Как я нашла сына ректора-дракона и свое счастье

Глава 7

Чем дольше мы шли, тем сильнее мне казалось, что мы топчемся на месте. Повороты лабиринта выглядели уже знакомыми – не выдержав, я отломила ветку на кусте так, что она повисла, покачивая ягодами, и через некоторое время мы снова оказались возле нее.

– Водит нас кругами, – пробормотал Эрик. – Хорошо хоть не морозит больше.

Мороз и правда ушел, и теперь я не мерзла. Хоть одна хорошая новость.

– И что же делать? – встревожилась я. – Мы так можем до полуночи проходить.

Тревоги мне добавляло еще и то, что Витти пообедал, но обед был уже далеко. Мальчик мой там сидит без еды! Без воды! Ладно, по поводу еды еще можно потерпеть, но жажда бывает убийственна.

Найду этого Румпелина и разорву ему пасть голыми руками.

– Ты не сможешь взлететь? – спросила я. Эрик угрюмо покачал головой. С каждой минутой он становился все мрачнее.

– Нет. Хорошо хоть огонь эта тварь мне оставила.

Когда он сказал про тварь, в конце лабиринта что-то мелькнуло. Мы переглянулись – не показалось ли? Это была серая тень, тонкая, туманная.

Господи, неужели это Витти? Неужели эта гадина Румпелин уже расправилась с ним, не дожидаясь полуночи?

– Тварь, – негромко сказала я, и ветки кустов качнулись так, словно в них кто-то нырнул.

Если бы это был Румпелин, то он бы сейчас похихикивал. Но в лабиринте царила тишина. Ветер стих, снег перестал. Я покосилась на Эрика и спросила:

– Ты тоже это видел?

– Видел, – кивнул он. – Думаю, это один из детей, которых не нашли родители.

Сердце пронзило жалостью. Ждать дорогих и близких, не дождаться, умереть среди этих бесконечных серо-зеленых кустов и бродить по лабиринту, так и не находя выхода – как тут не пожалеть несчастного?

Но что, если не просто жалеть, а попробовать что-нибудь сделать?

Я осторожно шагнула вперед и сняла с цепочки на поясе маленький артефакт-огниво. Неровный рыжеватый кристалл был наполнен теплым сиянием – поднеси его к свечке, и она сразу же вспыхнет.

– Привет! – негромко сказала я. – Смотри, что у меня тут есть! Хочешь поиграем?

– Ты что делаешь? – насторожился Эрик, и я почувствовала его готовность броситься и дохнуть огнем в обитателя лабиринта.

– Стой на месте, – так же негромко приказала я, и ректор послушно замер. А я сняла артефакт с цепочки, положила на ладонь и присела на корточки.

Если это ребенок, то надо быть с ним одного роста. А ребенок обязательно заинтересуется чем-то необычным, ярким и сверкающим. Эти артефакты выпускаются всего полгода.

– Подходи, не бойся, – с улыбкой пригласила я. – Я тебя не обижу.

– Ты хочешь дать ему огниво? – спросил Эрик так, словно сомневался в моем рассудке. – Не боишься, что оно тут все спалит?

– Оно заблокировано, – ответила я. – Не бойся, маленький!

Некоторое время в лабиринте царила напряженная тишина. Потом кусты качнулись, и к нам выбежало маленькое призрачное существо в серых лохмотьях – так рисуют привидений в детских книгах. Подняв над головой руки, оно затопало ногами и загудело:

– У-у-у!

– Напугал, напугал! – рассмеялась я. Существо было ростом с пятилетнего ребенка и вело себя, как ребенок, который хочет пугать родителей. Родителям следует притворяться испуганными и с хохотом убегать от маленького домашнего привидения.

Бедный мой…

Существо опустило руки и подошло поближе. Ткань накрывала его с головой, на месте глаз были черные обугленные дыры, из которых на меня смотрели встревоженно и заинтересованно. Я протянула артефакт на ладони и сказала:

– Смотри, какой! Хочешь поиграть?

Существо осторожно потянуло ручонку – под бледной кожей темнели вены, ногти на тонких пальцах были изломанными и грязными. Помыть бы тебя, горемыка, в горячей ванне, а потом напоить чаем с сэндвичами и пряниками, а еще лучше – задать крепкого куриного бульону с картофелем и морковью.

– Нравится? Смотри, как сияет! А как тебя зовут?

Под тканью тяжело вздохнули, и я услышала:

– Бекка.

Девочка, получается. Маленькая девочка, которую в какой-то момент оттолкнули родители, на миг пожелав, что лучше бы ее не было.

– Привет! Я Джемма, а это Эрик. Есть хочешь?

– А у тебя есть еда? – удивился ректор. Я лишь покачала головой: когда рядом с тобой ребенок, у тебя в карманах вечно будет какое-нибудь печенье, конфета или пряник.

У моего платья было несколько внутренних карманов, которые застегивались на кнопки, и из одного я извлекла имбирный пряник. Он, конечно, разломался, когда мы с Эриком летели с ледяной лестницы, но это все же было лучше, чем ничего. Я осторожно протянула Бекке смятую бумажную упаковку, тонкая ручка сцапала угощение, и крошечная обитательница лабиринта отвернулась от нас и зашуршала бумагой.

Мгновение – и от пряника следа не осталось. Бекка повернулась к нам и прошелестела из-под ткани:

– Вкусно.

– Вот умница! – похвалила я. – Давно ты тут живешь?

– Не знаю…

Я понимающе кивнула: да, в таком приятном месте все дни и ночи станут неотличимыми друг от друга, и ты собьешься со счета. Я сменила позу – ноги стали затекать – и предложила:

– Может, снимем с тебя эту тряпку? Уверена, ты милая маленькая девочка. Зачем прятать славное личико под этим ужасом?

Бекка покачала головой, сделала несколько шагов назад, и я успела испугаться – спугнула! Сейчас она задаст деру от нас! Постояв немного, Бекка подняла руки, стянула тряпье с головы, и я охнула, увидев ее лицо.

Девочку ударили чем-то горячим. Кожа на правой щеке потемнела, съежилась от ожога – глаза смотрели на меня так, словно Бекка просила: ну скажи, скажи, что я тварь и уродина, я столько раз это слышала!

Я выпрямилась и, вздохнув, протянула к ней руки.

– Ну иди ко мне, маленькая, иди. Все будет хорошо, детка, все будет хорошо.

Какое “хорошо” я могла обещать маленькому призраку в лабиринте? Но Бекка прыгнула ко мне на руки, прижалась горячим дрожащим тельцем и разрыдалась.