Измена. Забудь обо мне

52

— Захвати коробки, Яр. Умоляю! — кричу мужу.

— Я чуть позже, — кричит. — Вадьке памперс меняю.

— Хорошо!

Мой Гордеев пытается унести сына в комнату. Так смешно его держит, будто сын хрустальный. А он вполне себе у нас упитанный малыш, ручки и ножки «на завязочках». Любит хорошо покушать. Внезапно появляется Валентина Владимировна. Тепло улыбаясь Ярику, раскрывает руки.

— Давай сюда, — звенит свекровь. — Вечно вы ничего не успеваете.

— Мам! — смеется Яр.

— Ба, где мой велик?

— Там!

Я сам смеюсь. Начинается очередной день. Где? Дай. Скажите-помогите! Мам. Мам. Баб! В нашем доме так много тепла. Оно отовсюду льется и от этого так хорошо, что сил нет. Сердце нежностью переполняется.

— Катя, ты снова колени расшибешь, — возмущается Гордеев.

— И че? — Катя непонимающе смотрит.

— Ниче! Иди за наколенниками.

— О-о-о! Ладно.

Отворачиваюсь, пытаюсь стереть улыбку с лица. Папа в действии. Если бы можно было бы и теперь дочь таскал на руках. Любая царапина вызывает священный ужас.

— Без разговоров, дочь. Давай. И шлем не забудь.

Это так мы на речку собираемся. Яр неспеша складывает в багажник массу всего-всего. Я на подхвате. Мать с детьми возится. На Катьке нашей, где сядешь там и вокзал. Она у нас девочка с гонором. Собирает только свое.

— Кать, оставь Хана.

Дочка недовольно слазит с собаки. Хан очень терпеливый, сносит все в нее в прямом смысле. Ходит тенью. Никогда не думала, что так сильно эти двое будут так привязаны друг к другу. Самая лучшая охрана.

— Ма-а! Велик — осторожно, с собаки — слезь. Че такое-то? Все нельзя! — дует губы.

— Иди ко мне, ворчунья, — хватает муж Катьку и прижимается к ней носом. — Кто самая красивая?

— Ну, па! — притворно возмущается. — Хватит, я уже большая.

— Ой! — подкидывает ее, ласково обнимает.

Хан крутится у ног. Ждет, когда муж Катюшку на ноги поставит. Скулит, заглядывает. Как только Катька опускается на землю, кладет ей лохматущую башку на плечо. Извинительно коротко скулит.

— Да иди уже, — треплет его, — охрана какая у дочки, а, Алён?

— Да уж. Соседи в обморок от нашего медведя валятся, — ворчу. Есть такой грех, иной раз Хан нечаянно может выйти на улицу, но ей-богу настолько умная собака, волноваться не о чем. От дома никогда не отходит и ни на кого не бросается. Выйдет, посмотрит и все, может просто лежать около калитки. — Опять теть Света прибегала. Просила запирать.

— Мгм, — кривят губы одновременно и муж и дочь. — Мы поняли.

О, боже! Вот же упрямые. Но с другой стороны …

— Алёнка, — кричит свекровь, — где нарукавники. Все перекопала.

Не успеваю ответить, Яр поворачивается на звук.

— Мам, я сейчас приду.

Присаживаюсь на скамейку. Хорошо-то как!

Восемь лет счастливой безмятежной жизни. Что говорить, пройдено много чего. Но все не зря. Мы добрели до устойчивого положения. Теперь радость и любовь царит в нашем доме.

Любуюсь, как Яр разговаривает с мамой. Они так хорошо понимают друг друга. Такое счастье, что смогли поговорить после приезда Ярика и выяснить все-все. Конечно же в первые дни была неловкость, но заботы о Катюше, о здоровье как-то сгладили. А потом мы без Валентины Владимировны, как без рук оказались.

Аккуратно и осторожно вышли на то, что имеем теперь. Я уговорила мужа продать ту квартиру, а потом пришлось еще и дом заложить. Первое время было тяжело, все вкладывали в развитие, но старание дало свои плоды. Нет, мы не олигархи, но хватает вполне на приличную жизнь. Да и не нужно нам богатство. Самое главное сокровище мы сами, то есть — семья.

Катька шумит, упрямится. Вся в папу. То есть не вся, но черты характера, особенно упрямство сильно проявляется. Яр сейчас стал мягче. Он компромиссный и гибкий, а вот дочка зажигает. Мы сглаживаем, стараемся вкладывать больше воспитания. Но иногда ее подрывает. То на дерево самое высокое надо влезть, то в нору пролезть, то на спор с соседскими ребятами на велосипеде по стволу через ручей переехать. Думаем с возрастом пройдет.

Отвлекаюсь на телефон. Сердечко подпрыгивает. Дианка звонит.

— Да.

— Привет, моя дорогая.

— О-о, какая ты, — показываю палец в изображение. Она хохочет. — Как ты?

— Нормально, — отмахивается. — Жарко только.

— Скоро рожать, Ди. Ты готова?

Она закатывает глаза. Смеется.

— Я только за. Двойняшки такое себе. Уже не знаю, как дохожу. Они растут и растут.

— Умница моя.

С нежностью смотрю. Скучаю по ней очень. Моя подруга уехала в другой город. Вышла замуж за того самого коллегу, с которым все время ругалась. А теперь они ждут сыновей. Диана счастлива, всегда на позитиве и меня им заражает.

— Как Яр? Как дети?

— Все отлично.

Рассказываю о последних новостях: о новом сервисе, о новом салоне и не забываю прихвастнуть, что открыла свой магазин с зефирными делами. Диана как всегда счастлива, за нас, за себя, за всех.

— А как Сергей? Не появлялся?

— Нет, — пожимаю плечами. — Он уехал много лет назад. Вывел активы и пропал. Я не спрашиваю о нем никогда. Слышала разговор Яра с мамой. Вроде бы он в Америке.

— Можно вопрос?

— Конечно. У меня нет от тебя секретов.

— Вам так ничего не досталось? Из наследства.

— Нет.

— То есть … Ладно, не мое дело. Вот же он жлоб. Не ожидала, что он таким скупердяем окажется.

— Зато мы никому ничего не должны. Все, что у нас есть, честно заработано. И знаешь это прекрасно.

— Ну да. Ты права. Как здоровье Яра?

— О, слава Богу. Линь сказал, что все позади, но ты знаешь, мы все же бережем его. Хотя он настырный, как не знаю кто.

— Это же Яр! — смеется.

Смеемся. Обрываемся минут через пять, потому как мои уже возмущаются, а у Ди с работы возвращается муж. Прячу телефон, а когда оборачиваюсь к машине, все уже там. Смотрят с нетерпеливым ожиданием.

— Мам! — возмущается Катя. — Ну че такое-то? Мы уж запарились. Вон Вадька орет, купаться хочет.

Яр фыркает. Сын молчит на руках у бабушки, пускает пузыри и гулит. Поправляю дочке хвостик, потом сажусь.

— Ты знаешь, мне кажется, она директором будет. Еще маленькая, а командует как взрослая.

— Да. Вся в тебя.

— В меня?! Не-не-не. Папа копия.

Смех заполняет пространство. Нам так хорошо. И пусть таких дней немного, когда всеми можем собраться и поехать отдохнуть на берегу обычной речки. Она у нас такая хорошая, светлая и чистая. Такие мгновения ценные, самые запоминающиеся.

— Дети, мы кое-кого забыли, — изрекает свекровь.

— Блин, — хлопаю себя по лбу.

Выскакиваю из машины, открываю просторный багажник. Зову Хана. Он тут же заскакивает, мгновенно просовывает голову в салон. Никак не ложится, так и поедет стоя. Надо все видеть и знать. Говорю же, он у нас уникальный.

На речке отрываемся по полной программе. Смех, визги, брызги. Яр подкидывает Катю, Вадю держу я, он пищит и взбивает ножками вожу. Рвется из рук к сестре и папе, хотя наш малыш даже ходить пока не умеет. Так что держу крепко! Свекровь плавает рядом, вокруг носится Хан.

Благо вокруг никого, от нас бы точно все убежали. Нам так хорошо! Шумно и весело, хочется весть мир обнять. Наконец, дети выбиваются из сил, и мама забирает их за столик кормить, а нас отпускает расслабиться. Пока разрешили хватаем матрац и быстро сматываемся.

Мы лениво бултыхаем ногами. Переговариваемся о детях, о планах. Солнышко такое ласковое, пригревает и ласкает. На волне чувств беру мужа за руку. Он тут же ответно гладит.

— Ты чего?

— Ничего, — улыбаюсь. — Я счастлива.

Он молчит. А у самого грудь ходуном расходится. Затаскивает меня на поверхность и нависает. Взгляд горячий-горячий. Залипаю. Красивый у меня муж. Самый-самый.

— Если бы знала, если бы могла ощутить то, что чувствую к тебе … Это в тысячу раз сильнее. В миллион. В разы. Никогда не забываю о тебе. Ни на минуту. Ни на секунду. Понимаешь? Ты всегда в моем сердце. Постоянно думаю, мне мало все время, Алён. Ты моя жизнь, понимаешь?

— Знаю, Ярик, — шепчу, сраженная шквалом. — Я тоже. И ты тоже!

Прижимается лбом, выдох и касается губ. Боже … Это никогда не закончится, потому что всегда реагирую на каждое прикосновение. Сразу вспыхивать начинаю.

— Яр, мне надо сказать.

— М? Что-то произошло? — тревожно спрашивает.

— Да. Я вчера у врача была. У нас будет еще ребенок. Представляешь? Мы с тобой будем многодетные родители.

— Так это же отлично, — такой сокрушающей нежностью топит, что плакать хочется. — Скажи, можно любить еще больше, чем я? Казалось, достиг предела. Оказалось нет.

— О-о, я же недавно в форму пришла. Опять толстеть, — притворно ною.

— А мне нравится.

Громко крикнув, залихватски с вывертом прыгает в воду. Смеюсь от души, муж ведет себя как ребенок. Вынырнув, устремляется лицом в небеса, кричит.

— Яр!

Смущаюсь и таю от восторга.

Гордеев подплывает, подхватывает, медленно опускает меня в воду. Обхватываю ногами, принимаю россыпь поцелуев, слушаю жаркие признания и не успеваю между такими оглушающими волнами благодарить судьбу.

За все! За мужа! За детей! За каждый прожитый вдох и выдох.

Верю только в хорошее и самое яркое.

Понимаю также, что, когда кажется, что в жизни происходит лишь плохое и сил нет, нам лишь надо опуститься на самое дно и толкнуться в сторону.

Я выплыла.