Измена. (Не) вернуть назад

Глава 9

— Далеко собралась? — вздрагиваю от голоса мужа и замираю на месте, боясь пошевелиться.

Как он узнал? Ведь никто и не предполагал, что я сбегу. Лишь медсестра Татьяна помогала мне улизнуть от него. Неужели она лишь притворялась такой понимающей, а сама вот так жестоко вонзила мне нож в спину?

— Вита, я с тобой разговариваю! — гремит его голос все еще позади меня, а у меня не хватает смелости встретиться с ним взглядом.

Неужели это все и я вынуждена вернуться с изменником домой?

Биться я с ним сейчас не смогу, потому что решила, что теперь для меня самое главное — это спокойно выносить мою малышку.

Поэтому нужно где-то взять силы и найти способ уговорить его оставить меня в покое. Но зная своего мужа, уверена: если он решил для себя, что развода не будет, то он сделает все возможное, чтобы его не было.

— Матвей, — стараясь сохранять спокойствие, оборачиваюсь к мужу. — И тебе доброго дня.

— Что это за фокусы, Вита? — сверлит меня свирепым взглядом предатель.

— Ты о чем? — не собираюсь стелиться ковриком у его ног и оправдываться за свою попытку сбежать.

— Ты какого хрена делаешь в аэропорту? — он тянет руку к моей сумке, вытягивая ее из моих пальцев.

— Разве не ясно? Я уезжаю, — отвечаю спокойно.

Хотя врач сказал, что в моем положении перелеты нежелательны, но мне кажется, гораздо нежелательнее оставаться рядом с таким подонком.

— Что за бред! — говорит с какой-то агрессией муж. — Куда ты собралась? Да еще и втихушку. Тебе нельзя сейчас летать.

— Летать нельзя, а спать в постели, где ты кувыркался с другой женщиной, можно? И находиться рядом с мужчиной, которому надоела я и моя проблемная беременность, по-твоему, лучше?

Я снова начинаю заводиться. Вовремя ловлю негативные эмоции и мысленно представляю свою румяную розовощекую девочку, которой я буду заплетать косички и надевать красивые платья. Мою крошку, которая будет любить меня независимо от моего самочувствия, а я подарю ей всю ту нерастраченную любовь, что теперь будет направлена на нее одну.

— Вит, — тяжело выдыхает Матвей, — поехали домой. Поговорим там спокойно.

— Я туда не вернусь, — в этом я абсолютно тверда.

Да, это моя квартира, в устройство которой я вложила силы и время. Где я выбирала каждую подушечку и салфеточку, обустраивая наше гнездышко с большой любовью.

Знала бы я, что тот, от кого я меньше всего ждала предательства, так вероломно вонзит мне нож в спину, не стала бы так вкладываться в эти отношения. Потому что не влюбиться в него у меня просто не было шансов.

— Прекрати, — смотрит исподлобья Прокофьев. — Подулась немного, и хватит. Пора снова вспомнить, что ты не ребенок и в ответе за еще одну жизнь.

— Почему это тебе можно об этом забывать, а мне нет? — скрещиваю я руки на груди. — Ты же не думал об этом, когда сношался с другой в нашей кровати, не думал, когда вывалил на меня свое: “Мне это надоело, я устал”. Почему ты даже на мгновение не подумал, каково было мне, м? — смотрю на мужчину напротив, и сердце кровью обливается.

Ведь это все то же любимое лицо, но под прежней маской теперь скрывается совершенно другой человек.

— Матвей, мне противна сама мысль возвращаться туда, где ты меня предал.

— Твою мать, — он отводит взгляд в сторону и снова переводит на меня. — Не было ее больше в нашей квартире. И вообще…

— Что вообще? Ты сам подтвердил, что ты хотел почувствовать себя мужиком, а не нянькой. Так отпусти меня. Иди выпускай своего самца и не сдерживай его больше в узде. А мне дай свободу. Не хочешь развода — и плевать. Рано или поздно твоей пантере надоест быть просто любовницей и она потребует твоего развода.

— Да с чего ты взяла, что я с ней в отношениях? — он повышает тон, и я вижу, как на нас оглядываются прохожие и настороженно смотрит охранник.

— Ты после этого с ней в ресторан ходил! — достаю телефон и отыскиваю проклятое фото, показывая его мужу. Его взгляд темнеет.

— Откуда это?

— Если это не отношения, то что? — игнорирую его вопрос, и снова меня накрывает эмоциями.

Прикрываю веки и делаю несколько глубоких вдохов.

— Тебе плохо? — слышу беспокойство в его голосе. — Черт, говорил же, нельзя тебя еще выписывать.

— Нельзя тебя видеть! Это ты на меня так действуешь! И если хочешь, чтобы я нормально доносила нашу дочь, то оставь меня в покое.

— Это невыполнимое условие.

— Да почему? — не выдерживаю, чувствую, как по щеке скатывается слеза.

— Потому что я не хочу разводиться с тобой. И я не собираюсь из-за одной ошибки рушить семью.

— Девушка, все в порядке? — подходит охранник.

— Нет, — мотаю головой. — Он не отдает мне сумку.

— Все в порядке, — перебивает меня Матвей. — Это моя жена, она в положении, и ей нельзя летать. Но мы поссорились, и она решила рискнуть здоровьем нашего будущего ребенка.

Охранник лишь полоснул нас еще раз взглядом и отошел в сторону.

— Не упрямься, Вита. Ты так себя ведешь, что меня тревожит твое психическое здоровье. И придется убедиться, что ты в состоянии воспитывать ребенка.

— Что? — не понимаю, к чему он клонит.

— Если мы разведемся, то я докажу, что ты не в состоянии отвечать за ребенка, — всаживает он мне очередной нож в сердце.