Измена. Моя (не) покорная

Глава 4

Марат

— Ну что, починил машину? — спрашиваю у Кости за завтраком. Делаю глоток кофе и долго смотрю на его сонный, наполовину отсутствующий взгляд.

— Почти. Резина приехала. Ее уже, наверное, ставят. Позвонят, сказали, около девяти.

— А салон?

— А что салон?

— Не делай это дурацкое выражение лица. Салон перетягивать когда? Или ты так и собираешься ездить с порезанными сиденьями и рулем?

— А… Вот как буду на ходу, сделаю. Еще вчера договорился. Точнее как… узнал, есть ли место.

— Хорошо. У меня как раз есть дело для тебя. Как шины заменят, в перерыве между тем самым местом у мастера по перетяжке, съезди в Нижние и проконтролируй поставку.

— Но я…

— У Леры в приемной возьмешь планшет, — продолжаю, подавив желание дать сыну очередную взбучку за то, что перебивает меня. — Там и найдешь все, что нужно.

— Хорошо, пап, сделаю. Его доставить тебе в офис?

— Вечером, да.

— А ты чем сегодня будешь заниматься?

Поднимаюсь из-за стола, беру пиджак и иду к двери.

— Делами, сын, делами.

— Ясно. — Костя мнется, явно хочет что-то спросить или сказать. Останавливаюсь и не оборачиваясь:

— Ну?

— Ты, я так понимаю, нашел тех, кто это сделал, да?

Я знал, что он не дурак. Только прикидывается. А сам хитер, жук. Да, он мне про руль ничего не говорил. Только что резину и салон порезали.

— Не совсем, — говорю как есть, ведь это не «они», а одна лишь девушка, причем какая! — Но есть некоторые мысли. Не забивай себе этим голову.

Покорное «угу», после чего я закрываю за собой дверь и направляюсь по небезызвестному мне адресу — на квартиру, которую я сам купил еще четыре года назад, а теперь подарил Косте, раз уж он решил, пускай и снова по напутствию, семьей обзавестись. Его самого ближайшие часов пять в городе не будет, потому это отличное время посетить Настеньку и заглянуть в ее милые зеленые глазки.

Выруливаю на объездную, там с утра поменьше трафик, и прямиком добираюсь к нужному кварталу за жалкие десять минут. Заезжаю во дворик и паркуюсь перед подъездом. Наезжаю передними колесами на ошметки цветов, разбросанных по всему двору.

— У кого-то был неприятный разговор с неудавшейся попыткой примирения? — улыбаюсь и выглядываю из окна на балконы верхних этажей.

Поднимаюсь пешком на нужный этаж, заодно и разминаюсь с утра, останавливаюсь перед дверью и прислушиваюсь к ритму сердца. Понимаю, что даже не сбил дыхание таким спринтом в пару сотен ступенек. Приятно быть в хорошей форме.

Первая мысль — нажать на звонок и дождаться пока мне откроют, но ее я быстро подавляю, улыбаюсь и со слабой, но все же надеждой кладу ладонь на ручку и нажимаю. Поддается. Мягко толкаю дверь, которая оказывается незапертой, и вхожу в квартиру. В нос сразу бьет аромат какого-то едва уловимого и почти выветрившегося парфюма, смешанного с запахом алкоголя.

Чувствуется, что здесь живет девушка. А еще обиженная девушка. Обувь с полок сброшена и валяется лишь бы как. На столе в гостиной, только выглянув, стоит чашка чая со свисающей картонкой на ниточке. А из душа — я все еще помню расположение комнат, как ни странно — доносятся плески воды.

— Что ж, подождем. Сюрприз должен получиться что надо.

Замечаю на стене несколько довольно милых рамок с коллажами фотографий этой горе-парочки. Обнимаются, целуются улыбаются, будто все прекрасно. И датированные всего парой недель назад.

Выключается вода. Несколько секунд тишины, какого-то шуршания, после чего в одной длинной полупрозрачной рубашке, небрежно застегнутой только на две средних пуговицы, и миниатюрный трусиках выходит Настенька. Я уже приготовился разводить руки и приветствовать ее, но она смотрит себе под ноги и меня совсем не замечает. Что ж, знакомству все равно быть.

Быть. Твою ж… Вот это вид!

Что там душой кривить. Я даже немного ошалел, увидев ее в таком наряде. Почти обнаженной. Мокрые волосы, завитками спадающие на плечи до… Чёрт, ее юные девичьи груди так красиво, так сексуально покачиваются с каждым ее шагом. А сосочки так торчат, видимо от прохладного душа, слегка просвечиваются через тонкую ткань рубашки. Этот вид… Я уже и позабыл, какими приятными глазу бывают молоденькие девушки. Член без позволения больно уперся в тугие брюки, начиная затуманивать рассудок.

Набираю побольше воздуха в легкие, ведь я пришел не за этим. Или…

Медленно выдыхаю:

— Ну привет, шкодница!

Девочка окаменело останавливается посреди комнаты. Я вижу ее в профиль. Она даже не моргает. Смотрит перед собой. Только кулачки то сжимает, то разжимает. И на носочках, поворачивается в мою сторону.

А у меня аж дух перехватывает от созерцания каждого изгиба ее молодого тела.

— Вы кто такой и как…

— Как я попал сюда? — дополняю ее неоконченный вопрос. — Кто ж тебе виноват, что ты двери закрывать не научилась.

— Но я… Да кто вы? Я сейчас полицию вызову! — вспыхивает она и метается взглядом по комнате, наверное, пытаясь вспомнить, где оставила мобильник. Это затея, конечно, глупая. Но забавная. И еще больше уводит меня от основной идеи визита.

— Никуда ты не позвонишь, проказница.

Мои слова ее, видимо, совсем сбивают с толку.

— Это еще почему?

— Сама знаешь почему, — с улыбкой говорю ровно и неторопливо.

Какая скромница. Боится, в доме неизвестный, а она прикрывает свои сладости ручками, пытаясь уберечь их от моих глаз. Чем еще больше добавляет желания подойти и посмотреть, что она от меня скрывает.

И я подхожу, одновременно с ее несмелыми шажками назад.

— Умница. Вот теперь можно и поговорить.

— Стойте где стоите. Пожалуйста, — вдруг выдает загнанная в угол девочка и пытается своими зелеными глазками внушить мне, что именно она владеет ситуацией. — И говорите… оттуда, что вам нужно, или уходите из моей квартиры!

Ее отчаянные попытки выглядеть смело и уверенно меня просто поражают. Хотя дрожащие ножки, такие стройные, сексуальные, выдают ее с головой. Даже становится смешно. Немножко. По-доброму.

— Твоей квартиры? У тебя ничего своего нет, мы это оба прекрасно знаем. Я подарил ее Косте незадолго до вашего знакомства.

— Вы? Косте?

— Именно. Как и машину, которую ты изуродовала до неузнаваемости.

— Что? Какую машину? Вы о чем?

Так дело не пойдет. Пытаясь говорить о деле, я только и думаю, как касаюсь и веду пальцами по ее нежной коже. Слышу, как срываются с ее сладких губ стоны, а взгляд мутнеет от желания.

К черту машину! Я хочу эту девчонку!

Дальнейший разговор проходит для меня просто на автомате. Не уверен даже, что верно оперирую доводами и достаточный ли рычаг давления выбрал. Просто напираю, несмотря на попытки девочки отговориться и выкрутиться. И подхожу к ней еще ближе. Меня сводит с ума ее тело. Все, чего я хочу, это оказаться в нем, испытать его тепло, ощутить влагу и заставить эту малышку истекать удовольствием до потери последней разумной мысли в ее сознании.

Она что-то говорит, но смысл слов до меня просто не доходит. Тянусь пальцами к пуговке на ее рубашке и забираюсь под ее край. А в голову залетают прострелы возбуждения, от самого члена, вздыбленного, налитого до предела. И обратно.

О, и моя сладкая это замечает. Вижу, как она испуганно и нервно стреляет глазками на мою ширинку, в глаза и снова вниз.

— Уберите руки!

Нет уж! Сегодня я хочу получить если не весь пирог, что хорошо для тебя же, то хотя бы кусочек торта.

— Ты, смотрю, девочка видная, фигурка что надо. Да и мордашка смазливая. А у меня давно настолько сладеньких не было. Но неопытная, по рассказам Костика. Он жаловался, что ты ему не даешь. Мол, до свадьбы ни-ни? Или в чем твоя проблема? Вы вроде ровесники.

— Это не ваше дело! И пустите руку, мне больно!

Ох, дерзкая, защищается. Ну ничего. Это мы исправим. Покорим, усмирим. На нее все же неплохо подействовали мои «веские причины», которые я придумал буквально на ходу. С бумагами и записями с видеокамер. Первое, конечно, ложь. Да и записи я никуда отдавать не собираюсь. Это слишком мелко для меня. Не стоит внимания. Но вот эта красоточка… Достойна всего моего времени.

Если говорить о чести и морали, то я нисколько не чувствую себя предателем. Невеста сына? Как же! Если бы он ее любил и не только лишь ради статуса предложил выйти за него, если бы не трахал другую в это же время, то мои действия можно было бы счесть подлостью. Но это не так. И я воспользуюсь этим по полной. И начну прямо сейчас!

— Теперь это мое дело! И может быть еще больнее! — достаю последние разумные мысли из головы, так как остальные залиты тестостероном. — Есть всего два варианта исхода событий. И все зависит только от тебя. Следуя первому варианту, ты будешь жить долго и счастливо с моим сыном. Для этого тебе нужно всего лишь беспрекословно слушаться меня и делать все, абсолютно все, что я прикажу… скажем, месяц. И тогда я, думаю, смогу простить тебе долг.

— Слушаться? — дрожит ее голос. — Это как вообще понимать?

— Именно. Понимай как хочешь, но ты будешь выполнять все, что я скажу: сосать мне, если я приду и прикажу тебе это; с улыбкой и радостью подставлять мне все свои дырочки и приятно постанывать для меня, просить еще, если увидишь, что я не насытился.

— С какой это стати? — с придыханием и явным испугом спрашивает она.

— С такой, что ты не захочешь знакомиться со вторым вариантом.

— Вторым?

— Будешь наслаждаться не мной, а небом в клеточку из-за тюремной решетки по статье порчи имущества, — продолжаю разыгрывать ту де карту, с которой зашел вначале разговора.

— Порча? Да чтоб оно сгорело, это его любимое ведро с гайками! Он мне изменил! Я больше не верю ему и не хочу иметь с ним ничего общего! Стоп, вы что, угрожаете мне тюрьмой? Какая еще тюрьма? Вы в своем уме?

— Наконец-то до тебя дошло, — улыбаюсь я. — И если ты еще не заметила, я на твоей стороне. Лишь хочу получить удовольствие от процесса в решении вопроса полюбовно, скажем так. И заодно научить тебя различным премудростям в постели, чтобы ты могла хорошенько ублажать моего сына, когда у вас наконец дойдет до дела.

Мы еще говорим, только вот мне эта болтовня не интересна. Девочка как раз в том состоянии, чтобы перестать сопротивляться. Она в ступоре, загнана в угол. А я безумно возбужден.

Забираюсь рукой под ее рубашку, задеваю костяшками пальцев ее торчащий сосочек. И понимаю, что уже не в силах остановиться. На глаза упала пелена.

Хватаю края рубашки и дергаю в стороны, отрывая все пуговицы, и моим глазам открывается безумно красивая картина стройного тела Настеньки, с подтянутыми, но такими полными грудками, маленькими и аккуратными ареолами.

Девочка подскакивает на месте от такого резкого движения, и переминается с ноги на ногу, заставляя меня взглянуть вниз. На ее беленькие трусики, состоящие лишь из нескольких узких полосочек ткани. — Считаю, мы с тобой договорились. Ох, какие у тебя упругие сисечки! — шепчу и поднимаюсь по ее осиной талии ладонями, сжимаю обе груди и томно выдыхаю. Какое же это наслаждение, ощущать ее каждой пучкой пальцев, гладить кожу. Сползает по талии вниз и крепко сжимаю упругие ягодицы. Безумие! И все мое, здесь и сейчас! — И попка что надо, ножки. Но больше всего меня интересует то, что между ними. Раздвинь.

— Что? — нелепо спрашивает она дрожащим от полнейшего потрясения и непонимания голосом.

— Раздвинь ноги, говорю. Дай заглянуть к тебе в гости. Что ты так долго прячешь от моего сына. И посмотри на меня. Открой глаза, — рычу, — и посмотри на меня, живо!

И как приятно видеть послушание в ее зеленых глазках, без лишних споров и сопротивления. Девочка сглатывает и покорно отводит в сторону одну ножку. И я ныряю ладонью к ней в трусики. Сразу же чувствую обжигающий жар ее тела, но хочу большего. И пробираюсь к ее нежности, раздвигаю половые губы пальцами и легонько касаюсь бугорка между ними.

Так не пойдет. Она не возбуждена, как я, а лишь испугана. А если продолжу так, то только сделаю ей больно. Не хочу делать больно. Не сейчас.

Достаю руку и подношу средний палец к ее пухлым розовым губкам.

— На вот, оближи, а то сухо совсем. Соси. Вот, умничка. А теперь…

Продолжим, моя сладкая, слышу свои мысли и запускаю руки ей между ножек. Нахожу узкую дырочку средним пальцем и надавливаю, мягко, но упорно. Глубоко.

— Ох, какая же ты горячая внутри, — выдыхаю, не в силах совладать с ощущением, которого не испытывал долгие годы. Толкаю палец еще дальше и встречаю сопротивление. И до меня доходит, почему она все еще такая скромница и строптивица. — Так ты еще девочка? Вот почему ты не даешь Косте. Ясно. Ну ничего. Мы это поправим. Мне еще приятнее будет тебя учить, зная, что я первым в тебе побываю. Это особый кайф, если ты понимаешь, о чем я.

Только этот момент слегка остужает мой пыл, чтобы вернуться к нему позже. Я уже поставил метку на эту сладкую малышку и воспользуюсь во благо ее невинностью. Но не сейчас. Если бы она уже пробовала член, то можно было бы повеселиться прямо сейчас. Уж я-то как готов… Но раз уж такое дело, но нужно сделать все правильно и красиво, хорошо подготовить ее мысли и тело, расслабить. И только тогда лишить ее девственности.

Завороженный очередным родившимся планом в голове, глядя малышке в глаза, я вынимаю пальцы из ее нежной дырочки и кладу себе в рот. Облизываю их с особым наслаждением, предвкушая следующий свой визит. Как к ней, так и в нее. Поправлю галстук и все еще топорщащийся в штанах член, разворачиваюсь и иду к двери. Все дальнейшие слова сейчас будут излишни. Пусть Настюша переживает этот момент до самой нашей встречи. И свыкается с мыслью, что в следующий раз я буду в ней куда глубже. Добавляю лишь пару фраз о том, чтобы никому не жаловалась на этот счет.

Выкручиваю один ключик от входной двери со связки в ключнице и кладу себе в карман, перед тем как не оборачиваясь уйти.