самую белую рубашку и черную юбчонку, плотно обтягивающую красивые бедра девочки.

— Давай, давай! — рычу на светофор и перегазовываю, уже готовый сорваться с места. Но желтый не торопится загораться, а Настя сворачивает перед перекрестком и скрывается между домами.

Вот так да. Она что, о чем-то догадалась?

Когда поток машин наконец продолжает движение, я проезжаю прямо и сворачиваю в тот квартал, в который зашла девочка, только с другой стороны. Медленно прокатываюсь во дворе по кругу и наблюдаю, как Настя подходит к одному из подъездов и здоровается с какой-то женщиной. Они жмут руки, затем вместе заходят в дом.

— Ясненько, нашла себе новое жилье. У подружки пожить не вышло, значит. Или слишком совестливая и, перебившись у нее, решила съехать?

Паркуюсь у этого подъезда и глушу мотор. Просто жду. Минут через двадцать из дома выходит та самая женщина, а еще спустя пятнадцать выходит и Настенька. В той же одежде, но уже с влажными волосами, судя по цвету, собранными в небрежный хвостик на затылке. Ничего не подозревая проходит мимо моей машины, чуть ли не пританцовывая на ходу, и направляется к небольшому магазинчику во дворе.

Опускаю стекло с пассажирской стороны и провожаю девочку взглядом. А сердце заходится топотом, предвкушая встречу.

Когда она выходит с пакетом продуктов в руке и проходит во второй раз мимо машины, я прочищаю горло и окликаю ее:

— Настюша.

Девочка останавливается и замирает на месте, как соляной столб. Только видно, как она нервно сглатывает, глядя в одну точку перед собой. Узнала мой голос, маленькая.

— Присаживайся, пообщаемся, — говорю мягко и открываю для нее переднюю пассажирскую дверь.

Еще несколько секунд она не двигается, затем сильно зажмуривается, опускает лицо и поворачивается к машине. Не поднимая на меня глаз, делает неосторожные шаги ко мне и усаживает свою попку на сиденье. Несмело тянется к ручке двери и закрывает ее за собой. Пакет с продуктами же она оставляет около машины на тротуаре, а руки складывает перед собой на плотно сомкнутые коленки.

— Ну привет, беглянка моя. Чего молчишь? Поздоровайся с будущим свёкром.

— Здравствуйте, — едва различимо в образовавшейся тишине произносит она.

Окидываю ее взглядом. Вся такая напряженная, боится, будто я ее бить собрался. Даже немного неприятно, что она вот так меня воспринимает.

— Расслабься. Чего ты как натянутая струна? Дай ручку. Солнышко, да ты похолодела все. Тебе страшно? Я же только поговорить хочу.

— Вы не можете меня преследовать, это незаконно! — вдруг выдает она таким тоном, будто все это время копила силы, чтобы произнести эту фразу.

— Преследовать? Что ты, нет. Я лишь увидел тебя, проезжая неподалеку, и решил спросить, как у тебя дела. Ты, смотрю, новым жильем обзавелась. Комнату сняла или квартиру?

— Квартиру…

— Отлично, отлично, Настенька!

— Какой номер квартиры?

Она несколько секунд колеблется, но все же называет:

— Тридцать вторая.

— Тридцать вторая, значит. Хорошо… Нет, ты умница, правда. Не стоишь на месте, не горюешь по жениху. Такая девочка нигде не пропадет.

— Я с ним порвала. Потому и ушла. Так что хватит о нем говорить. Что вам от меня нужно? Почему вы все просто не можете оставить меня в покое?

— А вот об этом я и хотел поговорить, — понижаю голос до шепота и опасно приближаюсь к девочке. Вдыхаю аромат ее влажных волос и легонько касаюсь губами ее шеи, которая за секунду покрывается пупырышками. — Ох, так тебе это нравится?

— Что? Нет! — выпаливает она и тянется пальчиками к своей шее, чтобы спрятать от меня. А я ловлю ее нежную ладонь и прижимаю к щетине.

— Ты такая приятная. Вся. Так и хочется…

— Марат Артемьевич…

— Так ты и имя мое запомнила? Моя ж ты хорошая. Это можно воспринять за комплимент. — Кладу ладонь ей на коленку и медленно веду вверх по бедру.

— Вы о чем-то хотели поговорить, — ровно произносит девочка, ловя мою руку.

— Хочешь сразу к делу, я вижу. Хорошо. А я-то думал, мы сперва немножко развлечемся, расслабимся. Ты ведь тоже скучала по мне, не так ли?

— Марат…

— Тише, тише. Не надо так дергаться.

— Отпустите меня, или я закричу! — начинает девочка и тянется к ручке двери, но я раньше нажимаю на кнопку блокировки возле подлокотника между нами и ловлю пальцами ее лицо.

— Кричи. Тебе же хуже. Я скажу, что поймал проказницу за… сама знаешь, за что. И начнется веселье. Ну, чего молчишь? Давай, открывай свой милый ротик и начинай. Я так и думал. Ты девочка умная и знаешь, что у меня есть некоторая власть над тобой. Смотри на меня, когда я говорю. Умная, но не настолько, раз решила, что можешь просто уйти, отбросить все лишнее, что тебе мешает, и исчезнуть. Но со мной такой номер не пройдет, пойми. Я не отпущу тебя. Ты будешь делать то, что я скажу, или будешь жалеть о своем неправильном выборе до конца своих дней.

— Я уже жалею об этом выборе, — цедит она сквозь сжатую челюсть. — Жалею, что встретила вашего сына!

— Это лишь потому, что ты делаешь поспешные выводы и слишком молодая, чтобы понять, что счастье не так легко получить в этом мире. Костя ошибся и сожалеет об этом, а ты…

— А что это вы за него решаете все? Он сам не может решить, что ему нужно и чего он хочет?

— А вот тут мы плавно и подошли к главному вопросу. И состоит он в том, чего хочу я. А хочу я, чтобы ты пошла ему навстречу и помирилась с ним.

— Что? Я? С какой это стати я должна это делать? Он…

— Потому что я так сказал. Понимаешь ли, если ты не будешь принадлежать ему, то я более не стану сдерживаться и сам тебя присвою. Ты же видишь, как заводишь меня, — шепчу я и сильнее напираю, продвигаясь ладонью ей под юбку, несмотря на тщетные попытки остановить меня. Она сильнее сжимает бедра, пытаясь не пустить мою руку к своим трусикам, но куда уж маленькой слабой девочке справиться со мной. — Что тебе стоит прийти к нему и извиниться за то, что вспылила? Положить ему на грудь свою ладонь и попросить обнять, поцеловать тебя? Вы же любите друг друга, — говорю и нажимаю, пробираюсь пальцами между ее бедер, уже чувствуя жар через тонкую ткань белья.

— Не нужно, пожалуйста…

— Что тебе мешает? Ответь! Гордость? Или ты боишься, что он снова предаст тебя?

— Боюсь. И не хочу больше такого, — пищит девочка, пытаясь избавиться от моей руки в промежности.

— А кто в этом виноват? Не ты ли, что решила хранить себя даже от него? Только ты и виновата в его измене. Помнишь, чему я тебя учил? Власть над мужчиной можно получить только в постели, — говорю и забираюсь пальцами девочке под белье, раздвигаю губы и нахожу нежную горошинку. — Если ты позволишь ему овладеть тобой, то и сама получишь власть над ним.

— Вы не понимаете! — кричит она, когда я сильнее нажимаю.

— О, я, кажется, понимаю куда больше, чем ты думаешь, — шепчу ей на ушко и начинаю легонько прокатываться кончиком пальца по бугорку. — Тебе кое-чего не хватает. Ты ласкаешь себя? Помнишь это ощущение, когда прикасаешься к себе здесь и представляешь, что это рука твоего любимого? Ты воображаешь, что это делает он, осыпая тебя поцелуями. Чувствуешь жар внизу живота, возбуждение. И видишь, насколько ты желанна. Как он прижимает тебя к себе, ласкает и шепчет о любви.

Я бы сказал, что этот легкий стон, который срывается с губ девочки каждый раз, когда я соскальзываю с ее клитора и кончиком пальца проникаю к ней внутрь, не что иное как попытка перевести дыхание, но я ощущаю, что ее промежность становится еще горячее и даже слегка влажной. Трудно поверить, но ее воображение работает именно так, как мне нужно. Не представляю ситуации, в которой девушка, окажись в таком затруднительном положении, могла бы испытывать возбуждение. Но эта малышка меня просто поражает. И одновременно сводит с ума. И заставляет путаться в своих же мыслях и целях. Я говорю ей о другом человеке, но сам сгораю от желания окунуться с ее нежность и утонуть в ней. Тугие брюки едва ли могут скрыть мое настроение, и не скрыли бы, не будь девочка занята своими ощущениями.

— А ты достойна этой любви и нежности, милая, — шепчу ей на ушко и целую шею, продолжая ласкать пальцами. Я совсем перестаю соображать, говорю я о действиях сына или о своих, теряю нить происходящего и уже просто не могу остановиться. — Только ты. Единственная, кому хочется подарить себя, раствориться…

Девочка, не знаю, осознанно ли, расслабляется и слегка раздвигает ножки, давая мне больше свободы, чем я и пользуюсь. Я уже нависаю над ней, встав на ее сиденье коленом. Обхватываю одной рукой ее талию, скользя губами по ее шее, а другой рукой все быстрее ласкаю девочку: большим пальцем играю с клитором, а кончик среднего окунаю в ее скользкую от влаги дырочку.

— Дай мне свои губки, — шепчу и ловлю ее мягкие губы своими, с каждым своим движением испивая из них все более громкие и отчетливые вздохи.

И не знаю, какими внутренними силами мне удается остановиться, кажется, лишь за несколько мгновений до ее оргазма. Но я отстраняюсь, вынимаю из ее трусиков пальцы, за которыми тянется прозрачная паутинка ее соков, и сажусь обратно на свое кресло.

Несколько секунд непонимания в глазах малышки, после чего она закрывает рот ладонью и отворачивается к окну, одновременно плотно сжимает бедра и поправляет свободной рукой край юбки.

Я и сам с трудом могу говорить, но беру себя в руки:

— Я понял твою проблему. Надеюсь, и ты поняла, чего я от тебя хочу. Ты сегодня же позвонишь ему и назначишь встречу на вашей квартире. И сделаешь то, что должна. Или мы продолжим. И тогда я уже не остановлюсь.

После своих слов я выдерживаю небольшую паузу и, убедившись, что девочка все правильно расслышала и добавить мне больше нечего, снова жму на кнопку блокировки дверей. Настя в эту же секунду тянет за ручку, выскакивает из машины, хватает пакет с продуктами и скрывается в подъезде.

А я облизываю средний палец, который был в ней — уж больно вкусная девочка, довольно улыбаюсь, завожу мотор и уезжаю.

Настя

— Офигенно приготовила пирог для Ани с Вадимом за помощь, — бурчу и бросаю на пол пакет с ингредиентами для угощения. Все второстепенные мысли будто сами собой отходят на второй план.

Надо опять в душ. Расслабиться и смыть с себя запах мужчины. Белье промокло насквозь, чувствую, как оно прилипает. А тело бьет дрожь от кучи смешанный чувств. Как я вообще могла подумать, что Марат от меня отстал, а Костя ушел в прошлое? И правда, наивная дурочка. По-хорошему, надо было из города уезжать, чтоб они не нашли меня. И чего этот дядька вообще увязался за мной? Какое ему дело, что у его сына там с личной жизнью, особенно если я такая плохая, такая глупая и зажатая, что не даю парню? Давно бы уже вместе нашли себе кого-нибудь другого и радовались. Оба. Но нет же, прицепились, гады. Надо было ему приехать сегодня и снова испоганить мне все планы.

— Я хочу, чтобы ты… — зачем-то повторяю его указание и вспоминаю его пальцы у себя между ног. Что это вообще было? Как его понимать? Если он так топит за сына и его благополучие в семейной жизни, то зачем тогда пытается… Нет, не разводит даже, а нагло берет от меня то, что хочет, то, чего я никому не собиралась открывать вообще. Так, как совсем не должен, если только не преследует собственные мотивы. Хочет просто поиграться мной, раз уж с младшим у нас не срослось, но прикрывается именно желанием помочь нам снова сойтись? Просто клубок непоняток какой-то.

А я… Моя реакция — вообще что-то с чем-то. Как я вообще могла?.. Я уже там была готова ему отдаться и чуть не кончила. А теперь, вспоминая это, аж передергивает всю. Не понимаю, куда мои мозги делись в тот момент. И только когда он остановился, осознала, что реагировать так на мужчину — полнейший бред, это невозможно, мне казалось. Он меня буквально изнасиловал. Опять. Подчинил. Против воли. Хоть и хорошо постарался, чтоб завести меня, но это ведь ничего не меняет. Как я могла вот так потерять голову? Ну-у да, выбора не было, но чтоб мне это начало нравиться?.. Ужас.

— Ненавижу. Ненавижу себя за эту реакцию! — рычу и намыливаюсь везде, чтоб избавиться от ощущения его блуждающих по всему моему телу рук. — И вообще, пошел ты к черту, понял? Чтоб я вот так взяла и пришла опять к Косте? Да еще и легла под него? Совсем сбрендил! Пошли вы все! У меня другие планы на эту жизнь и на свою… Ай, ну вас…

Швыряю мокрое полотенце на сушилку, а трусы забрасываю в стиралку и просто надеваю ту самую юбку. Все мое белье и другая одежда остались у Ани. Потому мне в любом случае нужно сходить к ней. А с пустыми руками идти как-то некрасиво. И это еще одна причина заняться не тем, что мне велел Марат, а первостепенно важным делом. И все же приготовить этот долбаный пирог.

— Еще было бы в чём! — злюсь, рыская по всем шкафчикам на кухне. Новой для меня кухне. А оно так всегда бывает, что даже когда все есть, ты просто не знаешь, где оно лежит. Привычка к своему всегда дает о себе знать. А тут еще и наверняка много чего нет. — О, ну хотя бы соль с сахаром есть. И сода. От прошлых жильцов. Ну конечно, чтоб сода закончилась, я не знаю, что с ней нужно вообще делать.

Венчика не нахожу, потому замешиваю тесто вилкой в широкой миске, топлю шоколад, добавляю по памяти все, что купила, и отправляю в разогретую духовку. И все следующие сорок минут не знаю, чем себя занять. Вот и хожу рассматриваю миниатюрную квартирку. Хорошо, что комнат немного и не нужно сильно стараться запоминать, где что лежит. Хотя здесь ничего особо и нет. Одна советская тумба, которую, из соцсетей помню, шутили люди, на Новый год только раскладывали. Квадратная такая, с крышкой сбоку, и если ее открыть, то получался широкий стол. Мягкое кресло возле одинокого большого окна и полуторная кровать. Зато комплект свежего, даже запакованного постельного белья есть! А в прихожке только шкафчик для одежды и обуви. Скудненько, не сравнить с квартирой Кости, но мне одной с головой хватит. Тем более теперь я буду больше пропадать на работе. И это намного лучше, чем сидеть в четырех стенах и ждать… предательства.

— И зачем я только сказала Марату номер квартиры. Надо было как-нибудь выкрутиться, но не признаваться.

От очередного приступа самобичевания меня отвлекает сработавший на телефоне таймер. Бегу на кухню, открываю дверцу духовки и таю от приятного аромата испеченного пирога. Протыкаю аккуратненько зубочисткой и понимаю, что он готов как раз как надо. Это немного поднимает настроение.

Быстренько перекладываю его на тарелку — чего-чего, а тарелок здесь просто куча, будто десять человек жило до меня, — заворачиваю в бумагу, а следом и в пакет. Хватаю ключи и довольная выбегаю из квартиры.

Выйдя из подъезда, с опаской осматриваюсь по двору и ищу глазами ту самую синюю машину. Но тут пусто. И это радует. Радует, что хоть под вечер мне никто настроение не испортит.

Только около дома Ани, чтоб не заявляться без предупреждения, хочу позвонить ей и понимаю, что забыла на квартире мобильник.

— А и ладно! Зачем он мне сейчас. А она и так знает, что я должна прийти за вещами, — оправдываю себя и набираю хорошо знакомый мне код домофона.