Как я нашла сына ректора-дракона и свое счастье

Глава 14

Я упала на колено и зашипела от боли, но сразу же поднялась на ноги и побежала, не понимая, куда бегу. Сумрак развеивался, из него выступали знакомые очертания лабиринта, и я наконец увидела, что стою возле открытой двери. За спиной была гостиная с сияющей елкой, а на ступеньках сидел Витти, живой и здоровый, только испуганный до смерти.

– Витти! – воскликнула я. – Мальчик мой родной!

Бросилась к ребенку, схватила на руки, прижала к себе, плача и целуя щеки, лоб и нос. Мой Витти, мой милый Витти, нашелся! Витти прижался ко мне, обнимая и заливаясь слезами, и в тот же миг нас чуть не смело огненным ураганом – это Эрик схватил нас обоих, поднял в воздух и закружил.

Нашелся! Витти нашелся!

Если и бывает на свете счастье, то вот оно – свежее, чистое, от него кружится голова и хочется кричать во все горло.

– Папа… Джемма… – выдохнул Витти. – Вы меня зажали совсем.

Я осторожно передала мальчика отцу – Витти обнял его и положил голову на плечо.

– Пап, прости, – пролепетал он. – Я больше не буду.

– Можешь хоть весь дом расколотить, и академию заодно, – выдохнул Эрик. В его глазах дымилась такая боль и такое счастье, что сердце начинало щемить. Мы нашли нашего мальчика и теперь можем вернуться домой! Дверь открыта – ступай, готовься к встрече нормального нового года без чудовищ и тьмы.

Я обернулась и увидела Пауля и Бекку. Они спустились по лестнице и встали возле елки, глядя на нас с усталостью и печалью. Разочарования не было – они просто поняли, что никто их отсюда не заберет. Родители нашли свое дитя, вот и хорошо. Пауль держал Бекку за руку, и оба они смотрели с такой взрослой горечью, что становилось тяжело дышать.

В царство Румпелина приходят за своими детьми, а не за чужими.

– А вы что там встали? – махнула я им рукой. – Давайте к нам скорее, пора домой!

Эрик кивнул, гладя Витти по растрепанной голове. Пауль и Бекка подошли к нам и мальчик спросил, осторожно, словно не веря:

– Нам правда с вами можно?

– Можно, – ответил Эрик. – Можно, конечно.

Он вздохнул и добавил:

– У драконов всегда большие семьи. Идемте, нам и правда пора.

Он пошел по ступенькам, держа Витти на руках, и все мы бросились за ним. Я замыкала шествие на тот случай, если Румпелин разозлится – пусть уж его удар придется по мне.

Мы прошли к фонтану и двинулись дальше, и в это время над лабиринтом разлился тревожный серый свет. Казалось, что-то вызревало за низкими облаками, что-то болезненно-горячее, и оно хотело обрушиться на наши головы.

– Не сметь! – рокот был такой, что я невольно присела от страха. – Не сметь! Моя законная добыча!

Бекка взвизгнула, прижавшись к Паулю. Эрик поднял голову и сощурился так, словно прикидывал, откуда пойдет удар и как его встретить!

– Не сметь! – продолжал бесноваться Румпелин, и в очертаниях облаков проступил его истинный облик – жуткая осьминожья голова на громадном человеческом теле, и одного движения пальца хватило бы, чтоб стереть в порошок весь мир.

Витти заскулил. Пауль всхлипнул.

– Нет, – коротко произнес Эрик. – Они мои. Не стой между драконом и его добычей!

– Не сметь! – пророкотал Румпелин, и лабиринт залило сиянием.

Румпелин выступил из облаков, величественный и ужасный – один его вид помрачал разум и приказывал верещать от страха, теряя рассудок. Эрик передал мне Витти – я схватила мальчика, и Пауль с Беккой встали у меня за спиной.

– Не двигайтесь, – бросил Эрик и обратился.

Наверно, влияние Румпелина ослабло, когда ректор заявил о своей добыче – большой золотой дракон взмыл в небо, и я растерянно подумала: какой же он крошечный, просто ящерка рядом с этой громадой.

– Папа… – пролепетал Витти, и дракон ударил.

Пусть Румпелин был намного больше – драконье пламя, которое показалось сейчас простой огненной ниткой, хлестнуло по его морде, и чудовище заверещало от боли. Взмахнуло шестипалой рукой, пытаясь сбить дракона на землю – Эрик увернулся, и новая струя огня ударила Румпелина по глазам.

Рев был такой, что замок содрогнулся. Одна из башен начала заваливаться в сторону, словно игрушечная. Витти закричал, уткнулся лицом в мое плечо, чтобы ничего не видеть. Бекка рыдала.

Еще один удар огненной плетью! Еще один!

– Давай! – заорал Пауль, подпрыгивая и грозя кулаком. – Давай, дракон! Так его!

И Эрик все бил и бил, и драконье пламя очищало мир, выбрасывая из него гадину. Поднялся смрад – гнилостный, тяжелый, выворачивающий наизнанку – и Румпелин отступил.

Он начал уменьшаться и съеживаться! Дракон кружил над ним, выплевывая все новые и новые сгустки огня, а Румпелин становился все меньше. Он отмахивался, верещал и в конце концов бросился прочь, причитая и визжа. Эрик выбросил ему вслед еще одну нить пламени, и Румпелин растаял.

– Ура! – закричала Бекка, размахивая руками. – Ура!

Пауль подхватил ее, и они бросились в пляс, торжествующе крича. Я опустила Витти на землю, и он присоединился к общему веселью.

Румпелина больше не было! Все клятвы, данные ему, рассыпались пеплом!

Дракон сделал круг над лабиринтом, потом опустился рядом с нами, и дети замерли, восторженно разглядывая своего сияющего спасителя. Эрик принял человеческий облик, смахнул с плеча какую-то соринку и непринужденно спросил:

– Нам всем пора домой, вы не находите?