Измена. Забудь обо мне

38

Он прижимается лицом. Так нежно соприкасается, что едва на ногах стою. Признался, да … Признался …

Спирает дыхание. Чертово кислородное голодание, я когда-нибудь без воздуха останусь. Что ж такое. Мало того, что гормоны шпарят, так еще и признания с ног сбивают. Где взять шанс доносить дочку нормально, когда ее папа такое выкидывает.

За зажмуренными веками салюты рвутся, я дрожу как будто под током стою. Любит. Он сказал, что любит …

И потом — еще крепче … Ох, боже.

Я ждала. Да! Ждала такую минуту, тысячу раз себе представляла. Думала, как поведу себя в моменте, что отвечу. Конечно, мечтала, что все не так будет. Найду гордость, накопаю и скажу, а вот я чего достигла теперь. Смогла без тебя и жалей теперь обо всем, что не удержал, а я зефирная королева.

А на деле?

Стою и умираю от любви. Пылаю до слез.

— Алён, — горячий шепот сражает напрочь. Я таю и плавлюсь. — Можно поцелую?

Вся краска в лицо бросается. Градусы в комнате после распаляющего шепота на несколько поднимаются. Яр так проникновенно шепчет о любви, клянется и просит прощения за все-все. Я слышу, но воспринимаю через раз. Его близость разум отнимает. Понимаю, как я соскучилась.

Ничто не стерло воспоминаний о нем, как бы не прятала в темный угол. Как бы не изживала и не гнала. Я люблю его. Так сильно, что внутри ломается. Какой бы сильной не казалась, как бы не держалась и все прочее — он мое все.

— Можно, — едва слышно отвечаю.

Короткий выдох обжигает.

Гордей нежно ведет пальцами по скуле, уходит в точку за ухо и нажимает на что-то. О-о-о, сносит в прямом смысле слова. Так мне пленительно и чувственно. Неприлично … А-а-а … Непр …иличн-но-о-о … Так себя вести … Беременной женщине … Боже … что он со мной делает!

— Не забывай обо мне больше, — прижимается губами к моим.

Мы вибрируем и распадаемся в потрясающей близости. Нет, это не секс, это выше. Это проникновение на ментальном уровне. На молекулярном. Соприкасаемся лицами, верхними слоями друг в друга проникаем, смешиваемся.

— Ты обо мне не забывай, — ответно прошу. — Я больше не смогу вынести. Яр. Ярик …

Мой голос едва-едва слышен, звуки на краешках губ ловит Яр. Принимает.

— Никогда. Никогда …

— Не забуду.

В два голоса говорим.

И как только пробивает вышкой, нас одновременно обсыпаем дрожью. Одновременно запаковываемся в объятья друг друга. Растворяемся.

— Прости, — вырывается у него.

Поднимаю взгляд, на лице Яра такая страшная мука. От жалости и понимания его раскаяния рвется струна внутри. Поднимаю пальцы и касаюсь мужественных упрямо сжатых губ. Гордеев вздрагивает мощно, сильно. Тут же ответно прижимается, целуя каждый.

— Простила.

— Я тебя люблю.

— Тебя люблю.

Он подхватывает меня на руки, я словно просыпаюсь. Первое что приходит в голову — травма.

Шикаю, злюсь на его дурацкую безответственность. Волшебство мига рассеивается, остается суровая реальность. Яр молча тащит меня к дивану. Сажает на колени, не отпускает ни на секунду.

— Как ты можешь так поступать? — выговариваю, как неразумному дитю. — Ну что же ты делаешь?

— Подожди, — серьезно отвечает. — Ален, я хочу спросить.

— Отвечу.

— Позволь мне прежде, — не спрашивая кладет руки на живот. От неожиданности немного пытаюсь отодвинуться, но он не дает. — Это мой?

Не этого ли я хотела, м?

Но разве не настал тот момент, когда я могу расставить все точки над «и».

Не догадываются парни о таком, им надо прямо в лоб. Так по всем показателям выходит. Сколько не вуалируй и не ожидай, бесполезно. Не дотумкают.

— Твоя.

Яр судорожно сглатывает и закрывает руками лицо.

— То есть я был придурком, так?

— Выходит, так.

— Дай мне минуту.

Он отходит к окну и стоит так минут десять. Я же на звенящем нерве балансирую. Сегодняшний день меня вынес из тела. Волнение и стресс, как не крути. Откидываюсь на спинку, понимаю, что вдруг стало все не так. Ну так … прям что-то …

Внезапно становится мокро.

Живот сжимается и будто становится меньше.

— Ярослав, — растерянно шепчу, поднимаясь с дивана.

— Что? Алён …

— Я, кажется, рожаю, — таращусь на лужу около ног. — Ярик, я рожаю-ю!