Измена. (Не) вернуть назад

Глава 28

— Как ты? — смотрит на меня Крис, делая глоток чая.

— Я? — размешиваю трубочкой смузи и смотрю в одну точку.

Моя семья в руинах. Моя душа в ошметки. Муж и папа в реанимации, а я сижу с подругой в кафе и пью смузи.

— Как после катка… — отвечаю совершенно спокойно.

После всего случившегося у меня не осталось слез. Совершенно. И как-то внезапно накатило спокойствие.

— А этот твой так и не выходит на связь?

— Нет. После того как мама отказала ему во встрече, он куда-то испарился. А я и не пыталась узнать куда.

— Странно все это… — хмурится Крис.

— Странно другое, что именитый кризис-менеджер провернул такую аферу. Я ведь гуглила ее, и у нее очень хорошая репутация, что никак не соответствует всему тому, что случилось с нашей семьей.

— Остается ждать, когда ее найдут и посадят.

— Таких, как она, не сажают. Она найдет выход из любой ситуации.

Я много думала над сложившейся ситуацией, и что-то во всей этой истории не дает мне покоя, но вот что именно, я никак не могу уловить.

— Возможно, финансовые махинации и не докажут, но то, что она травила твоего мужа запрещенными веществами, — это полноценная статья.

— И все равно я не верю, что она расплатится. Но сделаю для этого все возможное.

— Она в розыске. Так далеко убежать очень сложно.

— Но можно.

— Слушай, ну у тебя и жизнь. Прямо остросюжетный боевик какой-то, — подруга замолкает, дожидаясь, пока официант поставит перед ней чизкейк.

— Хотелось бы, чтобы в финале по закону жанра все злодеи оказались наказаны.

— Ты же знаешь, что мысль материальна? — усмехается Кристина, отламывая кусочек пирога.

— Я все же больше верю в правоохранительные органы и упорство.

— Эх, нет у тебя веры в чудо.

— Сложно верить в чудеса, когда жизнь превращается в кошмарный сон, — делаю глубокий вдох и замираю, ощутив щекотание в животе.

— Что-то случилось? — Кристина мгновенно замечает перемену во мне.

— Кажется… — прислушиваюсь к ощущениям.

Легкое, едва заметное чувство, будто бабочка крыльями щекочет изнутри, повторяется еще несколько раз, и я боюсь дышать, чтобы не спугнуть его. Ведь это оно… это первые шевеления нашей дочки.

— Малышка шевелится, — говорю едва слышно, чувстуя, как горло сжимает спазмом, а в груди расцветает радость.

Я стараюсь снова ощутить ее движения, но она затихает.

И в этом кратком, но таком волшебном моменте я вижу знак. Знак, что не все потеряно и обязательно все будет хорошо. К тому же мне есть ради кого стараться наладить свою жизнь и взять себя в руки.

— Правда? — придвигается Крис. — Можно?

Смотрю на подругу, но, несмотря на то что очень ее люблю, не хочу делить этот миг ни с кем. Он принадлежит только мне, Матвею и нашей дочке.

— Не сегодня, хорошо? Я сама едва почувствовала. Думаю, ладонью ты совсем не сможешь его ощутить.

— Ты уверена, что это было именно оно?

— Уверена, — сижу с блаженной улыбкой на губах.

— Тогда надо это отметить еще бокальчиком смузи или лимонада! Чтобы твоя девочка росла здоровой у тебя в животе! — приподнимает она чашку и чокается ею о мой бокал со смузи.

— Да будет так!

После встречи с Кристиной я, как и все эти дни, еду в больницу к Матвею и папе.

Ближе всего к выходу находится папина палата. И не успеваю я выйти с лестничной площадки, как слышу какой-то крик и гвалт.

Оказываюсь в коридоре и врастаю ногами в пол, потому что моя мама, моя уравновешенная, интеллигентная и утонченная мама таскает за волосы какую-то девицу.

— И чтобы духу твоего здесь не было! — отталкивает она ее, и та падает на пол, раскрасневшаяся и дезориентированная.

— Я так этого не оставлю! — шипит она в ответ.

— Проваливай давай, пока я от тебя мокрого места не оставила! — мама кричит ей вдогонку.

— Девушки! Покиньте помещение! — появляется охранник.

Брюнетка поднимается на ноги и, спотыкаясь, убегает с этажа, а мама стоит на месте, не собираясь даже шевелиться.

— Проследите, пожалуйста, чтобы эта шваль больше тут не появлялась, — сдувает она с лица выбившуюся прядь.

— Мама, что происходит?

— А происходит то, что, оказывается, твой папаша — кобель. И последние полгода изменял мне с этой шалавой.

— Папа? — удивленно смотрю на нее.

— Ага, — нервно отвечает она. — Поэтому я пойду пока что отсюда, дочь. И… не уверена, что вообще вернусь к этому козлу.

Мама оборачивается, поднимает сумку и направляется к выходу.

— В смысле не вернешься?

— В прямом! С меня хватит! — уходит она, оставляя меня с отпавшей челюстью.

Я смотрю вслед родительнице и не знаю, как на это реагировать.

В сумочке вибрирует телефон, и когда я его достаю, то не жду ничего хорошего. Но кажется, Вселенная сжалилась надо мной.

— Виталина Владимировна, — слышу женский голос. — Вас беспокоят из больницы.

— Слушаю.

— Ваш муж очнулся.