Измена. Забудь обо мне

3

Надо взрослеть.

Все, закончилась жизнь, в которой за меня кто-то постоянно отвечал и решал. И неважно нравилось или нет. Это было удобно. Правда?

Ем печенье, вяло жую, сидя на кривой лавке в парке. Попить бы, но здесь дорого. Да и денег своих собственных у меня кот наплакал. Тысяч тридцать не больше.

Есть вариант продать дом, что достался от родителей. Нет, трогать не хочу. Он мне дорог как память. Кощунством будет, если воспоминания о папе и маме обменяю на купюры.

И поехать туда не вариант. Есть причина, там Сергей рядом. Если только многим позже. Сейчас что делать?

Подруг нет и отродясь не было. Так вышло. Да и немудрено при моем-то образе жизни, прошлом и настоящим.

К Яру теперь дорога закрыта. Я ее перерыла сама только что. Точнее, он безжалостно перелопатил.

Ну какой он все же предатель. Так оберегать, такие слова наговаривать изо дня в день, а потом поступить как последний урод. И Тата эта. Выжидала момент и выждала. Не упустила своего. И предатель, кстати, тоже не упустил. Или он все же одновременно на два фронта усердно работал? Может Тата тоже беременная?

Яростно пинаю камешек. И слез нет, как назло. Может легче бы было. Как же все у меня не по-человечески. Как заклинило меня, одна только злость. Это плохо …

Уже восемь часов. Нужно что-то придумать. Не всю же ночь сидеть под открытым небом. Допустим, сегодня смогу оплатить самую дешевую гостиницу. А завтра? Что буду делать завтра?

Я так устала. Ну не могу больше. Эмоционально выстирана и высушена.

Гуглю хостелы, так дешевле. Сутки стоят две с половиной тысячи. Это дорого? Думаю да. Вот полторы. Подойдет. Только ехать на другой конец города.

Разве у меня есть выход. Нет. Так что еду. Дряхлый автобус еле-еле катится. Хрипит всеми частями умирающего металлического тела. Вот-вот развалится. Утыкаюсь в мутное стекло носом. Заснуть бы и не проснуться.

— Остановка Артамонова.

Объявляют в маршрутке. Моя. Это конечная. Выхожу, как дряхлая бабка. Плетусь по навигатору черт знает куда. Нахожу весьма затрапезного вида здание и излишне не эмоционируя прохожу в отведенный номер.

Там уже кто-то есть. На одиночество рассчитывать глупо, конечно.

— Привет, а кто тут у нас?

— Привет, — отвечаю размалеванной девице с колтунами на голове, — если не против, болтать я не намерена. Возможно, пообщаемся завтра утром.

У меня правда нет ни сил, ни желания. Ничком падаю на кровать.

— Больно надо, — демонстративно втыкает наушники и отворачивается.

Вот спасибо. Кошусь на нее. Вся драная. Волосы в веревки скручены, в носу и ушах много украшений. Кошмар.

Валяюсь несколько минут, а потом встаю. Проверяю белье. Чистое. Вроде ничем не пахнет. Складываю вещи, снова ложусь, накрываясь с головой.

Перед глазами сегодняшний день.

Мелькает кадрами, бежит.

Странно, за одно мгновение жизнь может перевернуться и извернуться по-своему. Моя судьба еще страннее. Живут другие люди, не заботятся ни о чем, не думают о том, что завтра. Нет, я не завидую. Пытаюсь понять почему одним легко, а другим — как мне.

Мама и папа погибли. Потом муж-тиран, который готов был ради наследника переспать с другой женщиной у меня на глазах, не понимая, что никогда не сможет зачать. Для этого нужно пройти элементарное лечение. Потом побег из дома, потому что изверг убил Хана.

И Яр. Его родной брат. Окутал любовью, лаской приманил. Втрескалась в него по уши, а он вот так со мной. Я ему не нужна.

Сериал, а не судьба.

— Что мне делать? — не замечая ничего, шепчу вслух.

— Эй, ты чего? Ревешь, что ли?

Да. Сама не заметила, как заплакала.

— Отстань.

Уворачиваюсь. Прячу мгновенно распухший нос в подушку.

Отстраняюсь от назойливой девушки. Сталкиваю сумку. Бах, доки на полу. Любопытная Варвара суется туда и присвистывает.

— Ниче се. Ты беременная. Тебя выгнали что ль?

— Не твое дело, — грубо забираю бумажки и сую назад.

— А-а-а, — понимающе накручивает прядь на палец. — Кобелировал? Ясно-понятно. Не грусти. Сейчас достойных мужиков нет.

Ох, какая. Прямо за три секунды мою жизнь разгадала. Аж зло берет. Только на что? Девушка-то тут причем. Могла просто лежать и не реагировать на мои нюни, а она спустилась и жалеет сидит. И глазюки у нее добрые, если по-честному.

Но я все равно сопротивляюсь.

— Тебе то откуда знать?

— Мне? — поднимает зеленую бровь. — Поверь. Знаю. Есть будешь, болезная? Кстати. У тебя телефон разрывается.

Опасливо смотрю на входящий. Яр!

Сердце ухает вниз. Но все равно отвечаю. Нужно сказать, что все. Между нами — все. Я не хочу больше терпеть.

Я не хочу больше прощать.

Я просто хочу жить.

Не надо никакой вонючей любви и счастья от мужчины. Они все предатели!

Все!

— Алло.