Измена. Забудь обо мне

34

Ее близость невыносима.

Заторможено моргаю, жру Алёнку визуально. Ожег ее кожей получается термическим в последней стадии. Варится все: покров, мышцы, мясо почти отваливается. Печет. И вместе в тем в эпицентре глобальной боли зарождается сильнейшее обезболивающее. Оно сука с наркотическим эффектом. Накрывает от тесноты, растаскивает.

Понятия не имею как поеду, потому что больше всего хочу взять за руку и прижать к своей щеке. Хотя бы немного подышать, набраться целебной силы. Мне пиздец как надо.

— Ехать нужно, — шепчет еле слышно, а я как баран стою, как вкопанный. — Яр, ты чего?

Ползу взглядом ниже. Аккуратный животик прикрыт свитером крупной вязки. Алёнка, заметив любопытство, кладет сверху ладошку и медленно поглаживает.

Сглатываю.

В голове шальная мысль: спросить чей или нет?

Больше всего на свете хочу знать. Никогда и ничем так одержим не был. Только теперь боюсь, что любой вопрос может оказать негативное влияние на наше общение. Оно и так с трудом налаживается. Я все еще дикарь и толком не отошел от травмы, она уязвима и по всем показателям рожать скоро.

Как беспокоить, я же не тварь конченная. А если спровоцирую чего, вовек же себе не прощу. Я теперь любой шаг по отношению к ней контролирую.

Но все равно … Я почти умираю от неизвестности.

— Минуту подожди, — прошу Алёнку.

Грабастаю пачку парламента и быстро выхожу из машины. С глаз ухожу, шарюсь около багажника. Жадно курю. Пиздец трясти начинает. Навылет!

Смотрю в одну точку. В целом мне все равно, кто отец, решение принято давно — кто бы не был батей … Короче, я все приму. Вот как есть, так и есть. И как родного любить стану. Приоритета нету, да и быть не может. Все изменилось. Главное — она. Все.

Назад возвращаться труднее. Немного не в своей тарелку ощущаю себя. Со стороны выгляжу, как минимум странно. Думаю, она удивлена. Хотя что тут выё … Я сам с себя поражаюсь.

Прямо бы в моменте забыл обо всем и начал с чистого листа. Меня вновь на шаг назад тянет, боюсь сесть и выпалить, о чем думаю. Как сдержаться? Это ж только мои желания, мечты, а не ее. Вцепляюсь в волосы, оттормаживаюсь как горелая резина автопрома, что служит уже года четыре и к чертям облысела. Торможу со свистом. Стоять, сука. Заткнись и ничего не говори.

Служи псом теперь. За все грехи тяжкие, что сотворить успел. Только так.

Ладно. Разберемся.

Алёнка беспокойно встречается со мной взглядом. Отражает мой фейспам легким недоумением. Терпеливо ждет.

— Сразу домой? — излишне газую с нервяка. — Никуда не надо больше?

Пусть скажет, что срочно надо в Копенгаген, я отвезу. Катастрофично не хватает ее присутствия в жизни, мне нужна ежедневная многочасовая капельница с Алёнкиным нахождением рядом. Иначе сдохну.

— Яр, — задумчиво сплетает пальчики, — может завезешь в еще один магазин для беременных? — мучительно краснеет. Я же плавлюсь от неизвестного чувства. Мне одновременно больно и сладко. Инъекции непонятной субстанции то возрождают, то убивают наповал. — Если нет, то извини.

Неправильно поняла.

Разворачиваюсь к ней и в минутной слабости прижимаюсь к подголовнику виском. У Алёнки в глазах сиюминутная тревога, аж вперед подается, но словно одумавшись отшатывается назад. Я вслед за ней, так резко отшатнулась. Успеваю выбросить руку и задержать удар затылком. Приложилась бы!

— Тихо, — держу за плечи, — удариться можешь.

И ток по ладоням. Разряды по венам. Ноги слабеют — жесть. У меня колени дрожат, когда такое было? С кем? Только с ней. Всегда. Всегда!

— Угу, — снова краснеет, аккуратно, стараясь не обидеть, освобождается.

Мгновенно поддаюсь. Важнее состояния беременной девушки нет ничего и не будет. Так что все, что пожелает.

Проверяю еще раз ремень на ней, смотрю, где находится магазин и наконец едем. За ездой спокойнее и увереннее, внимание переключаю и будто бы в себя прихожу. Даже спокойно разговаривать начинаем о том, о сем. Не трогаем только брата, нашу давнюю историю и на потом беременность откладываем.

Алёнка успокаивается окончательно.

— Наладил в Китае все?

— Как сказать, — задумываюсь, прежде чем ответить. — Наверное, да.

— Сервисы будешь продвигать?

— Продал.

— Что-о?

Она настолько искренне огорчается, будто сильно задевает. Но меня нисколько не удивляет, Алёна как никто другой знала, насколько мне важен бизнес.

— Так вышло.

Молчит. Задумчиво накручивает прядь волос на пальчик. Сосредоточено думает. Бровки нахмурила, губки бантиком. Такая милая. Такая беззащитная и нет прекрасней женщины на свете. Сжимаю крепче руль, я сейчас с ума окончательно двинуть. Ведет конкретно.

Губы колет страшно. Желание рождается из ниоткуда. Обрушается, как мгновенный ураган без всякой нарастающей.

Облизываю свои, чтобы хоть как-то охладить. Унять бы пожарище без вариантов. Я сейчас реально либо задохнусь, либо сдохну.

— Ой, — восклицает, хватаясь за живот.

Вытаращиваю глаза и практически встаю за рулем на ноги. Мечусь, затормаживаюсь, херачу с ходу аварийку.

— Что? — ору, как придурок. — Что? Началось?

— Толкается, — тихо шепчет, со страхом удивления не отводит от меня взгляд. — Ты чего? Она просто толкается.

Она … Она толкается … она!

Бл … ин.

Девочка.