Измена. Вернуть свою жизнь (СИ)

Глава 72 Ася

Возвращаю телефон хозяина, смотря в сторону Ольги. Она хватает коляску и куда-то идёт.

Остановить? Ждать приезда Марка?

— Вам перезванивают, — обращается ко мне Валентин, но лишь качаю головой. Поздно. Не хочу говорить с Марком, потому что это бессмысленно. Но и не могла просто пройти мимо, зная, что могу спасти маленькую жизнь. Наверное, он знает. Не может не знать. А после того, как найдёт Перегудову, возьмёт всё под контроль.

Только радоваться совершенно не хотелось. Не было во мне счастья от того, что на свете одним бедным ребёнком больше.

— Да, — отвечает Валентин, а я улыбаюсь Маше.

— С чего начнём? — черчу рукой пространство парка.

— С колеса, — тычет она на аттракцион, и мы направляется вглубь, чтобы добраться до него. Только всё же слышу.

— Девушка уже ушла. Я не знаю её. Просто попросила позвонить.

Стараюсь не думать, только постоянно ищу глазами или Ольгу, или Марка. Наверное, он уже нашёл её, а, может, нет. Только разве это важно для меня?

— Держите, — протягивает мне Валентин огромную сахарную вату, и я принимаю.

— Давай на ты что ли, — предлагаю, пожимая плечами.

Наверное, он немного старше, а, может, я плохо разбираюсь в людях.

— Маше в этом году в школу, а мне как-то не по себе, — признаётся. — Самое страшное — дети. Нет, не в том смысле. Дети — это прекрасно. Просто они зачастую бывают злыми. А у неё волосы короткие.

— Я понимаю, о чём ты, — согласно киваю. Мы сидим на лавочке, пока Маша кружится на карусели, и смотрим на её улыбающееся лицо. Как просто быть счастливой.

— Она никогда не говорит про маму, — внезапно поднимаю тему.

— Потому что у неё нет мамы. Она ушла, — ему будто неприятно говорить на эту тему. — Давно. Машке тогда поставили диагноз, она не справилась и ушла.

— Не всем дано быть сильными.

— Только смотрю на дочку и понимаю: вот у кого стоит поучиться.

— Тебе с ней повезло, — сразу же киваю. — Она чудесная.

Этот день я провела рядом с ними. Не потому, что боялась сорваться и помчаться к Марку, ведь в его жизни был какой-то кризис. Нет. Потому что моё сердце хотело быть именно тут.

Ощущения странные: одной моей части хотелось остаться, другой сбежать, выть, забившись в угол, жалея себя. Но я здесь, а это что-то значит.

Никто не знает, к чему приведут наши решения, которые мы выбираем каждый день, каждую минуту. Где правильная дорога, по которой надо идти, не сворачивая? Мы живем методом проб и ошибок, руководствуясь желаниями в конкретное мгновение.

Я понимаю только одно: если ничего не ждать от жизни или близких, будет не так больно разочарование.

Чуть позже я узнала, что Олю отправили на лечение от наркозависимости. Лишили родительских прав, и ребёнок остался с Марком. А что до него…

Новая пассия. Не знаю уж, где он её взял, только ходили слухи, что какое-то время они жили втроём: Перегудова, Марк и эта девчонка. Не знаю, правда или нет, да и не хочу знать. Слишком много грязи.

С Валентином мы стали общаться всё чаще. Маша нас склеила, и теперь я пришла к тому, что готова любить и чужого ребёнка. Потому что она слишком на меня похожа.

Однажды я сыграла ей, и она загорелась желанием ходить в музыкальную школу. Пожалуй, отведу её к моему учителю. Остаётся надеяться, что в жизни Маши не будет такой подруги, как у меня.

Кстати, Катя забеременела, та, что заняла моё место, и Валентин Николаевич сам приезжал ко мне, чтобы просить вернуться. И вот в тот момент я заплакала впервые не из-за Марка и боли, что приходила в мою жизнь. А потому что была счастлива.

Зал ослепительно мигает огнями.

Сегодня я снова на сцене, и готовлюсь дать первый аккорд после стольких месяцев молчания. Пальцы находят нужные клавиши, и начинается сказка. Музыка врывается в мой разум, проникает в глубину бурлящих мыслей, разливается в голове нотами. Не важно, что происходило в зале, меня наполняет мелодия. Она спускается ниже, оседая в груди, и я закрываю глаза, прислушиваясь к ощущениям. Музыка звучит, ласкает, возрождает, она переплетает тело невидимыми нитями, стягивая сочащуюся рану.

Оркестр вступает, и моя кожа покрывается мурашками. От чувств щиплет нос, и я играю первую часть: измена. Музыка нарастает, ложится на зрителей тягостно и липко, пока не перехожу к новой партии: утрата. Играя об отце, проживаю жизнь заново, пока не перехожу к теме матери. Потом клавиши поют о моей болезни и замирают одним звуком в звенящей тишине.

Раз…

Два…

Три…

Помещение наполняют сотни хлопков, а я застываю над инструментом, чувствуя, что, наконец, выплакала всё, что было у меня внутри. Словно нота за нотой сочилась из души чёрная жижа, пока не перетекла в мелодию, тронувшую людские сердца.

Поднимаюсь с места, смотря в зал. Софиты слепят глаза, но я знаю, что среди многих, кто пришёл на мой концерт, есть те, кому я обязана будущим.

Моя любимая мама…

Зойка с Диометром и племяшкой…

Ленка, растирающая по лицу тушь…

Валентин с Машей…

И я…

Я, которой теперь нестерпимо хочется жить.