Киллер. Никому не отдам

Глава 35

Следующие дни для меня размываются и становятся одним тягучим непрекращающимся кошмаром. Время теряет свои привычные ориентиры, превратившись в безликую массу дней, наполненных лишь тревогой и ожиданием. Каждый рассвет приносит лишь ухудшение, каждый закат — усиление страха. Четыре стены с запахом больницы стали моей вселенной, а биение сердца Рагнара — единственным звуком, который имел значение.

Я помню, как Эстер промывала мне ссадины и какие-то еще болячки, руки ее дрожали, но взгляд был упрямым. Она старалась не смотреть на меня, ее внимание было сосредоточено на ранах, которые, казалось, были лишь поверхностным отражением той гнили, что разъедала меня изнутри. Я чувствовала ее заботу, но она не могла коснуться той бездны, в которую я падала. Мое тело было не так истерзано, как душа.

Помню, как Сатан, с мрачным выражением лица, отдавал приказы бойцам вместо моего мужа. Его присутствие, раньше столь уверенное и неоспоримое, теперь казалось чужеродным, почти болезненным. Он пытался взять на себя бремя, но в его глазах читалась та же растерянность, что и в глазах остальных. Он был силен, но не в силах заменить Рагнара.

Помню, как бойцы, вечно носившие каменную маску на лице, переглядывались со страхом между собой. Их привычная невозмутимость испарилась, оставив место немой панике. И все, без исключения, смотрели на меня с глубочайшим пониманием и сожалением. В их взглядах не было жалости, лишь какое-то болезненное признание общей беды, осознание хрупкости мира, который, казалось, был незыблем.

Самое явное для меня во всем этом хаосе был только Рари. Его бледное лицо, глубокий сон… Для меня казалось, что он просто спит и вот-вот проснется, чтобы пойти в кабинет для работы. Я отказывалась видеть в его неподвижности приговор, заставляла себя верить, что это всего лишь долгий отдых, что он просто собирается с силами, чтобы вернуться.

Каждый шорох, каждый скрип двери вызывает во мне вспышку страха и заставляет вздрагивать. Врачи приходят снова и снова. Слежу за каждым, крепко сжимая во второй руке рукоятку ножа. Никому не доверяю и близко не подпускаю лишний раз.

Пока мой муж в коме, я защищаю его день и ночь, чтобы никто не причинил ему вреда, сутками сижу рядом, держу его за руку.

Она всегда такая холодная, что я упорно согреваю ее своим теплом, словно пытаясь передать ему частичку своей жизни.

Я не знаю, что будет дальше, не знаю, сколько времени займет его выздоровление, но я знаю одно: я не отпущу его. Я буду здесь, всегда.

Чтобы первое, что он увидит когда проснется, было мое лицо. А если этого не произойдет, то последний стук его сердца будет и для меня похоронным маршем.

Я перебираю его пальцы, прижимаю его широкую ладонь к своей щеке, шепчу ему слова, которые, я надеюсь, он слышит где-то там, в тумане своего небытия. Я рассказываю ему о том, какой прекрасный день на улице, хотя сама не вижу солнца.

Я отгоняла от себя мысли о том, что он может не очнуться. Эти мысли были подобны яду, медленно разъедавшему мой разум. Я не могла позволить себе почувствовать это. Я должна была быть сильной. Для него. Для нас. Но эта сила требовала колоссальных усилий, и я чувствовала, как она истощается с каждым днем. Мне становилось все хуже и хуже, все чаще засыпала под боком у любимого, все чаще не слышала, как входит кто-то посторонний.

Наш повар приносил три раза в день еду, которую я почти не ела. Эстер сидела рядом, пытаясь привести мои мысли в порядок. Она говорила о том, что мне нужно позаботиться о себе, что я не смогу помочь Рагнару, если сама рухну. Но ее слова казались мне пустыми. Меня не заботило мое состояние. Я хотела лишь, чтобы он очнулся и на меня посмотрел.

— Рагнар, я не могу без тебя! — мой голос срывается от новых слез. Я плачу, прижимаясь к его неподвижной груди, чувствуя, как моя жизнь утекает вместе с этими слезами.

Эстер вбегает в палату и видит меня такой. Она не произносит ни слова, просто обнимает. И в этот момент, среди всего моего отчаяния, я наконец ощущаю, что я не совсем одна.

— Эсфи, поговори со мной, — говорит она спустя какое-то время. — Что ты чувствуешь?

Я глубоко вздыхаю, пытаясь найти слова, которые смогли бы описать эту бездну, что разверзлась внутри меня.

— Пустоту.

— Почему?

— Потому что я хочу к Рагнару.

— Тебе без него плохо, — произнесла она, как будто ставя диагноз.

— Меня без него нет.

— Милая, так нельзя, я больше не могу сдерживать Сатана. Он на грани от попытки тебя вырубить и начать вкалывать витамины и вливать еду через шланг прямо в желудок. Ты совсем не ешь, похожа на мумию.

— Я не уйду отсюда!

— Знаю, но ты ведь можешь поесть, пойти переодеться, спокойно принять душ. Я посижу с ним. Просто отдохни.

Отрицательно мотаю головой. Я не согласна на это. Вдруг кто-то причинит ему вред.

— Люди плохие.

— Люди могут быть не только плохими, но и хорошими, Эсфирь. Рагнар ведь хороший.

— Для меня он лучшее, что есть в этом мире, — поворачиваю голову к нему и смотрю на его безмятежное лицо.

— Также он говорит и о тебе на сеансах. Но иногда и Рагнар поступает плохо.

— Значит, во всех есть и свет, и тьма?

— Верно. Человек борется со своей тьмой каждый день, мы принимаем решения, которые определяют нашу суть.

Я перевожу глаза на неё, пытаясь понять, насколько она права.

— Даже ты? — спрашиваю я, вспоминая её постоянную несгибаемость.

— Особенно я, родная, — горькая, но искренняя улыбка коснулась ее лица.

Мой мобильный опять вибрирует, отвлекая нас от разговора. Я безразлично смотрю на экран и вижу, что звонит отец. Его входящие уже перевалили за сотню за все эти дни. Я ни разу ему не отвечала, просто не могла…

— Ответь ему, Андреа очень переживет и волнуется.

Нехотя тянусь к сотовому и отвечаю на вызов.

— Эсфирь, вернись домой, дочка! — тут же просит он.

— Я уже дома, пап.

— Рагнар не может тебя сейчас защитить! Вернись домой, Нанни испечет твой любимый торт.

Сейчас даже конец света не сможет оторвать меня от Рари!

— Он поставил за мной целую армию, ты можешь приехать в гости и увидеть меня, но я останусь со своим мужем.

Сбрасываю и кидаю телефон куда-то к стене.

— Кто это сделал, Эстер? — спрашиваю я, мой голос всё ещё дрожит, но теперь в нём есть и стальная нотка. — Кто напал на Рари?

— Сатан сказал, что это были люди Тараса Карамзанова, — отвечает Эстер.

Тарас Карамзанов. Имя, которое отзывается эхом зла. Он хотел меня похитить из дома отца, потом отнять у Рагнара. Но даже смерть моего мужа не разлучит нас!

— Он заплатит, — шепчу я, и мой взгляд становится острым, как нож, который я всё ещё крепко сжимаю. — Он заплатит за то, что сделал.

— Оставь это мужчинам, Эсфи. Сатан сейчас занимается этим. Уверена, они во всём разберутся. Всё, что нужно от тебя, так это быть готовой, когда он проснётся. Иди, поднимись в спальню, освежись, а я посижу тут. Никого не впущу, обещаю!

Я колеблюсь. Мысль о том, чтобы уйти из палаты, даже на короткое время, казалась непозволительной роскошью. Но я понимала, что она права.

— Я всего на десять минут, — уверяю её, что справлюсь быстро. — Запри за мной дверь.

— Хорошо.

— У тебя есть оружие?

— Да, Сатан об этом позаботился. Эстер достает из-за пояса пистолет, чтобы продемонстрировать его мне. Стрелять тоже научил. С близкого расстояния попаду.

Благодарно киваю и ухожу из палаты.