Измена. (Не) вернуть назад

Глава 4

— Ничего не понимаю, — чувствую, как мгновенно слабеют ноги.

Ищу опору и хватаюсь за дверной косяк.

— Ты… ты постоянно говоришь, что любишь меня. Ты…

Как такое может быть? Ведь он ни разу ни словом, ни делом не дал мне понять, что ему что-то не нравится. А теперь говорит, что устал?

— Я правда люблю тебя… — трет надбровные дуги супруг. — Но то, что происходит в последние месяцы, — это слишком.

— Что слишком? — смотрю прямо ему в глаза, стараясь увидеть там какое-то здравое объяснение.

Матвей не из тех, кто скачет по койкам. Даже в студенчестве он был слишком избирателен в связях и, в отличие от друзей, не пользовался своей внешностью и статусом мажора, перебирая девчонок. И когда мы поженились, я была на тысячу процентов уверена в его верности и порядочности.

— Боже мой, — поясницу прихватывает, и меня начинает мутить. — Я не верю, не верю… — отрываюсь от косяка и прохожу в гостиную.

Меня ведет, мир вокруг начинает вращаться, и ноги подкашиваются.

— Вита! — сквозь шум в ушах раздается голос мужа.

Меня подхватывают сильные руки, и я погружаюсь во тьму.

Мне тепло и хорошо в темном вакууме, и хочется в нем задержаться подольше, но меня упрямо вытягивают голоса и прикосновения.

— Проверим тебя, прокапаем, и будешь как новенькая, — доносится до меня женский голос. — Вот и съездила домой на побывку, да? Это ж надо, давление так упало.

Приоткрываю веки и смотрю на яркий свет, в лучах которого виднеется женский силуэт, похожий на ангела.

Затем свет исчезает и я понимаю, что мне в глаза светили фонариком.

— Ну что, поехали обратно? — улыбается женщина.

— Куда? — хмурюсь, стараясь вспомнить, что вообще произошло.

— В больницу.

Блуждаю глазами по комнате, натыкаясь взором на хмурого мужа, и меня пронзает воспоминание о случившемся. Наша постель и в ней обнаженная девушка, а затем Матвей и его “Я так больше не могу…”.

Сердце пронзает острой болью, и я чувствую, как каменеет живот.

Наш ребенок! Похоже, что снова вернулся тонус, но я не могу потерять малыша.

— Да, пожалуйста, — хрипло отвечаю женщине. — Кажется, у меня снова тонус.

— Пойдем, милая, — она берет меня за руки и помогает приподняться. — Дойдем до машины.

— Я ее отнесу, — говорит муж. У меня все нутро сжимается от его голоса и начинает печь глаза.

— Нет! — выставляю руку перед собой. — Не разрешайте ему меня трогать, — напрягаюсь.

Но Матвей приближается ко мне и тянет руки.

— Не смей! — говорю я строго и выпрямляюсь сидя.

Этими руками он трогал другую женщину. И я не хочу, чтобы он даже приближался, не то что прикасался ко мне.

— Пожалуйста, попросите его отойти. Я беспокоюсь за ребенка. А его присутствие негативно сказывается на моем состоянии.

— Вита, что ты несешь? — напряженно спрашивает Матвей.

— Я сама дойду до машины.

— Нет! Ты снова можешь рухнуть! — рычит муж.

Звук его голоса задевает воспаленные нервы. Меня начинает трясти, и хочется выть в голос, но сейчас я так напряжена, что меня колотит. Снова колотит.

— Нет, нет, нет! Только не с ним, — цепляюсь за руку фельдшера.

— Хорошо, милая, как скажешь.

— И что, вы послушаете ее? Она же не в себе!

— Я очень даже в себе! Мы поругались, и я не хочу его видеть, — тараторю, стараясь убедить женщину раньше, чем супруг сделает хотя бы еще один шаг ко мне.

— Я понимаю, милая. Поэтому мы с тобой тихонько спустимся на лифте.

— Да, — ощущаю на себе взгляд мужа, и горло сдавливает спазм.

Он был с другой. Он меня предал. Он привел чужую женщину в мой дом и в мою постель.

Последний факт и вовсе никак не укладывается в голове.

— А если она снова рухнет, а? — рявкает супруг. — Что тогда с ней будете делать?

— Не переживайте, я позову напарника, — помогает мне подняться с дивана фельдшер.

— Я хочу сама, я смогу, — бормочу.

— Да плевать, что она хочет! Я сам прослежу, чтобы ее доставили в больницу с наибольшим комфортом, — делает рывок ко мне, но я успеваю вцепиться в плечи женщины и спрятаться за ней от мужа и сжимаюсь.

— Молодой человек, отойдите! — грозно говорит фельдшер. — Вы не видите, как она напугана? Или вы хотите, чтобы у нее случился аборт в ходу?

— Что? — растерянно спрашивает муж.

— Мы еще выясним, почему она вас так боится, — сурово заявляет она.

— Что вы имеете в виду?

— То, что так боятся обычно тех, кто поднимает руку на жену.

— Хотите сказать, что я бью Виту? — муж понижает голос, и в нем мне мерещится угроза.

— Это мы у нее спросим, когда она окажется на безопасном от вас расстоянии, — она осторожно подталкивает меня к выходу.

— Да вы рехнулись? — идет следом Матвей.

— Не разрешайте ему идти за нами, — шепчу, умоляя эту незнакомую женщину, ставшую для меня спасением из этого ада.

— Вита, ты сбрендила?! — опять рявкает Прокофьев.

— Матвей, не смей приближаться. Мне из-за тебя стало плохо.

— Я только хочу помочь тебе доехать до больницы.

— Боюсь, если ты прикоснешься ко мне, то меня вырвет.

— Ты шутишь?

— Нет. И это развод, Матвей, — говорю сбивчиво, обуваясь.

— С ума сошла, какой развод? У нас ребенок родится через пять месяцев.

— И чтобы он родился здоровым, я ухожу от тебя, — хватаю куртку, чувствуя, что еще немного — и я впаду в настоящую истерику.

— Ты просто не в себе. Успокоишься, и все будет в порядке.

— Ничего больше не будет в порядке, Матвей. После такого я не могу даже находиться рядом с тобой, не то что… жить, — выплевываю с отвращением.

— Ты на эмоциях.

— Нет! Это мое окончательное решение. Когда я вернусь из больницы, надеюсь, тебя здесь не будет. И не забудь выбросить те простыни, на которых ты и твоя гостья… — горло сдавливает спазмом. — В любом случае можешь попрощаться с креслом директора, — выплевываю перед тем, как перешагнуть порог.

— Не выйдет, любимая, — говорит он холодно. — Твой отец отошел от дел, и право голоса у совета директоров. Как думаешь, кого они поддержат, меня или старого самодура? Так что я бы на твоем месте подумал, стоит ли горячиться, если не хочешь, чтобы твоя семья стала банкротом, — усмехается он, вонзая еще один нож мне в спину.