Измена. (Не) вернуть назад

Глава 33

Виталина

Кровь в венах кипит, а злость такая сильная, что кажется, стоит ко мне хоть кому-то обратиться, и я превращусь в бешеную собаку, которая покусает любого без разбора.

Как же я зла! Как я зла!

И не знаю, на что больше: на флирт Матвея и то, что его хорошее настроение достается всем, кроме меня, или же на то, что он махнул на себя рукой и сдался.

Ведь пасовать перед трудностями — это не про него. Тогда почему он так ведет себя? Да, сейчас он не может поддерживать прежний образ жизни. Только одного этого факта достаточно для того, чтобы впасть в депрессию. А тут еще вся эта ситуация с компанией и лже-Даной, которая сумела разрушить вообще все вокруг нас. Но разве грядущее рождение ребенка не должно стимулировать все исправить?

Или же… Ему просто не нужен ребенок.

Эта мысль становится такой шокирующей, что я не могу сделать вдох.

А что, если это правда?

Иначе он бы из кожи вон лез, чтобы восстановиться и все исправить.

Ощущаю на этом фоне такую усталость и пустоту внутри, что совершенно ничего не хочется.

— Дочка, тебе плохо? — спрашивает папа, когда я захожу к нему в палату.

— Мне? — только теперь понимаю, что совершенно не помню, как тут оказалась.

— Да, солнце. Ты бледная. Присядь.

Папа подходит ко мне и, взяв за руку, усаживает в кресло.

— Что случилось? — спрашивает ласково, подавая стакан воды.

Поднимаю на него взор и механически обхватываю бокал, забирая его.

— Все в порядке, — стараюсь выдавить улыбку. — Как ты себя чувствуешь?

— На свой возраст, — едва улыбается он, но смотрит так внимательно, что кажется, от него не получится ничего утаить. — Но ты обо мне не беспокойся, лучше расскажи о себе. Я же вижу, что с тобой что-то стряслось.

— С нами со всеми стряслось, — говорю, наблюдая, как он опускается на диванчик.

— И случилось это все по моей вине.

— Пап, ну что ты такое говоришь! Ты тут ни при чем, — вот не хватало мне очередного покаяния.

— Если бы не мое увлечение, то ничего этого не произошло бы, — вижу, как он мгновенно мрачнеет, и теперь уже я более критически окидываю его взором.

— Папа, мы не знаем, как было бы, если бы кто-то поступил иначе. Теперь у нас есть лишь то, что имеем. Исходя из этого и нужно строить дальнейшую жизнь.

Да, я не хочу тратить время впустую, сокрушаясь о том, что было бы в том или ином случае.

Мы имеем то, что имеем. И пора уже встряхнуть всю нашу семью, продолжающую сокрушаться и посыпать голову пеплом. Жизнь продолжается. Или только для меня?

— Но я виноват перед вами, — говорит отец удрученно.

— Пап, так если ты так считаешь, то не будет ли самым оптимальным вариантом наконец-то взять себя в руки, поправить здоровье и подумать о том, как жить дальше и что сделать, чтобы немного сдвинуться с этого состояния?

Сейчас я ощущаю себя единственным здравомыслящим человеком во всей семье. Мужчины полностью погрузились в самобичевание и оплакивание былого, мама пытается меня поддерживать, но она настолько ненавидит отца за предательство, что совершенно не может с ним общаться, а это значительно усложняет мне жизнь.

Даже тот факт, что папа разорвал отношения со своей пассией, не смягчает ее.

Хотя кому, как не мне, понимать ее.

Если мне было так больно из-за разовой связи супруга с аферисткой, то что бы я испытывала, если бы он месяцами крутил роман за моей спиной и пустил на самотек дело всей его жизни, трудно представить.

Именно поэтому я взяла на себя полномочия парламентера и заботу об отце.

И честно, от всего этого я начинаю уставать. Почему они все так ведут себя, совершенно не понимая, что мне самой требуется забота и уход? Ведь никто, кроме нас самих, не отвечает за будущее и дальнейшую жизнь. И самая главная задача передо мной — это доносить ребенка.

— Я стараюсь, дочка. Меня отправляют в санаторий для сердечников. А я не знаю, как могу бросить тебя на целый месяц.

— Месяц — ничто по сравнению с целой жизнью. Ведь если ты не вылечишься сейчас, это будет иметь куда более плачевные последствия. Поэтому сначала здоровье, потом все остальное.

— И когда ты у меня успела стать такой взрослой и рассудительной?

— Пришлось, — тяжело вздыхаю я, накрыв рукой живот, где осторожно пинается дочка.

— Как же ты будешь тут одна?

— Я что-нибудь придумаю, пап. И начну медленно разгребать последствия… — опускаю конец фразы о “последствиях их решений”. — К тому же у меня развод, — язык будто парализует, стоит подумать о неприятной процедуре. — Скучать мне точно будет некогда.

— Прости меня, малышка, что не поддержал тебя тогда. Но… я знаю, Матвей любит тебя и намеренно не стал бы причинять боль. К тому же он утверждал, что такое не повторится.

— Пап, это уже не важно. Это наше обоюдное решение. Мы больше не можем быть вместе. Даже ради ребенка.

— Ох, малышка моя…

— Все будет хорошо, — убеждаю я себя.

И следующий месяц я живу, твердо веря в это и стараясь не скатываться в уныние.

Но в ночь перед разводом не выдерживаю. И кажется, не только я. Потому что на пороге моей квартиры появляется Матвей.